Зловещий художник

Глава 29

— А сама она так и не вспомнила? — уточнил я.

— Конечно, нет. Память девушке отшибло основательно. Доктор разводит руками. Не может обещать, что пациентка скоро восстановится. В ее комнате ничего нет, мы же все перерыли. Близких подружек, с кем она успела бы поделиться секретом, у нее в замке тоже нет. За ограду точно не выходила, писем не отсылала. Полный тупик. Остаётся довериться вашему дару. Попробуйте-ка немного порисовать. Как в прошлый раз…

— Уговорили. С вас бумага и карандаш.

— Возьмите на столе.

На столе у окна инспектор уже успел устроить невероятный, катастрофический беспорядок. Такое впечатление, что он просто высыпал туда все содержимое своего саквояжа. Но этого ему показалось мало, и добавились ещё какие-то вещицы. Там валялось все что угодно — от огромной лупы в медной оправе до мотка веревки. При этом ничего подходящего под мой запрос. Пожалуй, инспектор превосходил меня по части умения создавать вокруг себя кавардак. Тем более, в моей мастерской почти все вещи имели отношение к художеству, да и накапливались в течение долгого времени. А вот инспектор добился такого впечатляющего результата за пару дней.

— Вы уверены, что это письменный стол? Когда вы успели натащить столько хлама?

— Это не хлам.

Инспектор приблизился, сдвинул гору вещей к самому краю стола. Отыскалась стопка частично исписанных бумажных листов. А под небрежно брошенным и скомканным галстуком, как выяснилось, скрывалась чернильница. Что-то знакомое, причем до боли…

— Этим галстуком вы меня тогда чуть не придушили? Возле окна в комнате слуги.

— Не преувеличивайте. Никто не собирался вас душить. — Инспектор перевернул лист чистой стороной вверх и положил передо мной. — Такое устроит?

— Ну, за неимением лучшего…

— Карандаш тоже сейчас найду.

— Не суетитесь. Обойдусь.

Я расположил бумагу поближе, обмакнул перо в чернильницу и приступил к задуманному. К сожалению, на этот раз таинственное потустороннее вдохновение долго не накатывало. Как бы я ни старался. Испортил уже несколько листов, но очевидно было, что наброски исходят от меня самого. Сознание не желало отключаться.

— Это бесполезно. Ничего не получается.

— Может, ещё попробовать?

Инспектор внимательно рассматривал один из листов, на котором я набросал очертания комнаты, в которой мы сейчас находились, — Вот этим рисунком, например, что вы хотели сказать?

— Ничего. Это просто набросок с натуры. К предсказанию не имеет отношения.

— А мне почему-то кажется…

— Можете считать, что всезнающие силы намекают: тут поселился гениальный сыщик, который раскроет преступления сам. Безо всяких жалких помощников.

— У вас тяжелый характер.

— Тогда я лучше уйду!

С моей стороны было глупо ссориться с инспектором. Но я просто злился сам на себя из-за того, что не могу добиться нужного результата. К счастью, инспектор был настроен миролюбиво.

— Зачем переживать из-за пустяков? Не вышло сейчас, получится потом. В конце концов, полиция как-то раньше раскрывала преступления без помощи потусторонних сил.

— Да, вы-то сегодня блеснули. А мне и в голову не пришло, что Стерк красит волосы не просто так.

— Все приходит с опытом. Я бы не отказался иметь такого помощника, как вы.

Это была довольно ободряющая фраза, хоть я не верил, что инспектор произнес ее искренне. Однако мне показалось, что настал относительно подходящий момент для признания.

— Возможно, вы откажетесь от таких мыслей, если кое-что узнаете.

— Например?

— Вы не беседовали с моим кузеном?

— Дорфом? Да, беседовал как и со всеми. Беседа была короткой и ничего интересного не дала.

— Не исключено, что он сообщит вам позже…

— А именно?

— Дорф видел меня в парке… ранним утром, когда произошло первое убийство.

— Ну и что? Это и так известно. То есть то, что вы бродили по парку.

— Дорф утверждает, что видел кровь у меня на руке.

— А это в самом деле так?

— Я испачкался краской ещё в мастерской и тогда не обратил внимания. Но это была даже не красная краска! А темно-бордовая! Я оттенял фон внизу полотна и кресло. Не понимаю, почему Дорф и тот несчастный слуга, приняли ее за кровь.

— Люди часто видят то, чего нет. Особенно если задним числом узнают, что произошло нечто шокирующее. А Дорф сам рассказал вам?

— Нет, я случайно подслушал его разговор с сестрой. Теперь ещё и она знает.

— Замечательно, что поделились, — безмятежно отозвался инспектор. — Это вполне разумно с вашей стороны. Кстати, что можете сказать о своем кузене? Мне пока не удалось раскрыть характер этого молодого человека.

— Зачем вам его раскрывать? Ну, Дорф довольно скользкий тип. Считает себя умнее других, а сам… Знаете, он даже поступил в Юридическую академию. И вот… учится уже много лет. То бросает, то снова возвращается. То перебирается в столицу, то бездельничает в фамильном замке. Будь он из обычной семьи, его давно бы уже исключили. Но Дорфа в академии до сих пор терпят. Мне кажется, он просто хотел доказать своему отцу, что способен совершить самостоятельный поступок. Получить независимую профессию, например. Хотя в этом не нуждается. А ещё учеба — это предлог подолгу жить в городе.

— Любопытно.

— Так-то Дорф предпочитает развлекаться со своими приятелями. Маскарады, скачки, карты, казино и все такое.

— Золотая молодежь?

— Да, можно и так сказать. Но иногда на него что-то находит, и он воображает себя будущим великим исследователем. Не удивлюсь, если захочет провести собственное расследование. И откопать ещё какие-нибудь улики против меня. Если уже сейчас подозревает… Одно время он увлекался чтением детективов, то и дело таскал с собой целое собрание. И следил за криминальной хроникой в газетах. Дорф меня с детства ненавидит.

Инспектор усмехнулся:

— Мне кажется, эти чувства взаимны. Интересно, есть кто-то из родни, кого вы не ненавидите?

Я ненадолго задумался.

— Пожалуй, тетя Годория. Но я это понял, только когда ее убили… И ещё дядя Трауб, по-крайней мере, кажется достойным уважения. Только…

— А ваш отец? — быстро перебил инспектор.

— Не хочу обсуждать эту тему.

— Как желаете.

Между тем, к моему удивлению, я ощутил лёгкое покалывание в пальцах правой руки. Подобное уже бывало перед тем, как появлялось очередное таинственное изображение. Но сейчас все ощущалось отчётливей. Я потянулся к перу и взял чистую бумагу. Перо в моей руке заскользил по белому, слегка помятому листу. Холодный корпус, выточенный из нефрита, мгновенно нагрелся, кончик серебряного пера так и мелькал...

— Началось? — прошептал инспектор.

— Тише, не отвлекайте!

— Хорошо.

Инспектор затаился, не отрывая взгляда от листа, на котором постепенно вырисовывались очертания комнаты, ковра на полу, гладких стен, кресла… Тут перо дрогнуло, и возле нарисованного кресла упала клякса.