Зловещий художник

Глава 32

— Что ж, хоть нас стало чуть меньше, продолжим? — невинным тоном предложил инспектор. — Всегда полезно бывает собрать все факты воедино.

— Да, продолжайте, пожалуйста, — отозвался Трауб. Единственный из старшего поколения, кто не сидел с оскорблённым видом и уже, видимо решил, что короткий семейный конфликт не имеет важного значения.

— Благодарю вас! Вернемся к нашим печальным событиям. Насколько мне известно, днём в замок приехала ничего не подозревавшая маркиза Лерейн.

Инспектор слегка наклонил голову, видомо в знак уважения к почтенной пожилой особе.

— Могу вас уверить: даже если бы я получила письмо с предупреждением, то тем более приехала бы, — снисходительно отозвалась маркиза. — Ведь в подобных ужасных ситуациях необходимы взрослые люди, способные поддержать остальных. А молодежь сразу теряет голову и принимает глупые решения.

Маркиза всех, младше ее хотя бы на десять лет, считала неоперившейся бестолковой молодежью. Даже старших графов Ровенгросс. Что уж говорить о собственной дочери и зяте, которые и выглядели-то соответствующим образом. Слишком молодо и легкомысленно, чтобы принимать мудрые решения.

— Ваши слова исполнены мудростью и богатым жизненным опытом, — сказал инспектор. — Ну, а поздно вечером приехал я, чтобы разобраться во всех тайнах и преступлениях…

— И чего же вы добились? Есть уже какие-то результаты? — полюбопытствовал Мариос. — Вы ведь собрали нас здесь не просто так? По крайней мере, можно надеяться, что больше в замке никого не убьют?

Инспектор не успел ответить, потому что из распахнутых окон донеслись странные, протяжные, пугающие звуки, сменившиеся истошным криком. Разумеется, все бросились к окнам. И я в том числе, уже готовый увидеть какую-то ужасную картину. Может, даже зверское убийство, происходящее прямо сейчас, на свежем воздухе под стенами замка. Однако на самом деле все обстояло иначе и быстро разъяснилось. Хотя повод для шума был не особо приятный, но по сравнению с тем, что мгновенно нарисовалась в воображении, ситуация оказалась обыденной. Ночная гроза не прошла бесследно, и стала последней для огромного дуба, росшего в самом начале главной парковой аллеи. Он рухнул, и теперь вокруг крутилось трое работников, пытавшихся распилить мощный ствол и гигантские ветки. Видимо, кто-то из этих работников сразу же умудрился удариться или уронить на ногу тяжёлый инструмент. Или, скорее, к этому был причастен, напарник. Например, случайно чуть не отпилил ему палец. И теперь пострадавший громко выражал свой протест. Что-то подобное безусловно случилось. Сейчас уже не важно, но между этими людьми явно возникло недопонимание.

— Эй, нельзя ли потише? — крикнул дядя Трауб.

Работники немедленно замолчали и вернулись к своему тяжкому труду. Распилить дуб-великан и убрать с глаз долой все, что от него осталось и правда было сложной задачей. Хотя они больше не выясняли отношения друг с другом, но шум от работы пилами и топором все равно отвлекал. Окна гостиной одно за другим захлопнули и вернулись на места. Посторонний шум стих и уже не беспокоил. Зато меня по-прежнему беспокоил вопрос: к чему инспектор затеял эту беседу и что за планы вынашивает, не поделившись со мной, своим союзником. Ведь он сам меня так называл… Вдруг все же прямо сейчас раскроет имя подозреваемого? Однако инспектор пока лишь неторопливо восстанавливал хронологию событий.

— Тридцать первого мая выяснилось, что ночью пропала маркиза Бринсен. Дверь спальни не была взломана, а ведь очевидно, что теперь большинство обитателей замка запираются на ночь. После недавних ужасающих событий это вполне объяснимо. Предосторожность не помешает.

— Лично я не запираюсь, — самоуверенно заявил Дорф. — Просто глупо постоянно дрожать от страха. Что будет, то и будет, от судьбы не спрячешься.

— Однако маркиза точно закрылась на замок в ту ночь. Это успела сообщить прислуживавшая ей горничная Канни. Значит, маркиза добровольно покинула комнату. Или последовала за кем-то, кому доверяла.

— Логично.

— В тот же день состоялись похороны госпожи Годории. Во время погребения ничего странного не произошло. Мои коллеги обычно тайком посещают похороны жертв преступлений. Иногда удается заметить что-нибудь полезное для следствия. Считается, что преступников тянет на кладбище — последний раз увидеть убитого им человека. Или послушать разговоры присутствующих, разведать обстановку. Увы, на сей раз преступник ничем не выдал себя. Если, конечно, он вообще присутствовал на похоронах…

— А вы в этом сомневаетесь? — с живым интересом спросил инспектора дядя Мариос.

— Пока ни в чем нельзя быть уверенным. Кстати, я позабыл упомянуть одну деталь… Работе полицейского врача несколько помешало то, что тело госпожи Годории обмыли и переодели. Замаскировали рану и прочие следы преступления… В комнате также…

— Хотите сказать, что я был неправ? — Отец резко повернулся в сторону инспектора. Задел стоявшую на подлокотнике кресла чашку, из которой едва успел отпить пару глотков. Чашка упала и разбилась, по полу растеклось ее содержимое. — Невозможно было оставить бедную Годорию в таком виде! Это было бы просто бесчеловечно по отношению к ней…

— Я всего лишь озвучил сам факт.

Дворецкий приподнялся со стула.

— Сейчас я все уберу…

— Сидите, Роксон, — недовольно сказал отец. — Это не ваша обязанность. Позвоните, чтобы убрали.

Дворецкий потянул шнурок звонка у дверного косяка, и вскоре в комнату впорхнула горничная. Она собрала осколки и вытерла чайную лужицу на паркете. Пока девушка этим занималась, в воздухе нависло нетерпеливое молчание. Досадно было, что пришлось сделать перерыв в обсуждении наших дел. Когда горничная собралась выходить, дворецкий произнес:

— Скажи, чтобы принесли чай господину графу.

— Не нужно, — отмахнулся отец. — Мне не понравился этот чай. Слишком много пряностей добавлено.

— Для вас приготовят другой…

— Я же сказал: не нужно.

— Как желаете.

Когда лишняя свидетельница, наконец, исчезла, дядя Мариос задумчиво произнес:

— Представляю, какие горячие обсуждения сейчас по вечерам происходят на кухне. Помнится, по вечерам там раньше собирался клуб избранных служителей…

— Сейчас то же самое, — отозвалась мать. — Что ж, им тоже надо иногда отдохнуть, поболтать и обсудить своих господ. Это даже мило.

Большинство присутствующих заулыбались. Кухонный клуб замка Ровенгросс и впрямь существовал, как бы ни старалась его разогнать в свое время тетя Годория. Когда хозяйственные хлопоты заканчивались, на кухне собирались истинные любители посплетничать и послушать страшные сказки. Сказки, легенды и подлинные случаи, связанные с замком Ровенгросс или происходившие в округе... Особенно много их знала старая посудомойка Дейнис. Уж мне ли не помнить те поздние вечера, когда лишь одна лампа горела на дальнем столе, за которым собирались слушатели. Все остальное пространство огромной кухни погружалось в таинственную тьму, а Дейнис или ещё кто-нибудь начинали рассказывать… Конечно же, повседневную жизнь замка тоже обсуждали. В детстве я часто пробирался на кухню и устраивался на табурете за буфетом. Делал вид, что меня там нет, а остальные притворялись, будто не замечают меня. Такое вот молчаливое соглашение. Кстати, если тетя Годория спохватывалась и находила меня на кухне, то и сама иногда задерживалась, чтобы послушать очередную историю о призраке или отрубленной голове.

— Вы совершенно не умеете управлять прислугой, — заявила маркиза Лерейн, которая одна единственная из всех сердито нахмурилась, — Я всегда говорила, что нельзя позволять обсуждать господ. И глупые фантазии слушать вредно. Слуги и так распустились до предела. Но здесь моим мнением никто не интересуется.

— Ну что вы, маркиза, — галантно произнес Мариос, — здесь все с почтением внимают каждому вашему слову.

Судя по беззаботному тону дядюшки, размолвка с женой его нисколько не расстроила. Скорее наоборот, подняла настроение. Может, он и в самом деле настроился на скорый развод и уже обдумывал, на ком бы жениться в следующий раз?

— Никто не против, если я продолжу? — осведомился инспектор.

— Конечно, не против.

— Во второй половине дня кто-то столкнул горничную Канни с лестницы. Девушка едва не погибла и к сожалению потеряла память. Надеюсь, не навсегда. Впрочем, она вряд ли могла серьезно помочь следствию. Ведь ей не было видно, кто покушался на нее.

— Хоть бы это было последней драмой в замке! — воскликнула мать. — Больше уже невозможно!

— Я тоже очень надеюсь, госпожа графиня. По крайней мере, один преступник замок покинул. Хотя Кристель вряд ли имеет прямое отношение убийствам и нападению на горничную… все равно приятно осознавать, что он уже за решеткой. А я постараюсь, чтобы и убийца попал туда же в ближайшее время. Но мне очень нужна помощь. Давайте опять постараемся опрелелиться, кто где находился до, после и во время преступлений.

— Но ведь вы уже собирали сведения, — сказал доктор Бэнчер.

— Разумеется. Но это довольно обрывочные сведения. К тому же, людям свойственно вспоминать отдельные детали через несколько часов или дней. Надеюсь, никто не откажется?

Инспектор подошёл к шкафу, вытянул руки и снял с него свёрнутый трубкой большой лист плотной бумаги. Подозреваю, что он без спросу раздобыл этот рулон в моей мастерской. Теперь инспектор разложил лист на столе. На бумагу уже были нанесены таблицы, цифры и ещё много всего. Понятно, что инспектор потрудился заранее.

— Очень хочется иметь полную картину. Пожалуйста, господа, помогите мне заполнить все пробелы.

Призыв сработал, и теперь инспектор, с силой нажимая на карандаш с толстым грифелем, заполнял огромный лист. Пока все оживлённо припоминали, кто где находился, кто что говорил, и так далее. Не буду здесь все повторять, да это и не имеет смысла, слишком много получилось бы беспорядочных записей. Хотя под карандашом инспектора они выглядели довольно внушительно и даже встраивались в таблицы…

— Между прочим, я ещё не упомянул, — спохватился инспектор, — что мы сделали небольшое открытие в подвале. Подземный выход из замка, который считался наглухо заблокированным, на самом деле вполне проходим. Через него можно дойти до самого озера.

— То есть кто угодно может тайно пробраться в замок и так же незаметно уйти?! — спросил дядя Трауб.

— В какой-то степени это так, — согласился инспектор. — Вчера мы с Роксеном убедились, что древний коридор доступен. Роксен уже доложил графу Лэннису. Господин Шэнс тоже там присутствовал.

Я утвердительно кивнул.

— Но это же меняет все! Значит, преступником мог быть посторонний, а не кто-то из своих. Лэнни, а почему ты не рассказал нам?

Трауб поискал его глазами. Я только сейчас понял, что отец не принимал никакого участия в общем движении и не подходил к столу, на котором велись записи. Молча сидел в кресле, равнодушный и отстранённый. А ещё я заметил, что он тяжело дышит и вообще выглядит не как обычно. На слова брата он все же ответил:

— Я как-то позабыл. Потом обсудим…

— Да что с тобой?

— Не знаю… Здесь так душно… зачем закрыли окна?

В комнате вовсе не было душно, но привыкший исполнять все желания любимого младшего брата граф Трауб подошёл к ближайшему окну и широко распахнул створки.

— Так хорошо?

Однако отец уже не ответил. Его бесчувственное тело наклонилось и соскользнуло с кресла.