Зловещий художник

Глава 10

Альбом вылетел из моих рук, его корешок с треском ударился об пол. Я снова почувствовал, как на спине выступил холодный пот. Неужели опять это необъяснимое явление, когда собственная рука рисует жуткую сцену независимо от моей воли? Да, другого ответа не предвиделось. Я поднял альбом, принялся внимательно рассматривать рисунок. Он был уже практически законченным. Если бы не его пугающая особенность, я бы вполне мог гордиться таким произведением. Натура была передана мастерски. Именно к такому уровню я и стремился. Если бы не это мертвое тело с неестественно раскинутыми руками и босыми ногами! У виска незнакомца расплылась небольшая темная лужица. Кровь… Незнакомец… Всё-таки потом мне показалось, будто я прежде с ним уже встречался. Лица не было видно, по одежде — простой рубашке и темным штанам тоже трудно было его опознать. Но все-таки в силуэте, затылке мерещилось нечто знакомое.

***

Меня разбудил стук в дверь, который повторился несколько раз.

— Кто там еще?

— Господин Шэнс, спуститесь, пожалуйста, во двор. Там все уже собрались.

— Ладно, сейчас.

Я с трудом поднялся. Накануне незаметно для себя уснул в неудобной позе, свернувшись клубком и даже не раздевшись. Не помнил, как перебрался с дивана на кровать. Злосчастный альбом лежал корешком вверх на столе.

Ещё толком не проснувшись, я приблизился к окну, не сразу сообразив и только потом вспомнив, что оно выходит в парк, а не во двор замка. В любом случае, оставаясь взаперти, обстановку не разведаешь. Зачем кому-то понадобилось устраивать общее сборище под открытым небом? Может, следователю пришла в голову новая гениальная идея?

Я не стал умываться, лишь попытался слегка расчесать волосы перед зеркалом. Правда, выглядеть от этого лучше не стал, а примятые за ночь волосы по-прежнему стояли торчком. Но тут уж я ничего не мог изменить. Да и зачем? Какая разница, как выглядит человек, которого вчера собственные родные уже готовы были обвинить в чудовищном преступлении. Вряд ли наутро их сомнения развеялись. Чтобы оправдаться, мне оставалось надеяться лишь на себя.

***

Под окнами и вправду собралась целая толпа. На этот раз, кажется, сбежались все здешние обитатели. В том числе те, которые обычно не попадались на глаза — кучеры, конюхи еще и какие-то другие работники, жившие в дальней части огромного участка, где стояли хозяйственные постройки. Все они оживлённо что-то обсуждали. Настолько увлеклись, что не сразу расступились и пропустили меня вперёд. Мне кажется, при моем появлении люди молча расступаются не потому, что я принадлежу к знатному роду… А потому, что ждут от меня подвохов и гадостей. Лучше уж сразу посторониться. Хотя не исключено, что я слишком мнительный и сильно преувеличиваю.

Тем не менее, я пробрался вперёд, ближе к стене замка. Случайно задел стоявшую на пути маркизу Бринсен в платье цвета морской волны и с глубоким декольте. Она от меня отшатнулась, хотя соприкосновение было совсем слабым. Несмотря на ранний час, когда большинство дам ещё только начинают наводить красоту, маркиза выглядела прямо-таки обворожительно. Да, у отца все же был хороший вкус и все его пассии, которых мне довелось увидеть, можно было назвать эффектными дамами. Однако мне тут же стало не до очевидных достоинств маркизы. На замощенной площадке под окнами лежал, раскинув руки и уткнувшись лицом в каменную плиту, босой человек в белой рубашке и темных штанах. Рядом с его виском растекалась маленькая кровавая лужица. Она, похоже, уже загустела.

И тут меня словно ударила молния. Это был тот самый слуга, который вчера рассказал о том, что видел меня а коридоре…

— Как это случилось? — я обернулся к Стерку, который оказался поблизости.

Он развел руками:

— Его обнаружил дворецкий, когда утром открыл дверь и вышел наружу. Скорее всего, парень выпал из окна раньше, ночью. Тело было совсем холодным.

— Ясно.

Мне, конечно, ничего не было ясно. Однако сама собой накатила уверенность в том, что именно меня ждут новые крупные неприятности. Ведь даже при виде чужой трагедии человеку свойственно думать о себе. Если эта самая трагедия может иметь последствия лично для него.

Мать, стоявшая ближе к стене, дрожащим голосом произнесла:

— Почему, почему это должно было случиться в мой день рождения? Теперь он навсегда будет отравлен… Как будто недостаточно было несчастной Годди!

Она жалобно всхлипнула, и отец сказал:

— Джейни, милая, успокойся.

Она встала на цыпочки и положила свою белокурую голову на его плечо. Сцена была красивая, жаль только не отменяла насущных проблем.

Послышался отдаленный шум экипажа. С того места, где мы находились, трудно было разглядеть, что происходит возле ворот. Кроны деревьев перекрывали обзор. Однако вскоре появился привратник и разъяснил ситуацию:

— Прошу прощения, что отвлекаю. Приехал некий господин, называющий себя полицейским врачом. Прикажете впустить?

— Конечно, впустить, — с досадой бросил отец. — Этот замок — уже родной дом для всяких сыщиков. Пора бы привыкнуть.

Приезжий представился:

— Полицейский врач Карриман. Я должен осмотреть тело покойной госпожи Годории.

— Осмотрите сначала вот это тело, — порекомендовал Трауб. — У нас здесь одной трагедией не обошлось, как видите.

— О, вот как, — пробормотал врач. Наверняка любой на его месте был бы шокирован.

Полицейского врача — очень худого, длинного и нескладного я да и все остальные видел впервые. На первый взгляд он производил впечатление человека не от мира сего. Однако потом выяснилось, что дело свое он знает неплохо. Во всяком случае он предложил многочисленным свидетелям разойтись. С большой неохотой, однако прислуга выполнила распоряжение, которое вполне могли бы отдать и господа ещё раньше. Но ведь оторваться от пугающего и притягательного зрелища никому не хотелось. Любопытство побеждает страх и отвращение перед смертью.

Теперь, когда пространство расчистилось, врач присел на корточки рядом с трупом, наскоро осмотрел его. Задрав голову вверх, спросил:

— Комнаты слуг на самом верхнем этаже?

— Да.

Одно из окон было широко распахнуто.

— Что ж, по крайней мере понятно, откуда он сбросился. Или… его сбросили.

***

Тесная комната под самой крышей, узкая кровать, пара стульев, старый шкаф, тарелка с недоеденным куском пирога… Легкий ветерок залетает в окно.

А на застеленной кровати лежит вырванный из альбома лист — четко прорисованный ночной пейзаж. Стена замка, замощенный двор, безжизненное тело на каменных плитах...