Авалон. Последний Апокалипсис

Глава 14

Темнота обрушилась на меня как физический удар, и я на мгновение потерял ориентацию в пространстве.

Я не видел собственных рук перед лицом, не видел земли под ногами, не видел вообще ничего, кроме бесконечной черноты.

Но слышал!

Шорохи со всех сторон, шелест чего-то по камню, щелчки когтей, похожие на стук костяшек домино. Враги знали, что я здесь, и они уже двигались в мою сторону.

— НУ ДАВАЙТЕ! — мой голос разорвал тишину, и одновременно я активировал все усиливающие способности, какие только были в моём арсенале.

И я наконец почувствовал, с чем мне предстояло сражаться.

Демоны были повсюду, и они не походили ни на что из того, с чем я сталкивался раньше. Эти твари казались сотканными из той же тьмы, что окружала нас — чёрные, текучие, с длинными конечностями, в которых было слишком много суставов. На каждом из них светились десятки глаз, налитых багровым огнём, и все эти глаза сейчас смотрели на меня. Эти твари явно были выше уровнем, чем обычные F-ки и E-шки.

Первая тварь бросилась на меня сбоку, я почувствовал ее движение встретил клинком, не задумываясь. Лезвие прошло сквозь чёрную плоть неожиданно легко, рассекая демона пополам от плеча до бедра. Существо завизжало и распалось на клубы чёрного дыма.

Но на место убитого уже лезли другие — два, пять, десять одновременно. Они атаковали со всех сторон, не давая мне ни секунды передышки, и их когти полосовали воздух, пытаясь добраться до моей плоти.

Я крутился на месте, превратившись в смертоносный вихрь из стали и энергии. Отбивал удары, контратаковал, уворачивался от того, что не мог парировать. Мой клинок пел в воздухе, оставляя за собой светящиеся следы.

Один из демонов всё-таки достал меня — его когти прошли сквозь броню на рёбрах, оставив три глубокие борозды. Боль вспыхнула яркой вспышкой, но тут же отступила под напором адреналина.

Взрыв тела!

Волна чистой энергии хлынула из лезвия, сметая ближайших тварей как ураган.

Их тела разлетелись клочьями чёрного дыма, но другие уже заполняли освободившееся пространство, лезли из темноты новыми и новыми волнами.

Снаружи раздался оглушительный грохот взрыва, и я понял, что Куколка вступила в бой. Чувствовал её ярость и охотничий восторг — она рвала врагов когтями и расстреливала ракетами, превращая окраину зоны тьмы в настоящий ад.

Это было именно то, что нужно — мы создавали хаос, оттягивали на себя всё внимание охраны, и где-то там, в глубине этой непроглядной черноты, Катя скользила к своей цели.

Я перешёл в глухую оборону, понимая, что должен продержаться как можно дольше. Отступил туда, где хоть как-то мог контролировать подходы со всех сторон, благодаря свечению своего клинка. Света было ничтожно мало, и он скорее больше привлекал внимание, нежели помогал видеть — впрочем идеально для моей задачи.

Я продолжал рубить тварей, которые не прекращали атаки ни на секунду.

Ещё один удар — когти демона вспороли мне спину, добравшись сквозь повреждённую броню до кожи. Я развернулся и снёс ему голову.

Краем сознания понимал, что план работает. Демоны даже не подозревали о Катином присутствии, слишком занятые мной и Куколкой.

Ещё один демон бросился на меня, и я встретил его клинком, вспоров грудную клетку снизу вверх. Провернул лезвие внутри, расширяя рану, и отбросил умирающую тварь в сторону. Сразу за ним появился следующий, и я даже не успел закончить движение, прежде чем пришлось парировать новую атаку.

Сколько я уже убил? Двадцать? Тридцать? Счёт давно потерял значение — они всё лезли и лезли из окружающей темноты.

Активировал «Рывок», метнулся в сторону, разрывая дистанцию. Оказался в гуще другой группы врагов, и мой клинок описал широкую горизонтальную дугу, снося три головы одним движением.

Удар в спину застал меня врасплох — я не успел среагировать, и когти демона впились в плечо, пробивая мышцу почти до кости.

— АААААААААА!

Боль была столь оглушительной, что я не позволил себе замедлиться. Развернулся и отсёк твари руку по самый локоть, а следующим ударом раскроил череп.

Кровь текла по моей руке, но я не мог позволить себе остановиться даже на секунду.

— ДАВАЙТЕ! — заорал я в темноту. — ВСЕ КО МНЕ!

Я создавал максимум шума, привлекал максимум внимания, превращал себя в маяк для тварей Моррайи. И демоны шли — все, кто был в этой зоне, стягивались ко мне, забывая обо всём остальном.

Куколка…

Она ворвалась ко мне и поймала одного из крупных стражей. Рвала его когтями, её жвалы впились в горло твари, а задние лапы удерживали ещё двоих, не давая им присоединиться к атаке на меня. Ракета ушла куда-то в темноту…

БАБАААААААААААХ!

Где-то далеко я увидел вспышку взрыва и очертания монолита.

Бой превратился в бесконечный кошмар из когтей, клыков и чёрной крови. Волны демонов накатывали одна за другой, и я принимал их.

Каждый удар, который не успевал отбить, оставлял новую рану, и к этому моменту моя броня Авалона превратилась в изодранные лохмотья, а кровь заливала глаза.

Но вдруг…

Яркая и ослепительная вспышка света прорезала тьму. Она шла откуда-то из центра зоны, от того места, которое я недавно увидел.

Изменение наступили мгновенно — что-то сдвинулось в самом пространстве этого места.

Катя добралась до цели.

Демоны вокруг меня замерли на долю секунды, почувствовав угрозу своему источнику силы. Их багровые глаза одновременно повернулись в сторону вспышки.

Этой доли секунды мне хватило.

Я активировал «Жертву» и «Взрыв тела» — энергия хлынула в клинок. Одним широким круговым взмахом прочертил сияющую дугу вокруг себя, и волна удара расширилась, сметая всех тварей вокруг меня.

Их тела разлетелись клочьями дыма, и впервые за всё время боя вокруг меня образовалось пустое пространство.

А потом тьма начала рассеиваться.

Она постепенно отступала, как чёрный туман, разгоняемый утренним ветром. Сначала я увидел контуры ближайших зданий, потом — улицы призрачного города, потом — серое небо второго слоя над головой.

Магическая тьма исчезала вместе с монолитом, который её питал.

Я стоял посреди улицы призрачного города, окружённый телами и останками демонов. Некоторые ещё шевелились, пытаясь подняться, и я добивал их машинально, почти не задумываясь над своими действиями. Куколка занималась тем же самым где-то справа от меня.

Вдалеке поднимался столб золотистого света. Он казался тёплым и живым, совершенно чуждым этому серому мёртвому миру, и в центре этого сияния я различил силуэт.

Катя почему-то стояла неподвижно.

Цела?

Я побежал к ней. Боль от многочисленных ран давала о себе знать.

Девушка обернулась, когда я приблизился.

— Готово, — просто сказала она.

Я остановился рядом, тяжело дыша, и посмотрел на место, где раньше стоял монолит. От него не осталось ничего — только оплавленный камень и остатки чёрной субстанции, которая быстро испарялась на моих глазах.

— Тьфу ты, думал что-то случилось. Ты как?

Катя пожала плечами:

— Прошла мимо охраны, они меня просто не видели. Жень, это действительно было легко. Просто добралась до монолита и вонзила в него оба кинжала. Он взорвался изнутри, даже не успел среагировать на угрозу. Такое ощущение, что тут всё работает как-то не так.

— Ага, — я выдохнул. — Впервые вижу, чтобы монолит взрывался.

— Ты ранен, — внезапно она подошла ближе и с тревогой начала осматривать раны. — Женя! Да та тебе живого места нет, чёрт возьми!

Я опустил взгляд на себя и только сейчас по-настоящему оценил масштаб повреждений. Броня висела клочьями, порезы покрывали всё тело, а рана на плече, которую я получил в середине боя, всё ещё сочилась кровью.

— Заживёт. Регенерация уже работает.

— Ты мог погибнуть там, — её голос был тихим, но в нём слышалось что-то, что заставило меня посмотреть ей в глаза.

— Ну не погиб же, — не согласился я. — Всё было под контролем.

— Нужно обработать раны и отдохнуть! — воскликнула девушка в тот момент, как Куколка появилась рядом.

Я почувствовал через связь её беспокойство о моём состоянии. Она обнюхала меня, транслируя тревожные образы: хозяин ранен, хозяину плохо, нужно лечить и отдыхать.

— Похоже выбора нет, — выдохнул я, поглаживая её по окровавленному панцирю. — Ладно, найдём безопасное место.

Мы отыскали относительно укромное место на окраине разрушенного города — остатки какого-то здания, чьи стены ещё стояли, а крыша частично уцелела. Куколка устроилась у входа, закрывая его своим массивным телом и создавая живой барьер между нами и внешним миром.

Катя помогла мне сесть, прислонившись спиной к холодной каменной стене, и её руки на моих плечах задержались чуть дольше, чем было необходимо. Она опустилась передо мной на колени, глаза пробежали по моему телу, оценивая повреждения. Её губы сжались в тонкую линию при виде самых глубоких ран.

— Идиот, — прошептала она так тихо, что я едва расслышал, и её пальцы дрогнули, когда она начала обрабатывать раны. — Ты и правда мог погибнуть… Весь в порезах, многие глубокие, Женя!

— Это временно, — попытался отшутиться я. — Через час заживёт.

Катя подняла на меня взгляд, и в её глазах было что-то такое, от чего не хотелось спорить.

— Заткнись и не двигайся, — велела она внезапно охрипшим голосом. Склонилась ближе, начиная обрабатывать рану с осторожностью, которая никак не вязалась с её резким тоном. Её пальцы двигались мягко, почти нежно — она старалась причинить мне как можно меньше боли.

Её волосы выбились из хвоста и упали ей на лицо, и она раздражённо сдула их в сторону, не отрывая рук от моего бока. Я поймал себя на том, что смотрю на изгиб её шеи и на то, как сосредоточенно она хмурит брови.

— Почему ты нервничаешь? — спросил я тихо.

— Что?

— Что непонятного было в вопросе?

— Потому что! — отрезала Катя, и её щёки определённо порозовели сильнее. Она не смотрела мне в глаза, сосредоточенно наматывая повязку. — Потому что… потому что кто-то должен следить, чтобы ты не сдох от собственной глупости.

Её руки едва заметно дрожали, но я всё равно почувствовал.

— Катя.

— Да господи боже, помолчи ты хоть чуть-чуть. Дай ранам затянуться, — она закончила с повязкой на боку и перешла к ране на плече, её лицо оказалось совсем близко к моему

— Ты чуть не умер там, ты понимаешь это, нет? Я вообще…

Она не договорила, и я увидел, как её челюсть напряглась. Катя моргнула несколько раз, быстро, словно пыталась прогнать что-то из глаз, и снова склонилась над моим плечом.

— Всё не так плохо, первый монолит мы уничтожили, — сказал я, пытаясь сменить тему.

— Я в курсе. Я там была, помнишь?

Мы сидели в тишине, пока Катя заканчивала обрабатывать раны. Регенерация делало своё дело — повреждённые ткани начинали срастаться, боль постепенно отступала, но Катя всё равно не останавливалась, проверяя каждую царапину и каждый порез.

Серое небо Второго слоя висело над нами неизменной пеленой. Ментальное давление Моррайи никуда не делось, но после уничтожения монолита оно словно немного ослабло — совсем чуть-чуть, едва заметно, но я определённо чувствовал разницу.

Катя закончила с повязками и осталась сидеть рядом со мной — ближе, чем обычно позволяла себе. Её колено касалось моего бедра, и она не делала попытки отстраниться.

— Интересно…

— Что? — не понял я.

— Спал ты с теми двумя, а раны тебе я обрабатываю. Какая прелесть, — она фыркнула.

— Ты хочешь поговорить об этом?

Она повернула голову и посмотрела на меня прямо, не отводя взгляда, и я увидел в её глазах решимость:

— Я видела вас, — её голос дрогнул, несмотря на все попытки сохранить его ровным. Она отвернулась.

Я не стал отпираться или делать вид, что не понимаю, о чём она говорит. Не стал искать оправданий или придумывать объяснения, которые могли бы смягчить ситуацию. Поэтому просто кивнул:

— Да, я тоже там был. Помнишь?

— Секс втроём, — она произнесла эти слова так, словно они оставляли горький привкус на языке, и её голос. — Классика гаремного жанра, как в тех дурацких книжках.

— Да, они пришли ко мне. Милене нужно было снять стресс, — я усмехнулся. — А Лиандра осталась. Как-то так.

Катя резко повернулась ко мне и злобно процедила:

— И ты, конечно, героически сопротивлялся их предложению? Пытался отказаться, но они тебя уговорили?

— Нет, — я покачал головой. — Не сопротивлялся. Не буду врать тебе об этом. Мне весьма понравилось, круто было. Поэтому повторили. А что?

Повисла тишина, нарушаемая только тихим дыханием Куколки у входа и далёким шелестом ветра снаружи. Катя отвернулась от меня, и я видел, как едва заметно вздрагивают её плечи.

— Послушай меня внимательно, — я выпрямился, игнорируя слабый протест заживающих ран, и мягко коснулся её плеча. Она вздрогнула от прикосновения, но не отстранилась. — Я не собираюсь извиняться за то, что произошло.

Она всё ещё не смотрела на меня.

— То есть ты даже не чувствуешь никакой вины? — её голос был глухим и сдавленным.

— Нет, а что, должен?

— Ну ты…

Она замолчала, но не повернулась. Я молчал, и она сдалась.

— И что? — спросила Катя, и её голос дрожал. — Романтика у вас такая, да? Всем хорошо?

— Романтика? С каких пор ты решила, что я такой человек? Отличная физическая разрядка после смертельно опасной ситуации. Ничего больше, ничего меньше.

Так, ну это уже просто невозможно. Раз она сама не знает, что делать и чего хочет, то пусть уже решит.

Я осторожно потянул её за плечо, заставляя повернуться ко мне. Она сопротивлялась секунду, потом уступила, и я наконец увидел её залившееся краской лицо.

— Иди-ка сюда.

— Женя… — её голос сорвался.

Я наклонился вперёд и поцеловал её.

Но не резко, а наоборот — мягко, осторожно, давая ей возможность отстраниться, если она захочет. Но она не отстранилась. Вместо этого её руки, которые до этого безвольно лежали на коленях, поднялись и вцепились в мою рубашку так крепко, словно она боялась, что я исчезну, если отпустит.

Её губы были мягкими. Она поцеловала меня в ответ так, словно это был последний поцелуй в её жизни.

Когда мы наконец оторвались друг от друга, она уткнулась лицом мне в грудь, и её плечи тряслись — от смеха или от слёз, я даже не понял.

— Козёл, — пробормотала она в мою рубашку, её голос был приглушённым и хриплым. — Ты абсолютный, законченный козёл, знаешь об этом?

— Да, мне об этом говорили.

— У тебя определённо гаремные замашки.

— Да вроде нет.

— Я должна была бы возненавидеть тебя за всё это.

— А ты пыталась?

— После того как увидела вас? А ты как думаешь⁈ — она отстранилась и всплеснула руками. — Да, твою мать, пыталась! Пыталась убедить себя, что ты не стоишь моих переживаний. А потом внезапно ты зовёшь меня через полстраны, чтобы я помогла тебе в безумной вылазке на второй слой. И вот она я! Прихожу, без вопросов и колебаний.

— Ну вот и хорошо.

— Не могу тебя ненавидеть, — призналась она и горько усмехнулась, — Что это говорит обо мне, как думаешь?

— Что ты — мой человек, — ответил я, поднимая её лицо за подбородок.

— Твой человек, — она попробовала эти слова на вкус, и на её губах появилась улыбка. — Звучит довольно собственнически.

— Потому что так оно и есть. Ты — моя, и я — твой. Это не отменяет того, что произошло с другими, но факт остаётся фактом.

Катя молчала несколько секунд, глядя мне в глаза. Потом неожиданно рассмеялась. Как-то тихо, немного истерично, словно давление, которое копилось внутри неё всё это время, наконец нашло выход.

— Боже, какой же ты… — она покачала головой, но её рука поднялась и легла мне на щёку. — Ты ведь понимаешь, что этим ничего не заканчивается? Что нам придётся разбираться со всем этим — с тобой, с твоими… подружками, с тем, как это вообще должно работать?

— Не в чем тут разбираться, Катя, — я нахмурился. — У нас просто есть, что есть, вот и всё.

— Тогда я не могу сказать, что между нами всё в порядке.

— Вот как?

— Но прямо сейчас… — она снова уткнулась мне в грудь, и обняла по-настоящему, словно наконец позволила себе то, в чём отказывала всё это время. — Давай посидим так чуть-чуть… Хорошо?

Я молча обнял её в ответ.

Куколка шевельнулась у входа, и через нашу связь я почувствовал её удовлетворение — она не понимала человеческих отношений в деталях, но чувствовала, что напряжение между нами наконец спало, и это её радовало.

Мы просидели так несколько минут — молча, обнявшись, пока серое небо Второго слоя висело над нами неизменной пеленой. Катя дышала ровно, её лицо было спрятано у меня на груди, и я чувствовал, как постепенно расслабляется её тело.

Наконец она подняла голову и посмотрела на меня.

— Ладно, — она резко выпрямилась, деловито отряхивая одежду, словно последних минут не существовало. Но её щёки всё ещё были розовыми, а губы припухшими от поцелуя. — Хватит рассиживаться. У нас ещё четыре монолита на повестке дня.

Я улыбнулся, поднимаясь следом за ней:

— Тогда может стоит разрядиться с помощью ещё одного поцелуя или чего-то… ещё более «приятного»?

— Не зарывайся, — она ткнула меня пальцем в грудь, но её глаза смеялись.

Я подошёл к Куколке, которая уже поднялась и нетерпеливо перебирала ногами, готовая продолжить путь.

Катя забралась ей на спину следом за мной, и её руки обвились вокруг моей талии. Она прижалась ко мне сзади.

— Куда теперь? — спросила она, и её дыхание коснулось моей шеи.

Я активировал амулет, и он вспыхнул, указывая новое направление.

— На восток.

Что-то определенно изменилось между нами за эти десять минут. Ничего не было решено окончательно — такие сложные вещи не решаются за один разговор в разрушенном здании посреди серого мира. Но лёд, который нарастал дал первую серьёзную трещину.

Второй монолит оказался значительно проще первого.

Он находился в призрачных руинах промышленного города.

Искажённые силуэты заводских корпусов, ржавые трубы и пустые цеха с провалившимися крышами.

Охрана здесь была заметно слабее, чем в первой точке, словно Моррайя не ожидала, что кто-то доберётся сюда так быстро.

Мы использовали ту же тактику, которая уже доказала свою эффективность. Я ворвался в охраняемую зону первым, создавая хаос и привлекая внимание всех демонов.

Куколка поддерживала меня, атакуя самых крупных тварей ракетами и разрывая когтями тех, кто пытался зайти мне в тыл. А Катя тем временем скользила в тенях, невидимая для врагов, пробираясь к пульсирующему сердцу монолита.

План сработал безупречно, почти без отклонений от сценария.

К концу боя я был значительно менее изранен, чем после первого столкновения — опыт предыдущей схватки научил меня лучше читать атаки этих тварей и эффективнее уворачиваться от их когтей.

Катя тоже двигалась увереннее.

Два монолита из пяти — неплохой результат для начала операции.

Амулет указывал на третий монолит где-то далеко на северо-востоке. Если мои расчёты были верны, географически это соответствовало Сибири — той самой территории, которую на первом слое сейчас зачищали Юки и Ауриэль со своей армией.

— Готова? — спросил я Катю, когда мы снова забрались на Куколку.

— Каждый раз будешь спрашивать? — отозвалась она, устраиваясь за моей спиной. — Вперёд.

Пейзаж вокруг начал меняться по мере нашего продвижения на восток. Призрачные города и посёлки сменились призрачными лесами, которые тянулись до самого горизонта.

Деревья здесь были ещё более искажёнными, чем где-либо ещё на втором слое. Скрюченные, почерневшие стволы тянулись к небу, а их ветви изгибались под невозможными углами, словно застыли в момент мучительной агонии.

Некоторые деревья, казалось, пытались схватить нас, когда мы проносились мимо, их ветви дёргались в нашу сторону с жутким скрипом.

Тайга. Даже в этом искажённом мире она оставалась узнаваемой — бескрайние просторы мёртвого леса, серое небо, сливающееся с серой землёй где-то далеко на горизонте.

Ментальное давление Моррайи усилилось, когда мы приблизились к цели. Шёпот на грани слышимости стал громче, настойчивее, и я заметил, как Катя за моей спиной поморщилась от головной боли.

Куколка начала замедляться — через нашу связь я почувствовал её тревогу. Яркий образ опасности.

— Тормози, — скомандовал я, и она мгновенно остановилась.

Мы оказались на краю огромной поляны посреди мёртвой тайги. Точнее, того, что когда-то было поляной — сейчас это место выглядело совершенно иначе.

Земля была изрыта глубокими траншеями, которые образовывали сложный геометрический узор, похожий на гигантскую паутину. В центре этого узора возвышался чёрный, пульсирующий зловещим светом монолит.

— Третий, — прошептала Катя у меня за спиной.

— Вижу. И мне это очень не нравится.

Между траншеями что-то двигалось. Быстро, слишком быстро для того, чтобы я мог разглядеть детали. Тени мелькали на периферии зрения, исчезая раньше, чем глаза успевали их зафиксировать.

— Это ловушка, — сказала Катя. — Они знали, что мы придём, и подготовились.

— Согласен. Но у нас нет выбора — монолит всё равно нужно уничтожить.

— Тот же план, что и раньше?

— Тот же план.

Я спрыгнул с Куколки. Мы с Катей стояли на краю поляны, глядя на расстилающееся перед нами поле битвы.

— Готова?

— Да, на счёт тр… Женя!

Чёрт!

Твари атаковали первыми, не дожидаясь, пока мы начнём действовать.

Они одновременно вынырнули из траншей.

Сотни существ двигались с такой скоростью, что я едва успевал отследить их перемещения. Эти демоны кардинально отличались от всех, с кем мы сражались раньше.

Меньше размером, стройнее — вытянутые тела напоминали помесь змеи и гончей. Четыре пары конечностей позволяли им практически исчезать из виду при рывке, оставляя лишь размытый след.

Демоны-ловчие. Уровень — 30. Эволюционный индекс — D.

Они были повсюду — серый поток хищников заполнял всё пространство между нами и монолитом.

— КАТЯ, БЕГИ К МОНОЛИТУ! — крикнул я, выхватывая меч.

Активировал «Рывок», чтобы разорвать дистанцию до цели одним мощным броском, но способность просто не сработала. Будто невидимая стена отсекла доступ к энергии ядра.

Что за чёрт⁈

Попытался ещё раз — тот же результат. Ничего. Пустота.

Они заранее подготовили эту зону, превратив её в клетку, из которой невозможно выбраться обычными способами?

— Вот же твари!

Первая волна ловчих накрыла нас.

Я встретил их сталью. Меч рассёк морду первому демону — тот даже не успел замедлиться, его инерция донесла мёртвое тело до моих ног. Развернулся влево, блокировал щитом удар когтей второго, контратаковал — клинок вошёл в грудь, разрывая плоть.

Третий прыгнул сверху.

Я отпрыгнул назад, но не успел — когти оставили три борозды на плече. Боль вспыхнула острой волной, но я её заглушил. Сейчас не время.

Рубанул снизу вверх — демон развалился пополам в воздухе, его внутренности брызнули на камни.

Четвёртый, пятый, шестой — они шли непрерывным потоком.

Меч мелькал в моих руках быстрее, чем когда-либо. Десять тварей пали за первые секунды.

Но на их место приходили новые.

Катя сражалась справа от меня. Её кинжалы мелькали серебристыми вспышками, оставляя шлейфы теневой энергии. Она танцевала между врагами — нырок под когти одного, кувырок через спину другого, удар в горло третьему.

Один из ловчих прыгнул ей в спину.

— КАТЯ!

Она услышала мой крик, обернулась — но я был ближе. Щит развернулся сам собой, перехватывая демона на лету. Удар был настолько сильным, что моя рука онемела до локтя.

Тварь отлетела в сторону, но уже три новых мчались с других сторон.

Куколка врезалась в гущу боя с рёвом, который заставил бы содрогнуться любое живое существо. Её восемь лап молотили землю, давя врагов массой своего огромного тела.

Энерго-когти вспыхнули ярким светом — восемь лезвий чистой энергии. Она всё резала и резала, тела разваливались на части при малейшем касании.

Первая ракета ушла в небо с характерным свистом. Секунда полёта — и взрыв накрыл десяток демонов разом. Огонь и осколки разметало по поляне.

Вторая. Третья.

Куколка поймала одного из ловчих жвалами — схватила за середину туловища и сжала. Тварь взвизгнула, её панцирь треснул с отвратительным хрустом. Паучиха разорвала её пополам одним движением, одновременно давя ещё двоих под передними лапами.

Но даже этого было недостаточно.

Ловчие не пытались убить нас прямым штурмом — они изматывали. Атаковали волнами, нанося удар за ударом, царапину за царапиной.

Мой меч вспорол брюхо очередной твари — чёрная кровь брызнула на броню. Развернулся, отбил щитом удар справа, контратаковал — клинок прошёл сквозь шею демона, почти обезглавив его.

Я попытался активировать берсерк.

Чёрт, не выходит! Придется полагаться только на себя.

Ещё трое мчались с фланга.

Я встретил первого мечом — рассёк пополам в прыжке. Второй попытался вцепиться в мою ногу — ударил щитом вниз с такой силой, что услышал хруст. Третьего схватила подоспевшая вовремя Куколка.

Но их было слишком много.

Через несколько минут боя моё тело покрылось ранами. Глубокий порез на левом предплечье. Рваная рана на бедре. Царапина через всю грудь — не смертельная, но болезненная.

Катя тяжело дышала рядом. Её движения стали медленнее — усталость брала своё. Один из ловчих прорвался сквозь защиту и оставил три борозды на её спине.

Она вскрикнула от боли, но не остановилась. Развернулась и вонзила оба кинжала в морду твари.

Куколка завопила — несколько демонов прорвались к её задним лапам и повредили суставы. Теперь она хромала, опираясь только на шесть из восьми конечностей.

— К СКАЛЕ! — крикнул я, заметив каменный выступ у края поляны. — ОТСТУПАЕМ!

Мы начали пятиться, прикрывая друг друга.

Шаг назад — удар мечом в морду ближайшего демона. Ещё шаг — блок щитом, контратака. Снова шаг.

Ловчие висели на нас, не давая ни секунды передышки. Они лезли со всех сторон.

Я рубил их десятками, но они продолжали наступать.

Куколка прикрывала наш отход своим массивным телом. Она убивала тварей пачками — когти, жвала, удары лап. Но даже её сил было не бесконечно.

Два ловчих вцепились ей в спину, прямо между ракетными кластерами. Она взвыла и попыталась сбросить их, но ещё трое запрыгнули на неё сбоку.

— ДЕРЖИСЬ!

Развернулся, схватил одного из демонов на её спине и швырнул в гущу врагов. Рубанул второго — голова отлетела в сторону.

Моя спина упёрлась в холодный камень скалы.

Отступать дальше было некуда.

Катя прижалась ко мне слева, её дыхание было прерывистым. Кровь сочилась из ран на руках и ногах.

Куколка встала перед нами, выставив все энерго-когти. Её тело дрожало от усталости.

Ловчие окружили нас плотным кольцом. Сотни пар глаз смотрели на нас из серой мглы.

— Женя… — выдохнула Катя, и в её голосе я услышал нечто, чего никогда раньше не слышал.

Страх.

— Неужели это всё?

Ловчие окружили нас полукольцом, их глаза горели голодным багровым светом. Они не торопились нападать — знали, что добыча никуда не денется, и наслаждались моментом. Некоторые из них издавали странные звуки, похожие на смех.

Куколка прижалась к нам, закрывая своим телом насколько могла. Через связь я чувствовал её страх — не за себя, а за меня. Она была готова умереть, защищая хозяина, но понимала, что даже её смерть лишь ненадолго отсрочит неизбежное.

— Женя… — начала Катя. — Что это?

Внезапно… реальность раскололась.

Я видел, как ткань пространства рвётся с тихим, почти хрустальным звоном. Яркая, золотистая вспышка света прорезала воздух в нескольких метрах от нас. Разрыв расширялся, его края светились и искрились, будто кто-то провёл раскалённым клинком по полотну вселенной.

Из разлома шагнула фигура.

Катана в руке светилась тем же золотистым светом, что и портал за его спиной.

Юки!