Воин-Врач VIII

Глава 25 Пир на весь мир

Пир шёл своим чередом. Ораторы и политики говорили высокие и торжественные слова, повелители сдержанно кивали, после начались ожидаемые музыка, танцы и представления. Было очень возвышенно и красиво, но молодёжь незаметно покинула празднество. Незаметно не от Рыси со Всеславом, разумеется, не от Романа и Никифора, не от Алп-Арслана и Абу. Но они и таились не от них. Воеводам и советникам было незаметно сказано заранее, тревожить их в такой день молодые, но совершенно точно не глупые и не безрассудные люди не собирались. Леся, Сенаи́т, Михаил, Малик-шах, Рома с Ак-Сулу и Глебка с Одаркой — все вышли в сады, к побережью. Фигуры преторианцев и ближней стражи султана держались поодаль. Где держались Всеславовы нетопыри — никто не знал. И проверять наверняка не захотел бы.

Солнце садилось в Мраморное море, окрашивая его воды в золото и пурпур. Волны тихо плескались о камни. Чайки кричали, кружась над водой. Леся стояла на краю обрыва, глядя на закат. Ветер легко касался её чёрных волос. Белое платье едва уловимо шевелилось, как пена прибрежной волны. Малик-шах подошёл осторожно, словно боялся спугнуть.

— Леся, — позвал он тихо.

Она обернулась неуловимо, как опытный воин. И улыбнулась.

— Малик-шах, а ты красиво говоришь по-гречески.

— Я учил, — он покраснел неожиданно для самого себя. — Для дипломатии, переговоров. Но… — он запнулся, — но я не думал, что на этом чужом языке мне придётся говорить с такой красивой девой…

Леся рассмеялась — легко, как колокольчик.

— Да ты льстец, сын султана!

— Я говорю правду! — Львёнок шагнул ближе. — Ты… как ярчайшая из звёзд. Ты как солнце. Как…

— Как ангел? — Леся улыбнулась. — Я знаю многих, кто поспорил бы с тобой. Я не ангел. Я человек.

— Нет, — он покачал головой. — Ты не просто… ты много больше. Ты… — он не нашёл слов.

— Глаза могут обманывать или недоговаривать. Мои учителя, книги, которые я читала, говорили о том, что женщина выглядит в глазах мужчины по-разному. Взгляни он на неё утром или в полдень, голодным или сытым, больным или хворым — увидит разных, смотря на одну и ту же, — медленно проговорила внучка ведуньи.

— Но канал Аех Рокни или мечеть Джами в Ширазе красивы вне зависимости от того, сыт ты или голоден, — Львёнок смотрел на неё внимательно. Понимая, что, пожалуй, впервые может говорить с женщиной на равных, не считая её ниже или глупее себя. И не боясь того, что кто-то осудит его за этот разговор.

— Как говорит батюшка Всеслав, «как бы ни был красив Шираз — он не лучше рязанских раздолий», — задумчиво произнесла она, глядя на море.

— Ты покажешь их мне? После того, как я покажу тебе величественные Дарваза-йе Коран, Врата Корана неприступной цитадели Шираза. Проведу по розовым садам, какими славен город, аромат которых нежен и восхитителен, но ему так далеко до твоей улыбки…

Леся посмотрела на него долгим взглядом, чуть склонив голову к правому плечу. Чёрные локоны изогнулись, как спина хищного соболя перед прыжком. А потом протянула руку.

— Пойдём, Малик-Шах. Я хотела посмотреть, как Солнце садится, отражаясь долгой доро́гой над морем. В Полоцке таких закатов нет.

И они пошли по тропинке вдоль обрыва, держась за руки.

А чуть поодаль, под сенью оливковых деревьев, стоял кесарь Михаил, глядя им вслед, и лицо его было бледным.

— Ты влюбился? — прозвучал рядом незнакомый голос. Низкий, глубокий, словно созданный для песен.

Михаил обернулся. Сенаи́т стояла в двух шагах, глядя на него удивительными тёмными глазами.

— Я… — Михаил покраснел, — я не…

— Влюбился, — повторила Сенаи́т. — Я вижу. Кесарю нужно владеть собой, его лик не должен выдавать мыслей.

— Я знаю. Но она… она так прекрасна, — прошептал Михаил, глядя вслед ушедшим фигурам.

— Да, — Сенаи́т кивнула. — Но вряд ли она для тебя.

— Почему? — Михаил посмотрел на неё. Но без злобы или подозрения. Скорее, с грустью, вызванной тем, что со словами чёрной красавицы он был согласен и сам.

— Потому что она свободная птица, — Сенаи́т подошла ближе. — Она не будет жить в клетке, даже золотой. А ты — кесарь. Твоя жена будет вынуждена жить в клетке. Во дворце, в золоте, в шелках, в роскоши. Слишком много нужно выполнять обязательств для того, чтобы быть верной и любимой спутницей жизни великого властителя империи, любимицей горожан и всех жителей великой Византии.

Михаил молчал. Он точно знал, что она права.

— А ты? — спросил он тихо, явно сделав над собой огромное усилие. — Ты тоже свободная птица?

Сенаи́т усмехнулась.

— Я была ею, кесарь. Очень давно. А после я стала рабыней, Михаил. Меня продавали, били и унижали, стараясь вытравить из меня последнюю память о предках, о властителях далёких цветущих земель на юге. Мои родичи продали меня купцам-работорговцам, я побывала в разных странах и повидала многое. Но мало хорошего, к горечи моей. Всеслав Русский спас меня. Он вернул мне свободу и надежду, снова сделав вольной птицей. И я никогда не вернусь в клетку живой.

— Я не хочу клеток, — Михаил шагнул к ней. — Я хочу… я хочу быть свободным. Как ты. Как Леся.

— Так будь им, — Сенаи́т положила руку ему на грудь. — Сбрось венец и мантию. Стань просто человеком. Счастливым и свободным от тягот власти.

— Я не могу, — прокачал головой он. — Я кесарь. Я должен…

— Ты должен быть счастливым, — Сенаи́т смотрела ему в глаза, и глубокий бархат её голоса чаровал. — Или ты будешь несчастным всю жизнь. Каждый рождается для счастья, как птица для полёта. Так говорит Всеслав Чародей, а с ним мало кто возьмётся спорить. Ваши мудрецы, полагаю, были бы согласны с ним. Ты априори свободен, Михаил, как любой из живущих. И лишь от тебя зависит, чей путь и чьё учение ты изберёшь. Аристотель? Демокрит? Зенон Китийский? Или Эпикур, исповедовавший атараксию и апонию? Или тебе суждено основать свою школу, чтобы её светом стереть с гордого имени династии Дук постыдные пятна истории?..

Они говорили долго. Кесарь смотрел во все глаза на невероятную собеседницу, знавшую наизусть учёные труды великих мастеров прошлого. Говорившую на его родном языке так, будто она родилась и выросла в Константинополе. За спиной которой уходило за горизонт огромное Солнце, озаряя короткие курчавые чёрные волосы. От этого казалось, будто с Михаилом Дукой говорила святая, осенённая нимбом.

Всеслав Полоцкий, Роман Диоген и Алп-Арслан стояли на террасе Большого дворца, глядя на море. Внизу, в садах, гуляла молодёжь. Их голоса, смех доносились сквозь шум волн.

— Твоему сыну, кажется, пришлась по сердцу моя названная дочь, — сказал Всеслав, не оборачиваясь.

— Знаю, — Алп-Арслан усмехнулся. — Он не скрывает. Малик-шах — воин. Он берёт то, что хочет.

— Леся — не вещь, — Всеслав повернулся к султану. — Взять её против воли вряд ли получится. Если бы у них вышло сговориться ладом, ваши огнепоклонники и маги узнали бы, думаю, много нового и интересного. Уважаемый Абу не даст мне соврать.

— Он говорил, что вокруг тебя Всевышний собирает удивительных людей, жён и мужей, деяния которых достойны упоминаний в веках, — чуть прищурил глаза Смелый Лев.

— Дальние страны, брат мой, подчас удивляют невероятными чудесами. Кто-то умеет навевать чудесный сон такой силы, что спящего человека можно сперва резать на части, а потом сшивать заново, — медленно начал Всеслав, отметив, как дрогнуло веко султана. — Кто-то может напеть радость и веселье, такие, что ноги сами просятся в пляс. Многое кажется странным, невозможным для жителя других краёв. Как нам бывает трудно поверить в то, что кто-то может, едва появившись на свет, рассмеяться, а не заплакать.

Султан вздрогнул и едва не отшагнул назад. Но не увидел во внимательном взгляде серо-зелёных глаз ни угрозы, ни гнева. И продолжил слушать внимательно. Стараясь не выдавать удивления от того, что чужеземец рассказывал ему, потомку великих, историю жизни самого́ Заратуштры.

— Кто-то мог пройти сквозь расплавленный металл. Кто-то силами своих веры и слова изгонял дэвов, злых духов, — продолжал Чародей, не сводя глаз с Алп-Арслана. — Какие-то чудеса подвластны людям, друг мой. Какие-то могут объяснить почитатели Новых Богов. Какие-то под силу не то, что повторить, но хотя бы верно осмыслить только знающим и славящим по сей день Богов Старых. Но не нам оценивать Их деяния. И уж тем более пытаться сравнивать Их силы. Ведь это попросту глупо! Вот сидят, скажем, десять лет назад мой Глеб и твой Малик-шах, в песке играют. И ругаются промеж собой: «Мой отец твоего забОрет-одолеет! Нет, мой твоего!». Скажи, глядя на это ты пошёл бы мне горло резать?

Император и султан смотрели на великого князя с одинаковым изумлением, так, будто не сидели только что рука об руку с ним за одним общим праздничным столом, не делили хлеб и вино.

— Или вот ещё представьте: сидят на горе, не важно на какой, просто на самой высокой горе, Зевс, Юпитер, Перун, Яхве, Ахура Мазда, Христос и Аллах. И спорят, у кого, допустим, борода длиннее. Ну глупо же!

— Многие отцы церкви узрели бы в твоих словах опасную крамолу, Всеслав, — медленно проговорил Роман Диоген. Не сводя расширенных глаз с северного гостя. Алп-Арслан поглаживал завитую чёрную бороду, слушая слова Чародея. И отдёрнул руку на последних.

— Ты мне напомни потом, я тебе расскажу историю про то, как монахи в монастыре на Синайской горе в кости играли, а один из них всё время промахивался и сквернословил… Отцам церкви лучше слушаться мать-церковь, ей служить, а не браться судить всех и каждого вокруг себя, — отмахнулся великий князь. — Вот тоже глупость выдумали! Какой-то умник из келейных затворников, переписывая святые книги, надумал помочь Богу. Вы вслушайтесь в этот бред, братья: помочь Богу! И написал, что, дескать, сам Бог ему прямо так и сказал — других, мол, нету! Один я на горе сижу и именно у меня борода самая что ни на есть богатая. А тот, кто уверяет в обратном — лжец и еретик, и должен быть казнён. У тебя, Роман, возле правой ступни ползёт гусеница. Если она скажет другой гусенице, что нас с Алп-Арсланом не бывает, потому что за твоим сапогом нас не видно, нам что делать всем троим? Идти по всему саду и давить гусениц?

Владыки Византии и Персии переглянулись, непонимающе и удивлённо. Но эти чувства сменялись осознанием и плохо скрытым смущением.

— Мудрые говорят, вера — лучшее знание. Мы не можем объяснить многих чудес. Но это и ни к чему. Мы можем верить. И делами своими, решениями и поступками, силами каждого дарованного нам дня славить Тех, в кого верим. Не оспаривая и не стараясь низвергнуть прочих, не убивая их последователей. Пока те не начнут умышлять зло на нас. А тех, кто начнёт — загнать на пустынный островок в чистом море, да вместе с тем островком разнести в мелкую крошку, песок, пыль, прах и кровавые брызги.

Наш сдвоенный голос прокатился над садом, над просторной мраморной террасой дворца. И лица султана и императора будто озарились пониманием. Пониманием простых вещей, не доступных им раньше по какой-то странной прихоти истории, политики, психологии или пёс его знает чего ещё. И это было, пожалуй, не менее важным, чем огромный лист белоснежной бумаги с точнейшей в современной истории картой, на котором были нанесены новые границы. Зелёные, союзные. И стояли печати трёх властителей.

— И по тому же примерно самому, по нашим общим Правде и Чести, я не стану неволить Лесю, если она не захочет быть с Малик-шахом, — вовсе неожиданно завершил Чародей необъятно большую мысль маленькой, простой.

— А если захочет? — переспросил Алп-Арслан.

— Тогда у нас будет ещё один союз, — Всеслав улыбнулся. — Династический. Русь и Персия станут кровными родичами.

— Хитро, — султан и император облегчённо рассмеялись. — Ты думаешь на десятилетия вперед.

— Я думаю о будущем, — кивнул великий князь. — О мире, где наши дети не будут воевать. Где они будут торговать, дружить, любить.

Роман помолчал, глядя на море. Потом тихо произнёс:

— Месяц назад я думал, что это конец. Конец империи. Конец всего. Три города в руинах, флот почти уничтожен, оспа косит людей. Голод. Война. Я был уверен: мне не спасти Византию.

— Но ты не сдался, — сказал Всеслав. — Ты направил ко мне верного человека, честно, прямо, без лжи и интриг. Сказал: помоги. И я помог.

— Почему? — Роман посмотрел на него. — Почему ты помог? Ты же мог захватить Византию. Мог стереть всех нас с лица земли.

— Я и сейчас могу, — Всеслав повернулся к нему, и в голосе его снова аукнулось эхо далёких грозовых раскатов. — Но кому нужен мёртвый сосед на пустой выжженной земле? Если он может быть сильным, богатым. А главное — живым. Живой сильный союзник ценнее любых укреплений и орудий.

— Мы под твоим протекторатом, — сказал император. — Мы зависим от тебя.

— Сейчас — да. Но это ведь не навсегда. Я научу вас делать сталь, вакцины, громовик. Через десять лет вы будете равны мне. Через двадцать — может, сильнее.

— И ты не боишься?

— Нет, — Всеслав улыбнулся. — Потому что к тому времени мы будем верными друзьями, союзниками и вполне возможно — роднёй. Зачем мне бояться друга и родича? Сегодня я помог тебе, завтра ты выручишь меня. Займёшь хлебушка в голодный год?

Автократор Византии помолчал, глядя на великого князя, будто решаясь на что-то. А потом протянул руку.

— Ты… ты необычный человек, Всеслав. Я никогда не встречал подобных тебе.

Чародей пожал его ладонь, жёсткую руку воина.

— Я просто человек, который устал от войн и смертей, Роман. Я видел их слишком много. Я очень хочу мира. Для себя. Для детей. Для всех нас.

Алп-Арслан положил руки на плечи им обоим.

— И мы построим этот мир, братья, — сказал он. — Вместе.

Они стояли так, глядя на море, на первые звёзды, появлявшиеся над ним. И на своих детей внизу, под этими вечными звёздами. Живых и здоровых, которые смеялись, гуляли, влюблялись. На воплощение самой Жизни.

— Война кончилась, — сказал Всеслав тихо.

— Да, — согласился Роман. — Кончилась.

— Началась эпоха нового мира, — добавил Алп-Арслан.

Каждый поднял лафитничек, взятый с серебряного подноса, которого здесь совершенно точно не было ещё мгновение назад.

— За мир, — сказал Роман.

— За союз, — сказал Алп-Арслан.

— За будущее, — сказал Всеслав.

Они выпили. Внизу, в садах, Леся и Малик-шах стояли на краю обрыва, глядя на полыхавший закат. Он держал её за руку. Она улыбалась. Чуть поодаль Михаил Дука и Сенаи́т сидели на скамье, разговаривая тихо. Их головы были близко. Очень близко. Рома с Ак-Сулу стояли обнявшись под высоким стройным кипарисом. Глеб с Одаркой сидели в обнимку на мраморном бортике фонтана. Надежда. Любовь. Мир.

— Хорошо, — сказал Всеслав, глядя на них. — Боги, как же хорошо вышло.

Роман и Алп-Арслан синхронно молча кивнули.

Они стояли на террасе, великий князь, император и султан. Три правителя, три друга, три брата. И видели будущее.

И это общее, единое будущее их, было светлым.

Из «Истории трёх империй», написанной Михаилом Атталиатом в 1075 году:

«И был день, когда в Константинополь пришли великий князь Всеслав с севера и султан Алп-Арслан с востока. И встретились они с императором Романом. И заключили мир. Вечный мир. И поровну разделили проливы, и торговлю, и прибыль. И стали союзниками. И не было больше войны между Русью, Византией и Персией. И расцвела торговля, и умолкли мечи, и зазвучали песни. И встретил в тот день Малик-шах, сын султана, Лесю, дочь Всеслава. И встретил в тот день Михаил, кесарь наш, Сенаи́т, чёрную красавицу из рода повелителей Абиссинии. И были свадьбы, и были дети, и были союзы. И называли после тот день „Пасхой мира“. Ибо воскресла не только душа Христова, но и надежда народов. И я, Михаил Атталиат, советник кесаря и летописец эпохи, видел это своими глазами. И записал для потомков. Да будет так во веки веков».

Из летописи митрополита Евхаитского Иоанна Мавропода, 1080 год:

«И пришёл к нам Всеслав, великий князь русский, в год 1070-й от Рождества Христова. И принёс он избавление от поветрий моровых, и хлеб, и мир. И народ возлюбил его больше, чем императоров своих. И стал он протектором нашим, и отцом, и владыкой. И правил он мудро, и справедливо, и долго, в землях от моря до моря. И при нём расцвела империя вновь. Не как прежде — не мечом и огнём, но праведным трудом и разумом. И были дороги, и были корабли, и были школы. И не было войн. Ибо кто посмеет воевать с тем, кто владеет землёй, водой и огнём, кто способен своею волей насылать и прекращать эпидемии? И не осталось по границам империи, раскинувшейся по всему изведанному свету, врагов, но были родные братья, верные друзья и честные союзники. Слава Всеславу. Слава Роману. Слава Михаилу. Слава Всеблагому Господу, сохранившему нас».

Огромное спасибо вам, уважаемые читатели, за интерес к истории Воина-Врача!

Буду рад, если подпишетесь на мою страницу, чтобы не пропустить новых героев новых книг (если кто ещё не успел).

Делитесь вашими впечатлениями от цикла в комментариях!

И будьте обязательно здоровы и счастливы!

С Уважением,

Олег Дмитриев