Зловещий художник

Глава 13

Разумеется, мне пришлось извиняться. Хотя груша даже не попала в цель. Ровелинна нисколько не пострадала, потому что успела уклониться. Да, у нее оказалась неплохая реакция. Чего только не таится за непроницаемыми лицами некоторых дам-тихонь, которых обычно не видно и не слышно.

А моя глупая (признаю) вспышка, естественно не могла пойти мне на пользу. Я вынужден был покинуть столовую и удалиться, дабы не мозолить глаза возмущенным родственникам и еще больше не ухудшить свое положение. Хотя куда уж хуже? От моей репутации — которая и так могла считаться весьма призрачной, не осталось и клочка.

Я провел много томительных часов в самом дальнем углу парка, чтобы избежать лишних встреч. Старался отвлечься, вспоминая как хорошо и спокойно раньше чувствовал себя тут в окружении вековых деревьев и цветущих лиан. А с полузаброшенным древним гротом из мрамора с зеленоватыми прожилками было связано столько легенд… В детстве я мечтал, что и обо мне тоже когда-нибудь сложат легегенды, как о некоторых представителях рода Ровенгросс. Увы, графскому отпрыску Шэнсу в лучшем случае предстояло войти в историю в качестве титулованного двойного убийцы. Выродка, каким-то образом появившегося в почтенном семействе и опозорившего его. Никто не верил в мою невиновность, даже мать. Чего уж говорить обо всех остальных. Главное, что их волновало — как замять скандал. Но это ведь было невозможно. Уже не прежние времена, когда сеньор творил что угодно на подвластных ему землях, а закон оставался практически бессилен в отдельных случаях. Теперь новости о произошедших в замке убийствах обязательно просочатся в столичные и прочие газеты, публика примется с жаром обсуждать и выдумывать подробности. Может, даже новости и сплетни уже разнеслись по округе, ведь людям не отрежешь языки. Бессмысленно запирать ворота и приказывать слугам заткнуться, на что бы там наивно не надеялся мой отец. А когда прикатят столичные сыщики — ситуация и вовсе станет безнадежной. Посторонних не будут сдерживать тысячелетние устои, сыщики наверняка лишь обрадуются шансу выслужиться и раскрыть громкое дело. Причем чтобы “раскрыть” его даже особо напрягаться не нужно: улики, подозрения, догадки, свидетели — все указывает на меня.

Наступил закат, кровавые отблески умирающего солнца проникли сквозь густые кроны. Мне казалось, никогда прежде я не видел столь зловещего заката. Как быстро все переменилось. Ещё недавно я был недоволен собственной судьбой и считал, что ко мне все относятся отвратительно. А теперь был бы счастлив, если бы меня просто перестали обвинять в чудовищных преступлениях.

Завтра предстояли похороны тети Годории…

Наступила полная темнота, когда я решился выбраться из своего убежища. Никто меня не искал за целый день и целый вечер. Должно быть, не хотели лишний раз вспоминать о паршивой овце, которая в очередной раз куда-то забилась.

Пробираясь по узкой боковой аллее, я вынужден был остановиться. Оказалось, не один я выбрал такое уединённое местечко. На каменной скамье увлеченно целовалась парочка. Я видел их лишь со спины. Сперва подумал, что это какая-нибудь горничная милуется с конюхом или садовником, и влюбленным наплевать, какие беды творятся в доме их господ. Однако, приглядевшись, понял, что на скамье в обнимку сидят мои родные мать с отцом. Подобного сюрприза я от них точно не ожидал и не знал, как к этому относиться. Под ногой хрустнула не убранная нерадивыми садовниками сухая ветка, и родители одновременно резко обернулись. К счастью, мне удалось бесшумно спрятаться за куст. И все же свидание я им невольно испортил, они тотчас встали и быстро разошлись в разные стороны, бесследно скрылись в темноте.

Я уже опасался случайно наткнуться на ещё чьи-нибудь тайны, поэтому свернул на другую аллею, которая через определенное время вывела меня… куда-то не туда. Я был слегка сбит с толку, да ещё и темнота вмешалась, изменив прекрасно знакомые места. К своему удивлению, я пропустил нужный поворот, заплутал, поэтому и оказался не там, куда рассчитывал попасть. Вместо того, чтобы юркнуть в замок через северный вход, угодил на аллею, которая вела прямо на освещённую фонарями территорию возле въездных ворот. Но что поделать, не возвращаться же теперь и не плутать снова по аллеям и извилистым дорожкам. Поэтому я зашагал на свет.

Как раз в этот момент снаружи подъехал экипаж, запряженных парой лошадей. Привратник вышел из своего домика и ещё не успел осведомиться, кто жаждет посетить замок в столь поздний час, как дверца экипажа распахнулась. Наружу высунулся незнакомый мне мужчина. В свете фонарей сразу бросалась в глаза его рыжая шевелюра, отливавшая то ли золотом, то ли медью.

— Передайте хозяевам, что прибыл инспектор Фоксен.

— Да, господин инспектор, вас ожидают.

Привратник засуетился. Величественные кованые ворота открылись. Прибывший спрыгнул со ступеньки, отчётливо впечатавшись подошвами в каменное мощение. Потом экипаж развернулся и укатил прочь. Собственно, говоря, можно было не беспокоиться и не отпирать ворота, а ограничиться калиткой. Однако привратник явно хотел выслужиться.

— Вас проводить, господин инспектор?

— Не беспокойтесь, я найду дорогу.

Действительно, трудно было пройти мимо парадного входа замка. Рыжий инспектор — лет тридцати или немного старше, чуть повыше среднего роста, поджарый — двинулся вперёд. В правой руке он держал довольно увесистый саквояж, левой рукой энергично размахивал на ходу. Я осторожно следовал за ним под прикрытием декоративных кустарников. По пути он кидал оценивающие взгляды на фигурные клумбы, фонтан, белевшие вдали парковые скульптуры. Вот он уже приблизился к высокому крыльцу, задрав голову, осмотрел герб на фронтоне и уходящую ввысь стену замка. Я притаился за надёжно укрывавшим меня каменным выступом.

Инспектор поправил шейный платок, усмехнулся и сказал:

— Вы совершенно напрасно прячетесь, молодой человек. Я вас давно заметил.