Второй шанс 2

2. Хулиганы

Ситуация на новом вызове оказалась вполне себе классической. Такие случались и задолго до моего рождения, будут наверняка случаться и в будущем. Как говорится, кто мы такие, чтобы менять устоявшиеся обычаи общества?

Конкретно этот обычай заключался в том, что кампания молодых и не очень людей перебрала со спиртным и, облюбовав в качестве пункта временной дислокации детскую площадку, гоготала на весь двор, весело раскачиваясь на цветастых качельках. Выглядело бы это вполне мило, если бы индивиды не портили инвентарь и не матерились на чем свет стоит.

Остановив машину неподалеку, я вышел и бегло осмотрел окна. Тут и там за ситуацией следили жильцы окрестных домов. Кто-то из них и вызвал полицию. Но у той, по всей видимости, оказались дела поважнее (без иронии), и вот я здесь.

Дебоширы не обращали на меня никакого внимания. Трое из них залезли на карусель, а четвертый принялся их раскручивать, но не рассчитал силы и свалился после пятого круга. Одного из его ржущих товарищей натужно скрипящая карусель катапультировала в ближайший куст, а двое оставшихся принялись потешаться над неудачниками.

Весело?

Возможно. Но только не несчастной карусельке, которую прямо сейчас пытался выкорчевать тот тип, что упал и разбил нос. Очевидно, он решил, что покалечился не из-за собственной глупости, а из-за дурацкой детской игрушки.

— Детство в жопе заиграло? — я подошел ближе и окинул мужчин мрачным взглядом.

Восемь человек. Возраст примерно от двадцати до пятидесяти. Судя по лицам, не самые воспитанные и благодушные члены современного общества. Особенно те, что старше. Чего конкретно им не хватило в этой жизни — вопрос не ко мне. Я могу лишь отметить, что выпивки было в достатке, это точно. Пустые бутылки валялись по всей детской площадке, а им тут явно не место. Как и великовозрастным идиотам.

А, нет, еще и идиотке. Среди мужчин обнаружилась женщина. Скорее всего. Точно я не был уверен, но ряд признаков указывал на то, что передо мною отнюдь не прекрасная представительница прекрасного пола. Вот ее жизнь помотала, конечно…

Мужчины перестали улыбаться

— Ты, бл**ь, кто такой? — тонким, но хриплым голосом осведомилась мадам, пытаясь сфокусировать на мне расплывающийся взгляд.

— Сотрудник охранного агентства «Вектор». — Пусть запоздало и, скорее всего, бессмысленно, но я решил соблюсти нормы приличия. — Прошу вас убрать за собой и покинуть детскую площадку. Время уже позднее, пора баиньки.

— Хера ты дерзкий, — хмыкнул самый молодой из восьмерки.

— Так он ж фрик, — сообщил ему старший товарищ и, наградив меня презрительным взглядом, сплюнул себе под ноги. — В «Векторе» только такие ублюдки и работают. Все борзые, как один. Но этот вот этот еб***ник я вроде раньше не видел.

Я медленно вдохнул и выдохнул. Дядя говорил, что мы должны создавать и поддерживать позитивный образ агентства.

Ага…

— И я бы предпочел не видеть твою рожу, но мы оба здесь. — Я вытащил руки из карманов, щелчком пальцев зажег пламя на правой руке и прикурил. — Мы можем решить проблему двумя способами. Хороший — вы убираете за собой весь бардак и расходитесь по домам. Плохой…

— Пошел нахер, фрик!

В меня полетела пустая пивная бутылка. Я ловко поймал ее в воздухе и вновь пробудил дар. Под ошалелыми взглядами хулиганов стекло расплавилось и закапало на землю.

Кап.

Кап.

Кап…

Я стряхнул с руки остатки стекла и пламени, затянулся, выпустил в темное небо струйку дыма и предупредил:

— Последний шанс.

Вместо того, чтобы внять голосу разума или хотя бы прислушаться к инстинкту самосохранения, идиоты принялись вооружаться. Кто-то сделал из бутылок «розочки», кто-то вырывал из несчастной площадки то, что попалось под руку, будто это поможет.

Самый взрослый, храбрый и, что не удивительно, пьяный тип подошел ко мне вплотную. В руке он сжимал складной нож и сопел, как паровоз, обдавая меня таким богатым амбре, что впору было закусывать. Маленькие поросячьи глазки опасно сузились. Заляпанное жиром лезвие поднялось выше и замаячило у меня перед носом.

— Сам вали, фрик еб**ий, — просипел мужик. — А то на закуску покоцаю.

Я курил и спокойно выдерживал его взгляд, стараясь не демонстрировать внутренней радости. Не то, чтобы мне нравилось бить людей. Но эти особи русского языка не понимали, так что вполне заслуживали физического наказания за безобразное поведение.

— Второй способ? — я вскинул бровь.

— Второй, — с кривой ухмылкой ответил мужик.

— Замечательный выбор, — одобрил я, возвращая улыбку.

— Ага, — тип отвел руку с ножом назад, явно собираясь нанести удар.

Несмотря на опасность, я терпеливо дождался, когда лезвие понесется вперед, явно обозначая атакующее действие. Теперь выходило, что драку начал мой оппонент, а мне не оставалось ничего иного, кроме как защищать свою жизнь. Надеюсь, многочисленные свидетели смогли все разглядеть на случай, если у них станут брать показания.

Нож рванулся вперед. С небольшим запозданием я выплюнул сигарету прямо в наглую физиономию, после чего перехватил руку с оружием и выкрутил запястье, роняя атакующего. Не успели лопатки мужика коснуться земли, как уперся ногой ему в грудь и выкрутил руку сильнее. Что-то хрустнуло, нож упал, а мужик заорал, как резаный.

Вопль боли взметнулся ввысь. Отразившись от одинаковых многоэтажек, он отрезвляюще подействовал на остальных хулиганов, и они бросились в атаку. Даже с даром, который только начал возвращаться, мне ничего не стоило если не убить, то точно покалечить противников. Но я не стал этого делать, так как в таком состоянии они не представляли для меня никакой опасности.

Первый из подоспевших на помощь главарю упал рядом с ним, судорожно пытаясь вдохнуть после удара в солнечное сплетение. Второй свалился, как мешок, после короткого удара в челюсть. Третий согнулся пополам, хватаясь за яйца, а четвертый не успел среагировать на мое перемещение и с воем пролетел мимо, приложившись бестолковой головой о детскую горку. Судя по тому, что деревяшка треснула, а сам дуболом растянулся без движения, приложился он знатно.

— А вы что, приглашения ждете? — поинтересовался я у оставшейся на ногах троицы.

Женщина бросилась на меня первой. Отчаянно, но бестолково размахивая розочкой, она материлась до тех пор, пока не потеряла сознание и, кажется, передний зуб. Женщин, безусловно, бить нельзя. Но в моем случае это была исключительно самооборона.

Двое оставшихся и самых молодых хулиганов переглянулись и бросились бежать. Один оглянулся на меня, врезался в низкую ограду детской площадки и свалился в траву. Второй вскрикнул и, дергаясь прямо в воздухе, упал к ногам подоспевших полицейских, один из которых применил дистанционный шокер.

— Здравия желаю, товарищ старший сержант! — бодро поздоровался я с хмурым и усталым Понамарёвым и приветливо кивнул его неизменному помощнику Дмитриеву, который ловко стягивал запястье второго задержанного петлей из усиленного пластика.

— Здравствуй, Максим. — Понамарёв оглядел детскую площадку, на которой вяло шевелились побитые хулиганы. — Ты сегодня один на дежурстве?

— Напарница в инсектарии задержалась. Вам, кстати, оттуда не звонили?

— А должны? — старший сержант вскинул бровь.

— Мало ли, — я пожал плечами прикидывая, простит ли Евгений Георгиевич Кате свою шоковую терапию или же с ним будут проблемы.

Пока его помощник производил задержание почти не сопротивляющихся хулиганов, старший сержант сверился с небольшим узким планшетом.

— Из инсектария звонков не поступало, — сообщил он и поморщился. — Ну, оно и хорошо. В прошлый раз там пауки разбежались и… что улыбаешься?

— Знакомая история.

— Рад, что она вызывает у тебя положительные эмоции, — полицейский скривился и поежился, будто его пробрал резкий мороз. — Меня до сих пор передергивает. Недавно вот внучку туда водил. Ей веселье, а мне психологическая травма. Еще одна. Как будто мне с этой работой их не хватает.

— Может, в отпуск? — предложил я.

— Да надо бы, — старший сержант почесал седеющую голову, отчего его фуражка приподнялась. — Летом собираюсь под родную Калугу. Буду детство вспоминать и ловить рыбу в Оке, — Понамарёв мечтательно прикрыл глаза, но тут же резко распахнул их. — Но это потом. А пока — работа.

— Могу чем-то помочь?

Старший сержант еще раз окинул взглядом детскую площадку.

— Да ты и так помог уже, Максим.

— Тварь вонючая, — прохрипела уже зафиксированная Дмитриевым потасканная мадам. — Фрик поганый! Мразь!

Дмитриев вопросительно посмотрел на начальника.

— Вот, значит, как, — протянул Понамарёв, вновь застучав по планшету. — Так и зафиксируем — разжигание…

Доходило до женщины явно туго.

— Пошел ты нахер! — огрызнулась она, брызжа слюной.

— Еще и оскорбление при исполнении, — невозмутимо продолжил составлять протокол старший сержант. — Толь, если она дергается сильно, то применяй шокер.

— Так точно, — бодро отозвался Дмитриев.

На бунтарку сказанное произвело сильное впечатление. Она уткнулась лицом в землю и прикусила язык.

— Максим, — обратился ко мне Понамарёв. — Бумаги по полномочиям агентства уже у нашего начальства, так что тебя не задерживаю. Дальше мы сами разберемся. Продолжай дежурство.

— Всего доброго, — попрощался я, направляясь к машине.

— И тебе. — Пожелал мне в след полицейский, добавив. — Начальству привет!

— Обязательно.

Сев в машину, я отчитался перед Зиминой. Но это были формальности. Она сама все прекрасно видела через камеры наблюдения и уже отправила отчет о правомерных действиях сотрудника агентства «Вектор» в полицию.

Новых вызовов не было, так что я решил забрать из инсектария Катю. Но перед этим следовало заехать еще кое-куда. Благо, оно находилось не очень далеко от моего местоположения.

Кофейня «Белый зефир» встретила меня уже привычными спокойствием и уютом. Тут вкусно пахло выпечкой и кофе, играла ненавязчивая тихая музыка, а посетители не шумели, словно боялись нарушить царящую внутри гармонию.

Стоя у кассы, я подумал о том, что «Белый зефир» служит для местных жителей настоящим оазисом в мире шума и неона. Что бы ни творилось снаружи, за большими панорамными окнами, здесь всегда своя атмосфера. Конечно, случаются редкие исключения, но на этот случай хозяйка заведения Зинаида Валерьевна и заключила договор с агентством моего дяди.

— А, Максим, рада тебя видеть! — женщина приветствовала меня радушной улыбкой. — Мы скоро закрываемся, так что…

— Мне с собой, — успокоил я владелицу кофейни. — Нужен торт «Сливочная девочка».

— Есть такой, — кивнула Зинаида Валерьевна. — Как раз один остался. Наверное, тебя ждал.

— Наверняка, — я наблюдал, как женщина сходила к небольшому пузатому холодильнику оливкового цвета и достала оттуда изящную белую коробку с нарисованной на ней балериной. Упаковку стягивала бежевая лента, завязанная в изящный бантик.

— Оплата картой? — уточнила Зинаида, ставя тортик на прилавок.

Я кивнул.

— Прошу.

На обращенном ко мне небольшом экране высветилась сумма меньшая, нежели красовалась на ценнике. На мой молчаливый вопрос, хозяйка кофейни пояснила:

— У нас скидки для добрых друзей.

— Спасибо, — я расплатился и, попрощавшись, вернулся в машину.

Не успел захлопнуть дверь, как услышал звук оповещения. Катя выложила новый пост, который, к моему удивлению, оказался рекламой инсектария «Арахнолэнд». На видео Электра вполне себе искренне улыбаясь, позировала с мохнатым пауком на ладошке и звала всех посетить это чудесное место. Своего нового членистоногого друга она почему-то звала Эдиком и сетовала, что хотела бы забрать его домой, но он не продается.

— Дела, — протянул я, выключая телефон и убирая его в карман.

Двигатель заурчал, машина тронулась, и залитые искусственным светом улицы Чертаново поплыли мимо. Я потянулся к медиасистеме, чтобы включить музыку, но так и замер, когда увидел поднимающийся над ближайшим домом столп дыма.

— Диспетчер! — чуть ли не заорал я.

— Слушаю, — меланхолично отозвалась Зимина.

— Поблизости что-то горит?

— Возможно, — ответила Нина и застучала клавишами. — Да, недалеко от тебя камеры фиксируют дым.

— Скинь адрес.

— Зачем? — удивилась диспетчер. — Мы не пожарная служба. К тому же, ее уже вызвали.

— Адрес! — потребовал я.

— Хорошо. — Предупредила Зимина и добавила. — Но говорю сразу — за это тебе не заплатят.

Я не ответил, и, стоило навигатору обновить данные с ближайшим маршрутом, вдавил газ в пол. Неоновые огни за окнами превратились в стремительно отдаляющиеся размытые пятна. Служебный автомобиль проскользил по влажному асфальту, уходя в управляемый занос, после чего проворно юркнул в нужный двор.

У одного из подъездов уже толпились люди. Некоторые в домашней одежде, видимо, самостоятельно эвакуировавшиеся жильцы. Многие, задрав головы, смотрели на валящий из окна седьмого этажа дым. Другие же сосредоточились вокруг чего-то или кого-то чуть в стороне.

Остановив машину, я выскочил наружу и побежал к людям. Оказалось, что они пытаются успокоить ревущую девушку лет двадцати пяти. Ее округлое личико было перепачкано сажей, почерневшие от нее же руки тряслись, а короткий халатик выглядел так, будто им протирали пол в угольной шахте — даже цвета не получалось разобрать.

— Что случилось? — спросил я.

Люди принялись говорить нестройным хором, из которого никак не получалось понять ничего вразумительного. Я склонился перед единственной, кто, судя по всему, находилось рядом с очагом возгорания.

— Я… я… — лепетала девушка, давясь слезами, — чихнула просто. А оно… дар сам… я не специально…

Я нахмурился. Судя по всему, передо мной одаренная. Да, промашки с даром случаются, но только у детей. Эта же девушка выглядела достаточно взрослой, чтобы обуздать свои способности.

— Сенечка, — вдруг встрепенулась чумазая девчонка. — Сенечка там остался! — она принялась таращиться на окно, из которого валил дым, и страдальчески заламывать руки. — Маленький мой! Как же, как же так⁈

— Диспетчер! — вызвал я. — Сколько до приезда пожарных?

— Судя по камерам — минут пять. — Ответила Зимина.

— В стороны! — скомандовал я окружающим и лично оттолкнул самых заторможенных, направляясь к подъезду и на ходу снимая кроссовки и сбрасывая легкую ветровку.

— Что ты хочешь?.. — договорить диспетчер не успела, так как ее голос растворился в гуле пламени.

Такие фокусы я проделывал во время службы, когда мой дар горел в полную силу. Сейчас, когда дар начал возвращаться, и я приступил к тренировкам, у меня получалось преодолевать пять этажей. Больше не пробовал, так что все могло обернуться совсем скверно. Айболит предупреждал, что сейчас даром злоупотреблять нельзя. Но сейчас особый случай.

С счастью, способности не подвели, и мое тело взмыло вверх. Столп дыма начал стремительно приближаться. Расчет оказался верным: уже через секунду я вдохнул и влетел точно в окно, разбив то вдребезги и лишь чудом не покалечившись. В прежние времена можно было раскалить тело и просто прожечь в стекле дыру, но сейчас дара на это могло не хватить. Да и щеголять потом перед людьми в чем мать родила, мне не слишком-то хотелось.

Стоило оказаться внутри задымленной квартиры. В лицо пахнуло жаром. Глаза сразу защипало, но дар позволял мне ориентироваться в пространстве.

— Сеня! — заорал я, прикрывая рот рукой. — Сеня, где ты⁈

У меня под ногами раздалось вопросительное «гав».

— Да ну нахер, — я опустил взгляд и уставился на маленькую кучерявую собачку черт ее знает какой декоративной породы. — Сеня — это ты?

Собачка еще раз гавкнула и завиляла хвостиком.

— Что б тебя! — я сцапал пса и сиганул обратно в окно с криком. — Поберегись!

Активированный перед приземлением дар погасил скорость, но все равно колени и пятки не сказали мне «спасибо», даже несмотря на перекат. А еще я наступил босой ногой на какой-то острый камень.

Стоило выпрямиться, как меня тут же со всех сторон обступили люди. Одни таращились молча, другие хвалили и норовили хлопнуть по плечу. Через толпу пробилась покрытая копотью девчонка и, едва завидев у меня в руках своего питомца, расплылась в счастливой улыбке.

— Сенечка!

— Он самый, — я протянул ей дергающегося пса. — Не могла ему другое имя подобрать, не человеческое? Тобик там или… не знаю, Полкан? Я думал, что в квартире ребенок.

— Так он и есть мой ребеночек! — забрав пса, дамочка принялась целовать его мордашку. — Кто мамин сыночка-корзиночка? Конечно же ты! Мама так испугалась…

Я шумно выдохнул и покачал головой, оглядывая себя. Носки сгорели, штаны стали шортами, или даже плавками, футболка лишилась рукавов. И все ради чего?..

Один из собравшихся протянул мне куртку, а маленькая девочка подала кроссовки со словами.

— Вот, дяденька-герой, это ваше.

— Да какой я герой, — услышанное меня смутило.

— Самый настоящий! — заверила девочка. — Вы вон как собачку спасли!

В этот момент мне стало неловко из-за того, что я больше беспокоился из-за испорченных вещей и как-то не придавал значения тому, что сделал. А ведь жизнь — это всегда жизнь, собачья, человечья или еще чья.

— Спасибо, — я забрал кроссовки и погладил девчушку по голове.

Тут до нас донесся вой сирен, и, спустя минуту, во двор въехала пожарная машина. Тут же началась бурная деятельность, а я, пользуясь случаем, отвел даму с собачкой чуть в сторону.

— Говоришь, просто чихнула?

— Да, — она закивала, глядя на меня самыми честными в мире глазами.

Я почему-то не поверил.

— Твой дар — огонь?

Девушка кивнула и затараторила:

— Огонь, но слабый совсем. У меня пятая категория. Могу плиту вместо автоподжига зажечь, но только если старая, газовая. Аромасвечи еще себе зажигаю. Еще… ну, — она смутилась и начала часто гладить забеспокоившегося пса, — сигареты прикуриваю иногда, когда нервничаю.

— И как же ты так чихнула, что квартиру подпалила? — я посмотрел на окошко, к которому уже по лестнице спешили доблестные пожарные в специальных костюмах.

— Не знаю, — девушка отвела взгляд.

— Выкладывай, — потребовал я. — Иначе будешь с полицией говорить.

— А вы не из полиции? — она захлопала ресницами.

— Нет.

— Ну, — одаренная приблизилась и зашептала. — У меня на работе отчеты. Неделька нервная, а тут коллега сказала, что знает способ расслабиться. Я решила попробовать один разок и…

— Ты что, дура, — я вовремя спохватился и понизил голос, — «Благодать» использовала?

Девушка уставилась в пол и шаркнула ножкой.

— Только разок и…

— И забудь об этой дряни навсегда. — Закончил я. — У тебя ломка началась?

— Нет, — она замотала головой. — А должна? Это что ж делать-то теперь⁈ У меня и так проблемы будут из-за этого пожара…

— И они покажутся тебе пустяками, если подсядешь на химию. — Пообещал я. — Ты меня поняла?

Одаренная быстро закивала.

— Как тебя зовут?

— Марина…

— Слушай, Марина, — я вытащил из ветровки визитку и отдал ей. — Собери информацию про свою коллегу и позвони.

— Она не виновата!

— Мне на нее плевать. Я лишь хочу узнать, откуда она взяла эту дрянь. Это в твоем случае пострадало только имущество. А могли бы быть жертвы. И они были бы на твоей совести.

Девушка замерла с открытым ртом. Кажется, до нее только сейчас начало доходить, как скверно все могло обернуться.

— Я соберу и позвоню!

— Буду ждать.

Тут к нам подошел один из пожарных, чтобы уточнить детали. Я быстро объяснил, что просто проходил мимо и был таков. Уже в машине мне позвонила Катя и спросила, где меня носит. Я пообещал быть так скоро, как только смогу и, когда подъехал, девушка уже дожидалась меня на ступеньках инсектария.

— Наконец-то! — Электра села в машину. — А то этот Евгений Григорьевич меня замучил! Мне пришлось рекламу его заведению снять, чтобы он на меня заяву не накатал, представляешь?

— Представляю, — отозвался я.

— А ты… — девушка только сейчас окинула меня непонимающим взглядом. — Что с тобой случилось? — спросила она, пытаясь скрыть улыбку.

— Нихрена хорошего, — я поглядел на часы. — И ведь сейчас даже не ночь.

— Расскажи! — взмолилась Катя.

— Ладно, — я понял, что она не отстанет. — Но только если ты согласишься купить мне штаны. Любые. Лучше, спортивные. Денег дам, до супермаркета довезу, но внутрь в таком виде заходить не стану.

— Куплю, — пообещала Электра. — Но тебе и так неплохо. — Она не выдержала и рассмеялась.

— Если не прекратишь, — мрачно произнес я, — то останешься без торта.

— Без торта⁈ — девушка тут же стала серьезной и принялась озираться, пока не приметила между задним и передним сиденьями коробку с балериной. — Это мне⁈

— Ну не мне же, — смягчился я. — Угощайся.

— Спасибо! — Катя подалась вперед и звонко чмокнула меня в щеку. — За такое я даже не буду тебя фоткать и сбрасывать в наш чат!

Я вздохнул и пробормотал:

— Вот спасибо…