Земли Меча и Магии 4

Глава 11

Услышав знакомый свист, Астр вжал голову в плечи.

Зря — гибкая змея кнута на сей раз метнулась не к нему, а хлестнула по обнажённым плечам идущей впереди девушки. Та вскрикнула и сбилась с шага, но тут же засеменила вперёд, звеня тяжёлыми цепями и жалобно всхлипывая.

Эта демонстрация покорности ей совершенно не помогла — свистнуло ещё несколько раз, одинаково вспарывая влажный ночной воздух и тонкую белую кожу. Видимо, погонщик решил выместить на пленнице всю накопившуюся злобу за то, что вместо долгожданного привала его заставили снова гнать пленников куда-то посреди ночи, да ещё и в ту сторону, откуда они только недавно пришли.

На лице вечно хмурого погонщика играла скупая, злая улыбка. Она всегда появлялась, когда он начинал избивать кого-то — и никогда больше. Сейчас мужчина получил заслуженную компенсацию за беспокойство и необходимость работать и потому был почти счастлив. Наполненная десятками шагов и звоном цепей ночь перестала казаться такой уж скверной и безвозвратно испорченной, а настроение резко взлетело вверх.

Взгляд колючих злых глаз погонщика из-под серой грязной чалмы, тонкая ниточка крепко сжатых губ под такими же тонкими аккуратными усиками — всё это было слишком хорошо знакомо скованным цепью пленникам. То, как страшный кнут поднимался и опускался раз за разом, разбрызгивая кровавые капли, говорило об одном — этот страшный человек не остановится, пока его жертва не упадёт без чувств, и хорошо, если она после этого встанет.

Резкий окрик главного погонщика внезапно оборвал эту феерию боли и страха. Караван встал — а это шло вразрез с тем приказом, который они получили. Экзекуция завершилась, едва начавшись, заставив человека в чалме сквозь зубы выругаться и опустить уже занесённую руку.

Астр следил за происходящим боковым зрением, опустив взгляд в землю — так, чтобы не дай Лес никто не заподозрил, куда на самом деле он смотрит. Ему совершенно не улыбалось тоже попасть под раздачу, а прямо брошенный взгляд легко мог вызвать гнев погонщика.

Так же не следовало копошиться и быть нерасторопным, поэтому Астр прибавил шаг, догоняя «мотивированную» девушку — конечно, настолько, насколько позволяла цепь.

Избитая пленница тоже была уже знакома с реалиями новой жизни. Всхлипывая и вздрагивая от причиняющих боль неосторожных движений, она тем не менее не стала просить пощады — знала, что это бесполезно. Вместо этого она заковыляла, шатаясь, вперёд, прекрасно понимая, что если будет тормозить движение, церемониться с нею никто не будет, и это жестокое избиение кнутом покажется ещё цветочками.

Спутанные светлые волосы девушки напоминали маму, и Астр против воли всхлипнул, потрогав пустое место на поясе. Злая, непрошеная слеза скатилась по исхудавшему и покрытому синяками лицу.

Астру было плохо. И не потому, что его схватили и потащили неведомо куда бесчеловечные работорговцы, для которых забить кого-то до смерти или распять рядом с дорогой на виду у всех было в порядке вещей.

Главная беда заключалась в том, что он не выполнил и никогда не сможет выполнить последнюю волю матери. У него отобрали предсмертный, а потому и самый ценный её подарок — кинжал, который необходимо передать чернокнижнику Аламару. Зачем и почему это надо сделать, Астр не задумывался, знал только — это очень важно, если в такой момент мать попросила его об этом…

Над самым ухом раздалось ржание коня погонщика, заставив отшатнуться и сжаться — но быстро удаляющийся стук копыт возвестил о том, что жестокий человек выбрал себе цель где-то в другом конце колонны. Кнут снова свистнул, но уже безопасно, далеко.

Услышав ненавистный пугающий звук, девушка впереди совсем сгорбилась, стараясь стать незаметной. Астр же поспешил прибавить шаг, чтобы тоже не навлечь на себя гнев работорговцев. И всё-таки рискнул обернуться.

Ему показалось, что он даже видит его — свой кинжал, на поясе только что ускакавшего погонщика. Скорее всего, так и было — ведь именно он обыскивал Астра, когда его взяли во время переправы через брод. Именно этот мерзкий тип изучал его, лишённого одежды, своими холодными глазами и пальцами, лез в зубы, больно щипал, заставлял нагибаться и приседать, оживлённо обсуждая при этом новое приобретение с соратниками и часто повторяя какое-то непонятное и не знакомое слово «бача».

Тогда весь в караване было всего несколько человек, но с тех пор он значительно увеличился, с каждым днём становясь всё больше и больше. Несмотря даже на то, что далеко не все выдерживали постоянные марши впроголодь. И несмотря на то, что не все доживали до утра во время привалов — те, кто их схватил, любили отцепить от общей цепи понравившихся пленников и забрать в свои шатры вечером. Далеко не все оттуда потом выходили… А те, кто выходил, лучше бы так там и оставались.

Астр был почти уверен что ту девушку, которая идёт перед ним, в скором времени ждёт что-то такое. Слишком уж пристальным был взгляд, котом смотрел на неё погонщик.

Нечто подобное могло ждать и самого Астра. Пленник гнал эти мысли прочь, но реальность постоянно напоминала о том, что теперь всё иначе. Его лишили свободы, матери, и даже возможности выполнить её последнюю волю. Осознавать это было невыносимо…

Лунный свет освещал поле недавнего боя мощным электрическим прожектором, выхватывая из темноты очертания беспорядочно раскиданных тут и там тел, торчащего из земли оружия, разбитых повозок, сгоревших остовов големов и метательных машин.

Птица непривычно для себя распластался прямо посреди всего этого, раскидав в стороны крылья, вытянув шею и положив голову на большой плоский камень. Я устало уткнулся лбом в костяной нарост драконьего «гребня» перед собой. Хотелось рухнуть прямо здесь, на землю. Уснуть и проспать сутки, а ещё лучше — много суток подряд.

Но я заставил себя отвязаться от страхующих креплений, встать, и спрыгнуть вниз.

Под ногами что-то хрустнуло. Опустил взгляд — это я наступил на сжимающую ятаган кисть уже начавшего «таять» до костей воина восточного вида, в чалме и с соответствующего вида лицом. Шагнул в сторону — на этот раз мерзко хлюпнуло. Земля из-за пролившегося на неё кровавого дождя превратилась в настоящее болото…

Ещё и воняло очень мерзко. Будь прокляты разработчики этой «игры», привнёсшие в неё столько реалистичности. И всё бы хорошо, но запах бойни напополам с общественным туалетом внезапно заставил организм среагировать совершенно неожиданным образом — живот предательски заурчал, сигнализируя о том, что давным-давно пуст и требует загрузки новой порции питательных веществ.

Я снял с пояса флягу и в несколько долгих глотков осушил все остатки бодрящего отвара, вкус которого за минувшие дни успел опостылеть — уж больно часто я себя этой штукой стимулировал. Конечно, это была не еда, но хоть что-то попало в пустое брюхо и заставило его хоть чуть-чуть успокоиться…

Внезапно вылез входящий вызов через дипломатический интерфейс, от человека с ником «Неодолимый». Отклонил, он попробовал позвонить ещё раз. Снова нажал на отбой — после этого он, вроде, угомонился. Нехорошо с моей стороны, но ничего, если что-то реально нужное — перезвонит или найдёт способ связаться, а если просто кто-то очередной желает осыпать меня оскорблениями, потребовать извинений и возврата снаряжения… Пусть идёт далеко и на хрен.

Я сделал шаг вперёд, осторожно выбирая, куда ступить. Пробираться между раскиданных вповалку человеческих тел, туш монстров и животных было сложно — нельзя было ступить и шага, чтобы не вляпаться во что-нибудь или не споткнуться. К счастью, мой путь был недолгим, надо было пройти всего каких-то десять метров вглубь небольшой рощицы с редкими деревьями, до загнанной туда с целью маскировки повозки.

Подходя, подлечил раненую лошадь из упряжки, которая жалобно ржала и безуспешно пыталась встать. Облокотился на высокий дощатый борт примитивного транспортного средства и заглянул внутрь.

В кузове, на расстоянии друг от друга, были установлены две золочёные клетки. Они были настолько маленькими, что находящиеся внутри люди не могли ни лечь, ни встать. Вернее — человеком в местном понимании была только одна из пленников. В рваном, грязном рубище, со свежими синяками на лице, в ошейнике и сковывающих руки и ноги кандалах она выглядела так, будто не один год находилась в неволе — хотя прошло всего каких-то несколько дней.

Я стоял, смотрел и ничего не говорил. Просто устал. Но такое моё поведение вызвало внезапно бурную реакцию.

— Ну чего ты молчишь? Скажи что-нибудь!.. — гневно вскинулась девушка. Какое-то время смотрела на меня своими заплаканными и очень красивыми даже сейчас глазами. Но не выдержала и потупилась.

Я разлепил губы, выдавливая кривоватую улыбку. Говорить не хотелось… Но было надо.

— Не волнуйся так. Я не специально. Устал.

— Мы тоже! Не стой, сделай хоть что-нибудь! Ну же… Освободи нас!

— Освободи?.. — я приподнял бровь, показывая, что такое предложение меня очень удивляет.

— Да! Освободи! Мы же… Союзники?

— Ты предала меня, Ирэна. Какие мы теперь союзники?

— Но…

— Я всё знаю. Мой главный враг и ваш бывший патрон предоставил железные доказательства твоего предательства. Можешь попробовать объясниться… Но не факт, что это поможет.

— Всё поменялось!

— Правда?.. — я снова поиграл бровью, показывая всё своё отношение к словам вероломной союзницы. Бывшей, конечно, союзницы.

— Правда. Я… Я тоже сорвалась!

— Сорвалась?

— Да! Да! Я не могу выйти из этой проклятой игры!..

— Поворот…

— Да. Так что теперь… Для меня это тоже не игра. Всё по-настоящему. Мы, кто живёт здесь, должны помогать друг другу!

— Тем не менее, ты переметнулась к моим врагам в тяжёлый момент, оголив мои фланги и подставив тех, кто честно исполнял свой долг до конца…

— Я сорвалась после! Уже после всего этого!

— Конечно. После. Это всё оправдывает.

Не слушая причитаний Ирэны, я повернулся ко второму пленнику. Полуэльф рассматривал меня со спокойным любопытством.

— А ты что скажешь, старый враг? Тоже сорвался?

— Да. И я не враг, — ушастый обезоруживающе улыбнулся и посмотрел на меня своими честными, по детски невинными глазами.

— С каких это пор не враг? С тех самых, когда вы пробовали пленить меня и передать злейшему врагу? Который по совместительству озабоченный кровавый мясник и извращенец?

Во взгляде полуэльфа не промелькнуло и тени сомнения — он продолжал улыбаться и смотреть, как ни в чём ни бывало.

— Или с тех пор, как соблазнил мою единственную настоящую здесь союзницу, обманом заставив её поменять лагерь? Или когда сделал так, что её Замок взяли?..

— Прошу заметить, что я был на стенах этого Замка, когда его брали приступом, и сражался до последнего…

— Возможно. Но его взяли? Всё равно взяли. Так что ты можешь говорить что угодно, но я смотрю только на конечный результат. Ты мог изображать из себя какого угодно героя, при этом втихую сливать информацию врагам, или каким-либо иным способом помогать им. Я тебе не верю, Василий. Это твоя работа, обманывать и втираться в доверие. Ты в этом профессионал, и я бы удивился, если бы ты не применял свои навыки здесь.

Пленник впервые проявил лёгкий интерес.

— Это Няша меня тоже заложил?

— Нет, с ним о тебе поговорить не удалось. Вышел, гад, после того как я его парализовал и нацепил ограничивающие артефакты. Это всё твой корешок. Как его там… Рустам. Он мне много чего разъяснил.

— Ага, рассказывай…

— Ты прав, не буду. И что он служит теперь мне, и сейчас далеко отсюда воюет с вашими бывшими нанимателями, тоже промолчу.

— А… Чего Павлуша-то? Неужели в плен угодил?

— Да. А сначала попытался трусливо сбежать со своими прихвостнями, бросив остальных — как только понял, что проигрывает.

— Он проигрывает?

— Уже проиграл. От его великой армии просто ничего теперь нет. Осталось выпытать у пленников, где находится его главная база, а также где искать логова Ганнибала, Серых и остальных. После этого вопрос времени, когда я приду туда, жечь эти поганые гнёзда. Они все уже проиграли… Вы проиграли.

— Не считаешь, что ты слишком самоуверен?

— А вот это вот всё, — я обвёл рукой поле боя, с начавшими уже исчезать трупами, и бредущей куда-то среди всего этого ониксовой гаргульей, — не похоже на аргумент?

— Ну, ты напал внезапно, ночью, используя каких-то невидимых специализированных существ…

— Да. Только перед этим сначала уничтожил — причём, заметьте, при дневном свете — вашу эскадрилью дирижаблей, отряды Ганнибала и Серых Рейдеров, потом отбился от внезапно пришедшего подкрепления, потом нашёл и пленил вашего Пашеньку и его ближайших прихвостней, и в перерывах снёс ровно двадцать три банды поменьше. Всё! Ничего из того, с чем вы припёрлись сюда, в логово зверя, вам не помогло. Вы проиграли — я победил. И делал бы это утром, днём, вечером, ночью, летом, зимой… В любое время.

Василий недоверчиво хмыкнул, но всё же посмотрел на меня с некоторой долей уважения.

— Не хочешь — не верь. Но я всё выложу в свою тему на игровом форуме. Сможете полюбоваться своими глазами. Только смонтирую, так чтобы покрасивее было…

— И чтобы в кадр не попало того, что не следует?

— Разумеется.

Разумеется, я не собирался рассказывать всего — например, раскрывать истинную цену победы.

Видимо, мироздание решило взять с меня компенсацию за слишком лёгкий разгром экспедиционного корпуса Ганнибала и Серых Рейдеров. Потери из-за внезапного прибытия к последним подкрепления оказались серьёзными.

А я только поверил в свою непобедимость. Да, самоуверенно, но мне кажется — любого на моём месте проняло бы, узри он хоть раз, как тёмная туча поднимается в небо, закрывая собой солнце — и это не мошкара и не вороны, а три сотни мощнейших крылатых существ мира «земель», находящиеся в моём подчинении, готовые по первой же команде обрушиться вниз и уничтожить любого…

Я счёл себя едва ли не всесильным — и поплатился. Видимо, у врагов был свиток вызова подкреплений или массового телепорта. Что неудивительно — если в прошлый раз у Карлоса было сразу несколько таких, почему бы не оказаться и ещё паре-другой? Враги хорошо и долго готовились к походу на меня, и явно не жалели денег.

Я даже не стал гадать, почему всё это не использовали раньше, например, чтобы несколькими прыжками преодолеть всё расстояние до Замка, или переместив сразу к нему эскадру дирижаблей. Возможно, я просто расстроил врагам все их планы, а возможно, были ещё какие-то факторы, о которых я не имел представления.

Тем не менее, когда всё посыпалось, мои противники пустили в ход все приберегаемые до поры козыри. И главным их преимуществом стало то, что они напали внезапно и с очень близкой дистанции, лишая свободы манёвра. Отступить мы не успевали, по крайней мере так, чтобы не бросить часть своих на растерзание врагам, оставалось только одно — сражаться.

И никогда до того мне не доводилось участвовать в такой масштабной и серьёзной битве, когда сходятся друг против друга не десятки, не сотня, а сотни существ. Рвущие друг друга в воздухе драконы, пылающие фениксы, грифоны, гарпии, гаргульи — жуткое и завораживающее зрелище…

Прошли какие-то секунды с появления противника — и началась такая свалка, в которой оказалось невозможно управлять боем. И без того я работал на самой грани своих компетенций, у меня только едва-едва получалось заставлять всю свою многосотенную армаду действовать слаженно и не мешая друг другу. Я вообще никогда не считал себя особым мастером микроконтроля, и если с десятками подчинённых ещё как-то справлялся, то с увеличением армии перестал даже пытаться делать всё «как надо», управляя во время сражения каждым существом. Просто перед сражением разбивал войско на группы, каждой выдавал задание, и потом уже рулил крупными самостоятельными единицами, не опускаясь до передачи команд и целей каждому конкретному юниту.

Пусть не так эффективно, это работало, но работало, когда было время на тщательную подготовку и планирование перед сражением и ровно до тех пор, пока во время боя всё развивалось хотя бы примерно по моему сценарию. Тут же внезапно оказалось, что в наши ряды уже вклинились вражеские существа, порядки смешались, а выделенные мной организационные «единицы» и нарезанные им задачи перестали соответствовать обстановке… А я при всём этом был не где-то в штабе, попивая кофе и разглядывая разложенные на столе карты. Я сидел на спине дракона, в самой гуще сражения, и являлся приоритетной мишенью для противника.

Поэтому я отпустил вожжи. Не стал командовать отход, чтобы перегруппироваться и напасть уже более организованно, бросая часть войск, и не стал пытаться управлять боем. Вместо этого полностью сконцентрировался на том, чем мог управлять здесь и сейчас: на магии.

Мои бойцы были в среднем лучше таких же существ противника — спасибо уникальным улучшениям в Форте на холме и большому боевому опыту. Усиления заклинаниями позволяли ещё больше увеличить разрыв, ведь вряд ли у нагрянувших по мою душу было много магов, имеющих Силу Магии в три сотни единиц — а моя пусть и была в два раза меньше, но сила заклинаний удваивалась благодаря жезлу. Всё это вместе позволяло надеяться, что даже в свалке мои гаргульи, драконы и остальные будут иметь некоторое преимущество, даже несмотря на то, что собранная против меня армада количественно немногим уступала моей собственной.

Я почти полностью сосредоточился на колдовстве, позволив героям и командирам самим разбираться с управлением боем. Моей задачей было сделать так, чтобы их всех было как можно сложнее убить, чтобы они сами убивали как можно легче, и чтобы здоровье у наиболее пострадавших, по возможности, восстанавливалось. Второй серьёзной задачей было выносить вражеских магов.

Даже так я успевал далеко не везде. Пока Птица сшибался в небе с вражескими фениксами, драконами, рухами и прочими, я изучал карту, выяснял, где, мои заклинания будут полезнее всего — и по откату, который, спасибо посоху, у меня теперь уменьшился вдвое, претворял планы в жизнь.

За тот бой я израсходовал все такие дорогие накопители маны. И всё равно потери были огромными. Не знаю, как бы моя армия сражалась, не будь моей магической поддержки и усиливающих аур — наверное, они были бы ещё больше. Если бы я имел возможность нормально управлять боем — напротив, были бы меньше. Но получилось так, как получилось, и ровно настолько, насколько у меня удавалось справиться с творящимся в небе хаосом.

Я потерял больше полутора сотен бойцов. Восемь драконов, в основном красных — но в том числе одного волшебного, одного золотого, и одного ржавого. Двух из четырёх фениксов, это если не считать убитого и возродившегося «птенца», который когда-то вылупился из гнезда с помощью прекрасной попки Алёнки. Семь крылатых демонов, пятнадцать мантикор и скорпикор, двадцать семь химер, четырнадцать грифонов, тридцать шесть гаргулий. Сорок одна гарпия — лишённые брони и делающие ставку на подвижность хищные женщины-птицы в общей свалке оказались наиболее уязвимыми. И это не считая «пехоты», наездников, которые гибли обычно первыми…

Слабым утешением стало то, что за эту грандиозную битву мне насчитали целых восемь уровней — я столько не получил за отряды Карлоса и Серых вместе взятые, там выпало три и два. Птица тоже неплохо подкачался, набив на ангелах, архангелах и прочей вражеской летающей братии четыре уровня в дополнение к одному, полученному ранее. Теперь дракон был сорок восьмого уровня, и уже совсем немного отделяло его от ранга «элита».

Остальные, кто выжил, тоже поголовно взяли свои два суточных уровня. К сожалению, снятие сковывающего по рукам и ногам ограничения нельзя было распространить на всех, «жировали» только мы с Птицей. Было очень грустно представлять, сколько опыта утекло зря и как хорошо моё войско могло бы за эту кровавую битву прокачаться. Так же получалось, что рядовые бойцы копят только ранения и усталость.

Когда всё закончилось, едва не половину войска пришлось оставлять приходить в себя и «лечиться». Я накидал Регенераций на кого смог — причём в только-только сделанном на коленке удешевлённом варианте, когда активация заклинания происходила через наложение рук, и благодаря этому потребляла меньше всего маны.

С учётом всех временно небоеспособных от той армии, с которой я вылетал на бой, остался жалкий огрызок — мне просто не хватало магической энергии исцелить всех мгновенно и снять усталость. Но даже с остатками ещё способных сражаться я смог найти и уничтожить все вражеские отряды, которые оставались в опасной близости от Замка. По крайней мере, хотелось верить, что все… И среди многочисленных обозов с припасами и награбленным обнаружился штаб Паши, который предпочитал управлять всем из безопасности.

К сожалению, сам он сбежал самым простым и удобным для себя способом — мне досталась лишь безвольная болванка, способная выполнять только некоторые простейшие действия — например, пытаться атаковать. Пришлось крепко связать негодяя и приставить к нему несколько магов — чтобы лечили, не давая чего доброго убиться, и следили, чтобы аватар моего старого знакомого ничего не натворил.

А в другом обозе, состоящем в основном из захваченных на моей территории рабов и рабынь, обнаружились две золочёные клетки, с моей бывшей союзницей и моим — возможно, теперь тоже бывшим — врагом…

— Так ты значит крут теперь, да? Чернокнижник Аламар? — то ли насмешливо, то ли уважительно протянул Василий, возвращая меня на бренную землю.

Я в ответ хмыкнул.

— Круче голого терминатора. Вот-вот пойду отжимать у всех вокруг их мотоциклы, одежду и Замки.

— Сергей! — в наш глубокомысленный и крайне содержательный разговор решила вклиниться Ирэна, внезапно решившая назвать меня по имени. — Пожалуйста, отпусти нас! Мы тебе не враги, поверь!

— Сейчас — нет. Но ситуация изменится… И мне опять ждать ножа в спину?

— Ну что ты говоришь… Тем более, если ты и правда теперь так силён — неужели ты боишься нас?..

— Боюсь — нет. Разумно опасаюсь и не хочу создавать себе проблем на пустом месте — да. И вообще, вы как чемодан без ручки. Я не знаю, что с вами делать.

— Отпустить, понять и простить? — ухмылка остроухого давала понять, что он не верит в такой исход и совершенно не переживает по этому поводу, воспринимает как данность.

— Нет. Точно нет.

— Просто, для сведения… Если хочешь отомстить Пашеньке и его сумасшедшему папаше — я могу быть полезен. Очень полезен. У меня остались связи в реале, я знаю много интересного…

— Да, Василий. Я знаю, что ты полезен. Так же, как и твой коллега. Вот только, доверия у меня к вам ни на грош. К обоим!

— Что может помочь нам найти взаимопонимание? Вассальная присяга? Клятва, чтобы система заверила? Что-то ещё?..

— Если решусь вас отпустить — всё это однозначно будет.

— Может — желание отомстить этим ублюдкам, почти такое же сильное, как, наверное, у тебя самого?

— А оно есть, такое желание?

— Конечно. Нами попользовались и выбросили — как презервативы. Будто мы не профессионалы высшего класса, а какие-то мальчики с улицы.

— А вы сможете применить свои знания и методы здесь, в этом мире? Профессионалы высшего класса?

— Так, чтобы прямо в лоб — очень ограниченно и не всё. Но если немного подумать… Здесь тоже работать можно. Будет задача — будет решение.

— Хорошо. А… Как вы вообще видите своё будущее? Вы же теперь оба заперты здесь. Не сможете вернуться домой, погладить и покормить любимого кота, сходить в кабак со старыми друзьями, и всё такое прочее. Придётся как-то обживать тутошние пространства. Так какие планы у вас на этот счёт?

— У меня, наверное, как у всех. Замок, армия, служанки…

— Васйа!

— Шучу, золотце моё. Никаких служанок у нас в Замке не будет. Только магия! И ты, красивая.

— А ты, Ирэна?

— Я… — девушка покраснела и опять опустила свои красивые глаза вниз, всматриваясь в что-то очень-очень интересное в области пальцев своих босых ног.

— Да, ты.

— Я, — она всё-таки нашла в себе силы посмотреть на меня прямо. — Я бы очень хотела получить обратно свой Замок. Именно свой! Тот, который строила и обустраивала сама…

— Но ты его потеряла. Отдала врагам!

— Я отобью его назад!

— У тебя нет сил.

— Ты же мне поможешь?

— Зачем? Я могу захватить и использовать его сам. Без твоей помощи. Мне нет никакого смысла отдавать его тебе. Один раз уже попробовал, и то, что получил, оказалось меньше того, чего это стоило.

— Я заплачу!

— Чем? У тебя ничего нет, — я демонстративно прошёлся взглядом по её сгорбленной фигурке вниз-вверх, стараясь оценить краем глаза реакцию Василия. Но тот был невозмутим, как танк, будто это не его любовницу я сейчас так нагло и двусмысленно рассматриваю.

— Мы можем взять кредит, сколотить отряд из наёмников — и потом, когда отвоюем всё обратно, вернуть деньги…

— Если отвоюете.

— Когда!

— Ладно, допустим, Ирэна. Но… Этот вариант не лучше того, чем если я сам всё сделаю, без людей, которым я не доверяю, и которые могут ударить в спину в самый неподходящий момент. Так что, голубки мои. Подумайте до утра, какие гарантии можете мне предложить, и вообще что дать такого, чего нет у меня самого. Хорошо? И пока посидите здесь. Я даже уже знаю, кого посажу в одну из ваших клеток — аватар Пашеньки нельзя отпускать. Пусть он теперь безвольная оболочка, но если он окажется на воле, наверняка снова вернётся и начнёт мне гадить. Так что пусть покупает нового — сам ему нагажу хотя бы в такой мелочи…

— Лучше старый знакомый враг, чем несколько новых. Я бы его отпустил, повесив какие-нибудь метки, или приставив слежку, — усмехнулся Василий. — А то ищи потом, кем он в следующий раз в этой проклятой игре зарегистрируется. Может, пышногрудой невинной эльфийкой, которая коварно заманит в постель и признается, что на самом деле мужик?.. А так ты хотя бы будешь знать, как он выглядит.

— Хм. Что-то в этом есть, да… Спасибо за совет.

— У меня таких ещё много…

— Вот это как раз и может быть тем, что убедит меня отпустить вас и даже выполнить некоторые условия, — я многозначительно посмотрел на Ирэну, давая понять, что возврат её Замка — не такой уж и невозможный сценарий, вопрос только в цене. — Пока посидите, подумайте. А я, извините, устал.

— Эй! Может всё-таки выпустишь нас, а?

— Нет, не могу. Поставьте себя на моё место… Вот сделаю это, и вы тут же улизнёте. Ничем не искупив то зло, которое делали — или пытались сделать. Так что нет, не выпущу. Сидите пока. Думайте.

На этом я развернулся и пошёл прочь. Наверное, стоило бы их выпустить хотя бы из клеток — сейчас они мне и правда не враги, да и не по-человечески это, содержать живых разумных существ в таких варварских условиях. Но оказанная услуга ничего не стоит. А я надеялся, что перспектива провести всю жизнь в заключении простимулирует мозги этих двух голубков в правильном направлении и получится их растрясти на что-то действительно для меня полезное.

Долгий ночной полёт после всех треволнений был последним, чего бы мне хотелось. Поэтому я, спрятавшись от чужих глаз, скатал свою одежду, оружие и артефакты в небольшой аккуратный тючок и закрепил всё это на спине Лунной Птицы. Последний дремал и даже не заметил, что я на него забираюсь и спрыгиваю. Невольно возникли некоторые сомнения насчёт того, будет ли всё это добро действительно в сохранности, но я их отмёл. Слишком уж хотелось оказаться поскорее дома, в кровати.

Одно-единственное мгновение отделяло меня от появления в своих покоях, у тепле и уюте. Активация мгновенной смерти — и я окажусь там, на полу. Возможно, даже не буду вставать и переползать на кровать. Так и засну, только свернусь калачиком… Слишком уж устал.

Я уже практически активировал способность, когда со спины раздался тоненький голосок, заставив вздрогнуть.

— Простите… А я не ослышался? Вас зовут Аламар?