Выживание

Глава 16. Уравнение с тремя неизвестными

Эмоции уже успели выдохнуться, оставив после себя лишь пустоту. В этой тишине мысль о пафосной речи казалась мне попросту фальшивой и ненужной. Мы не трибуны на митинге. Мы выжившая часть группы после не самой провальной операции. Пафосом сыт не будешь — людям нужен не пафос, а ясность. Четкий следующий шаг. Вектор. Им нужно видеть, что тот, кто ведёт, знает, куда он держит путь. Даже если он сам не уверен в этом до конца. Главное — действовать решительно.

— В первую очередь мы должны закончить осмотр корабля, как только выясним схему управления, попробуем найти земляков.

— Это конечно замечательно, а как? — с некоторым ехидством спросил Сергей.

— Осмотрим корабль, после допросим пленников, — перечислил я пункты, глядя ему прямо в глаза, давая понять, что это не подлежит обсуждению. — А твоя задача сейчас — связать нашего «Гостя» и отвести к остальным. Потом займёмся Григорием. По-человечески.

Сергей задержал на мне свой взгляд, его скула нервно дернулась. Молчание длилось не долго — ровно столько, чтобы оценить готовность пойти на новый конфликт. Затем он просто хмыкнул и резко отвернулся, грубо дёрнув пленника за плечо. Подчинился — но не сломался. Так даже лучше.

— Марк на пару слов, — подошел дед Максим, провожая Иванова взглядом, — Сергей сейчас как натянутая проволка. Или он найдет точку опоры, или порвется и всех к чертям порежет. Ему нужна ответственность, но под контролем. Дай ему винтовку четкую, понятную роль, обязанности — наблюдать за пленниками и следить за безопасностью. Он солдат, ему так понятнее.

Старик был прав. Его прагматизм был другого свойства — не холодный расчёт из учебника, а притёртая годами мудрость, знающая, как удержать вместе разный человеческий материал. К такому стоило прислушаться.

— Хорошо, — просто кивнул я. — Так и сделаем.

Дед Максим в ответ лишь слегка дёрнул уголком рта, что для него заменяло улыбку. Он не ждал благодарности. Он обеспечивал выживание экипажа, вот и всё.

— Пока осмотри что нам приготовила грузовая палуба.

— Само собой.

Дед ушел, я же взвесил его слова еще раз, в принципе я так и планировал. Давать огнестрел столь строптивому индивиду хоть и было опасно, но это даст понять, что ему доверяют.

Винтовку я выдал, как и роль начальника службы безопасности нашего нового судна, так же наказал выудить всю возможную информацию о том, как управлять посудиной, но к пульту не пускать. Принял новую роль Серега охотно, хоть и видно, что ему нужно время принять потерю лидерства.

Меня же ждала капитанская каюта, должен же я узнать, где буду спать. Просторная каюта встретила меня не просто запахом, а духом. Смесь дорогого дерева, воска, чуждых пряностей и этого назойливого цветочного аромата. Рука сама потянулась к курку.

Никого внутри не было, но для верности я с взведенным курком начал осматривать каждую щель. Заглянул и под роскошную кровать с балдахином, и в немалых размеров шкаф, набитый кителями больших размеров. Проверил сундук у кровати, рабочий стол и под ним. Заглянул за массивную карту, рисующую неизвестную мне планету.

Никого. Но цветочный аромат не пропал. Скинул свой потрепанный рюкзак у кровати, еще раз оценил комнату, роскошно что еще сказать, особенно радует небольшая библиотека неведомого мне мира. Но дела не ждут.

Рабочий стол, к моему несчастью, не встретил меня инструкцией «Управление летучим кораблем для чайников», но встретил солидным количеством личных записей, были тут и судовые журналы (их выдало строгое ведение с датами, и конкретными записями напротив) нашел я и дорогие побрякушки. Они не казались чем-то мистическим, просто драгоценности скорее всего.

По настоящему ценной находкой оказалась подзорная труба, красивая, резная. Видно капитанская. Ее я приберу себе, если не найду в ближайший час попроще — передам Сергею или Максиму.

Покинув капитанскую каюту, дверь я запер, ключ от моих апартаментов я снял с ключницы, и повесил себе на шею.

Палуба встретила меня приятным видом, трупы рассортированы по кучам, синекожие рядком отдельно, Гриша отдельно, под ним уже сформирован костровище, бывший капитан отдельно. Трупы мародеров же были тупо скиданы в общую кучу, за исключением робота.

А Сергей то молодец, приладил к делу матросов, чьи веревки сменили металлические кандалы. С его слов их притащил дед Максим с грузовой палубы, а также у Сергея уже была подзорная труба с одного из трупов. Робота по моей просьбе уже отволокли вниз.

Второй ярус предстал передо мной в ровном кристаллическом свете, робот, как и было обговорено уже ждал меня у мастерской, с трюма доносился шум, по всей видимости дед с Инвентаризацией разошелся не на шутку. Сейчас меня интересовала последняя запертая каюта, закинув новую игрушку в мастерскую, я прихватил наиболее подходящие для взлома инструменты и принялся за дело.

Замок хоть и напоминал земные, но поддался не сразу. Но через пятнадцать минут боли и страданий — всё же раздался заветный щелчок. Подготовив свой пистоль и разогнав тепло по телу, я отворил дверь, от греха подальше уйдя с прохода. И ох не зря.

Из щели только что открытой двери вырвалась, а не вылетела, сдавленное шипение и ослепительная вспышка сизого света. Она пришлась в торец дверного косяка напротив, оставив на тёмном дереве дымящийся кратер с оплавленными краями. Я показался из-за укрытия не сразу — сначала на уровень человеческого роста выплыло чёрное дуло пистолета, замерло на секунду, и лишь затем из-за угла возник я сам, пригнувшись. Инстинкт сработал верно

Моему взгляду предстала картина маслом. Надменная иномирка в платье из ткани, переливающейся, как крылья жука, но теперь покрытой копотью и разрывами, смотрела на меня свысока. И она имела на это возможность — была выше меня почти на голову, а её поза, прямая как клинок, лишь подчёркивала это преимущество. Цвет её кожи был не грубым синим матросов, а холодным, глубоким голубым, каким изображают далёкие ледники на старых картах. Аристократическая бледность, чтоб её. На лице, чуть тронутом золотистой, словно космической пылью, сыпью родинок или узоров, застыла гримаса презрения.

Незнакомка смерила меня взглядом, а затем голосом полным самолюбия выдала какую-то тарабарщину.

— Я тебя не понимаю. — сказал я, давая понять, ее язык мне не знаком.

Слева я уже слышал звуки шагов спешащего деда.

Иномирка закатила глаза в понятном жесте, после чего указала на себя:

— Кайра Циан, *Что то, что на слух запомнить я не смог, но видимо это был титул* — после чего тыкнула в меня пальцем, смотря с вопросом.

— Марк Соколов, новый капитан, — тыкнул я себе в грудь, не спуская дула с барышни.

После обмена любезностям, она жестом попросила снять ее с мушки, на что я только покачал головой. Не очень я хочу получить вспышку огня в лицо.

Благо подоспел дед Максим, что выступил моей страховкой. Надо сказать аристократка произвела на деда впечатление, он даже присвистнул. В присутствии деда я все-таки махнул пистолетом, в жесте «За мной».

Мы конвоировали Кайру (надеюсь это имя) на верхнюю палубу, где нас встретил Сергей с подручными, последние поспешили ударить лбами в пол. Видно положение у тетки высокое.

— Это вы где достали? — с отвисшей челюстью спросил Сергей.

— А это принцесса твоя, — с улыбкой бросил я, — ты только с ухаживаниями не спеши, норов у нее крутой.

Кайра же смерила взглядом своих соплеменников, посмотрев на оковы, она бросила недовольный взгляд в мою сторону, после чего оценила расположение трупов. Помедлила. И что спросила у матросов, голос ее прямо-таки сквозил высокомерием.

Синекожие парни явно были намного проще, приняв стойку, они начали свой доклад. Видно военные, а от того привыкли подчиняться, осталось сделать так, чтобы подчинялись они именно мне.

Благо свой доклад матросы не стеснялись сопровождать жестами, из чего стало ясно что рассказали они все, и о том, как мы вписались в последний момент, как перебили мародеров, как потеряли Григория. Как исцелили одного из них, и видно о том, как благородно мы отсортировали трупы. А значит правильное впечатление оставить мы смогли.

Дослушав доклад, наша «Гостья» указала на кандалы матросов, словно сломав воображаемые оковы руками попросила нас освободить матросов.

На что получила мое категоричное «Нет», выраженное в медленном качании головой. Я медленно, чтобы она успела понять, провёл пальцем по своему боку, где под тканью уже не было даже шрама, но продемонстрировать это я не мог. Затем указал на обезглавленное тело их сородича. Сложил ладони, изобразив удар двумя руками, и резко ткнул пальцами в свой бок. После скривился, изобразив гримасу боли, и решительно покачал головой: нет, не доверяю. Объяснение было примитивным, но понятным даже ребёнку: «ваш человек предательски атаковал того, кто пришёл на помощь».

Кайра же в ответ задвинула монолог, с упоминанием своего имени, а после даже слегка склонила голову. Вот это уже интересно, но рисковать я был не намерен. Я покрутил руками у ушей, продемонстрировав, что я якобы ни слова не понял.

Она издала короткий, терпкий звук, похожий на щелчок языка, и её пальцы — длинные, с тонкими фалангами — начали сплетаться в воздухе в сложные, неестественные для человека конфигурации. Воздух между нами затрепетал, запахло озоном и горьким миндалём. «Стоп!» — рявкнул я, и этот рык подхватил лязг трёх взводимых курков. Стволы, как один, нацелились в центр её груди. Это было не просто красноречие. От её сложенных пальцев исходила слышимая тишина — густо тянуло силой. Я буквально кожей спины почувствовал, как по моим нагретым мускулам пробежал встречный, ответный холодок.

Может это и было что-то безобидное, что поможет нам понять друг друга, но рисковать я был не намерен. А значит по старинке, как Николай Миклухо-Маклай, жесты и планомерное изучение.

Иномирке наш красноречивый жесть не понравился, но колдовство свое она прекратила. Пока три ствола удерживали её в напряжённом равновесии, я лихорадочно обдумывал варианты. Заковывать такую — значит сделать смертельного врага. Ссориться — глупо. Но и позволять плести эти знаки — самоубийство. Её возможности были тёмным лесом. Одна такая, с десятком верных жестов, могла превратить этот ковчег в нашу общую гробницу — последний жест отчаяния гордой аристократки, которую оскорбили дикари. Нет. Нужен был иной подход. Не клетка, а золотая цепь обязанности. Не угроза, а взаимная выгода. Но для этого сначала нужно было сломать её уверенность в своём превосходстве, не сломав её саму. Сложная задача.

В любом случае действовать нужно быстро, проявить добрую волю, но не слабость. А также доходчиво донести одну простую мысль: ее статус в этом мире, и уж тем более в моих глазах — ничего не стоит. Мы в одной лодке, при том буквально.

План сложился в голове, как чёткая схема, выводящая её из уравнения врага в переменную задачи. Разделяй и властвуй. Сначала — границы, потом — общая цель, затем — медленная узурпация контроля через зависимость. Ладно. Пора вводить переменные в уравнение. «Расставим точки над i» — звучало в голове слишком помпезно для этой алой пустоши. Скорее, «обозначим периметр выживания»

Я медленно, чтобы это выглядело как обдуманное решение, а не испуг, опустил пистолет. Жестом, не терпящим возражений, подозвал её к борту. Мы стояли плечом к плечу (но я чуть впереди, сохраняя дистанцию лидера), глядя на бескрайнюю, мёртвую равнину, уходящую в кровавую дымку горизонта. Я дал ей время впитать этот пейзаж безнадёжности. Потом неспешно указал пальцем сначала на пробоину в борту, затянутую грубой сетью, потом на далёкие, угрожающие очертания скал, где могли прятаться любые твари, и наконец, круговым жестом обвёл весь наш летающий островок — этот повреждённый ковчег в океане враждебности.

Она не ответила. Подбородок ее стал крепче, а взгляд, скользя по пустоши, стал оценивающим, уже просто надменным. Первый барьер был взят.

Затем я чётко разграничил зоны влияния. Указал на её матросов, потом на неё, и сжал кулак, дав понять они в ее ответственности. Потом с тем же выражением лица постучал костяшками пальцев по обшивке борта — глухой, властный стук — и приложил ладонь к своей груди. Ключевая разница была очевидной. Её люди — это её люди, а корабль мой, точка. Эта посудина, имущество, завоёванное кровью (я показал на пятно на своей куртке, где была рана).

Кайра скривила губы, будто отведала чего-то кислого, но после паузы — коротко, по-деловому кивнула. Она приняла текущий баланс сил, пусть и не была с ним согласна. И это было именно то, что мне было нужно.

Я провёл её на шканцы, к сердцу корабля. Указал на роковую шкалу, где синий свет продолжал отступать. Потом разыграл небольшую пантомиму: изобразил себя, широко раскрыв глаза и беспомощно разведя руками перед панелью, а затем — её, уверенно жмущую на кнопки и крутящую штурвал. Закончил я тем, что поставил себя рядом, скрестив руки на груди, в позе наблюдающего хозяина. Сообщение было ясным: «Ты — пилот по необходимости. Я — капитан по праву сильного. Исполняй свою функцию».

Кайра испустила не просто вздох, а долгий, шипящий выдох, от которого заколебались рыжие пряди волос у её виска. Это был звук смирения с неизбежным, приправленный дикой обидой. Но она кивнула. Второй раз за минуту.

Было небольшое промедление. Она отвернулась от меня, её взгляд скользнул по приборам, будто считывая давно знакомые данные. Затем она, не глядя, резким, отрывистым жестом — не вопрос, а требование — махнула рукой в сторону горизонта.

Отлично, — подумал я, ощущая холодный прилив удовлетворения. Она включилась в игру.

Цель была очевидно, надо проверить поезд, шесть пар рук для такой посудины — несерьезно. Так же наберём воды, пусть солёной, но с запасом, если что упарим. И мы поплыли. Указав направление, я принялся наблюдать за моим миловидным штурманом, приготовив чистый блокнот, который принес мне Сергей.

Кайра, встав у штурвала, потянула ручку и судно тронулось. Так вот это у нас тяга. Она дёрнула какой-то тумблер и явного эффекта я не заметил — пометил знаком вопроса.

Аристократке мгновенно не понравилось моё конспектирование. Она оторвалась от штурвала, взгляд её стал острым, как стилет. Уперла руки в бока, наклонилась, и в этом движении была не просто досада, а демонстрация. Она ткнула пальцем в блокнот, затем провела ребром ладони по горлу в универсальном жесте «стоп, хватит», и наконец, покачала указательным пальцем у моего носа — жест учителя к нерадивому ученику. После чего с театрально-обиженным видом отвернулась, будто ожидая моей реакции.

«Прямолинейно. Но показательно» — подумал я. Она отстаивала не просто секреты, а свою ценность как специалиста. Намек понят. Хочет сохранить свою монополию на знание. «Хорошо, хорошо, — протянул я вслух, убирая блокнот в карман и демонстративно поднимая пустые руки. — Секреты так секреты.» Я запомню каждый тумблер, каждый её вздох. А потом, в тишине каюты, воспроизведу всё по памяти.

Корабль, ведомый её руками, но моей волей, плавно набрал скорость. Странно было не чувствовать ни вибрации двигателей, ни рева реактивной струи — только нарастающий свист ветра в такелаже и едва уловимый гул, исходящий от самого корпуса.

В таком режиме мы продолжили полёт, я подмечал каждую деталь управления, порадовало что эта посудина способна выпускать подобие крыльев из корпуса, правда зачем они нужны в принципе — осталось вопросом.

Через какие-то 10 минут мы уже зависли над черным заслоном, примерно в том же месте, где вышли мы. Кайру заинтересовало это супер-строение, жестами она спросила, что это на хрен такое. Ответа у меня не было, но с горем пополам я смог объяснить, что внутри я был и это очень опасно.

При помощи подзорной трубы я нашел и озеро и даже что то, отдаленно напоминавшее наш поезд. Бинго. Туда нам и надо, пойдем проверим соплеменников…