Ветеран хаоса

Глава 6

Стоял, смотрел, как ко мне приближаются двое амбалов. Не торопятся, идут вразвалочку, уверенные в своем превосходстве. Оно и понятно, всё-таки молодые, здоровые, привыкли, что от одного их вида у людей наполняются штаны.

— У старого кишка тонка, — усмехнулся первый. — Не осмелится даже дернуться.

Второй просто заржал в ответ, поправляя кастет на кулаке. Металл тускло блеснул в свете масляных ламп.

Они спокойно шли ко мне, не ожидая никакого сопротивления. Подумаешь, дед с железкой. Что он может сделать? Махнуть разок для острастки и сдаться?

Свист!

Самый кончик клинка просвистел прямо перед лицом первого здоровяка. Рассек воздух в миллиметре от его носа и оставил глубокий порез на щеке — от скулы до подбородка. Кровь хлынула мгновенно, потекла по шее, закапала на кожаную куртку.

— Еще шаг, и отрублю голову, — холодно процедил я, глядя ему прямо в глаза.

И это была не пустая угроза. Убивать мне не впервой, духа на это хватит. Да и сил, скорее всего, тоже, рука еще помнит, как правильно бить, а шашка острая, сама режет. Один точный удар, и покатится башка по полу.

Но не хотелось бы плодить проблемы на ровном месте. Если убить этих утырков, за ними придут новые, и будут приходить до тех пор, пока не добьются своего. Кто их знает, эти дома… Местные законы пока не изучал в достаточной мере, но сдается мне, что дом Вальтеров сразу сможет объявить дому Клинцовых войну. Причем вполне официально, с полным правом на месть.

И если к этой стычке я вполне готов, то насчет полноценной войны есть сомнения. Трое верных слуг, развалившийся дом, куча долгов и дряхлое тело всё-таки не самый лучший набор для противостояния влиятельному и богатому дому.

Эх, пулемет бы сюда. Вот тогда бы пошел совсем другой разговор.

Здоровяк тем временем стоял, хлопал глазами и не мог поверить в то, что я рассек ему щеку. Рука сама потянулась к лицу, пальцы коснулись раны, и он уставился на кровь с каким-то детским изумлением. Словно впервые в жизни увидел собственную кровь.

Осмелился дать отпор. Значит, и в следующий раз вполне может перейти от слов к делу и ударить шашкой взаправду. Эта мысль явно читалась на его тупом лице.

Но второй бугай решил все же попытаться. Пока я смотрел на первого, он незаметно отошел в сторону и начал обходить меня по дуге. Думал, наверное, что старик не заметит. Собрался напасть со спины — классика жанра.

Вот только я прекрасно слышал каждый его шаг. Половицы скрипели под тяжелыми ботинками, дыхание участилось от волнения, кожанка шуршала при каждом движении. В тишине ночного дома все это звучало как оркестр.

Уже приготовился резко развернуться и нанести смертельный удар. Как и предупреждал, отрубить голову. Пусть потом разбираются, кто первый начал.

Но тут послышался щелчок.

Характерный такой, металлический. Звук взводимого курка.

— Господа.

Спокойный голос дворецкого раздался откуда-то сбоку. Обернувшись, все увидели Петра Семеновича с пистолем в руках. Старинная по моим меркам штука, с длинным стволом и резной рукоятью, но от этого не менее смертоносная. Дуло смотрело прямо в голову второму громиле, тому, что собирался напасть со спины.

Пётр стоял боком, спина прямая как палка, свободная рука заложена за спину. Взгляд спокойный, уверенный. Словно не человека держал на прицеле, а мишень на стрельбище.

— Сэр, — продолжил он тем же невозмутимым тоном, — я вынужден попросить вас удалиться из этого дома. Извольте покинуть его немедленно. В противном случае буду вынужден вынести вам мозги.

Здоровяки переглянулись. Первый все еще зажимал рану на щеке, кровь сочилась сквозь пальцы. Второй замер на месте, не решаясь пошевелиться, ведь дуло пистоля смотрело ему прямо между глаз.

— Да ты охренел, старый пень! — выругался второй, но голос дрогнул. — Мы же от дома Вальтеров!

— Мне это прекрасно известно, — Петр Семенович даже бровью не повел. — И тем не менее, прошу вас удалиться. Немедленно, я совершенно не желаю оттирать стены от ваших ошмётков.

Пауза затянулась на несколько секунд. Здоровяки снова переглянулись, потом посмотрели на мужичонку-коллектора. Тот стоял у самой двери, бледный как мел, и явно прикидывал, успеет ли выскочить на улицу.

— Ладно, — первый сплюнул на пол. — Ладно, дед. Мы уходим. Но это еще не конец, понял? Мы вернемся, и тогда…

— Вон, — коротко бросил я.

На этом они молча ушли. Первый, зажимая щеку и матерясь сквозь зубы, второй, бросая злобные взгляды через плечо. А коллектор чуть ли не убежал, понимая, что его тут действительно могут или зарезать, или пристрелить. Дверь хлопнула за ними, и в доме наконец воцарилась тишина.

Опустил шашку, выдохнул. Руки немного дрожали, но это то ли от напряжения, то ли от того, что я не позволил им сегодня учинить справедливость.

— Благодарю, — кивнул я дворецкому.

Петр Семенович улыбнулся и убрал пистоль в специальную кобуру, спрятанную под сюртуком. Движения отработанные, привычные — видно, что не впервой.

— Всегда пожалуйста, ваша светлость, — он слегка поклонился. — Увы, но они еще вернутся.

Я тоже усмехнулся в ответ. Посмотрел на шашку в своей руке, на капли крови на кончике клинка.

— Ничего. Повоюем еще.

Некоторое время мы так и стояли вдвоем и молча смотрели на закрытую входную дверь. Вокруг царил беспорядок и только сейчас я задумался, что не надо было выпускать всех троих. Стоило оставить кого-то одного и заставить убираться.

Ладно, пусть идут. Уборкой придется заняться завтра и скорее всего этот вопрос решат мои слуги, а мне сейчас лучше хорошенько отдохнуть.

Правда, долг всё равно придётся возвращать. Как минимум это было бы некрасиво — просто взять и нагло кинуть тех, кто дал взаймы. Да, Вальтеры специально создали такую ситуацию, при которой старику пришлось брать в долг. И да, они за это ответят, рано или поздно. Но сперва надо хотя бы разобраться в ситуации. Найти весомые доказательства их махинаций или же выплатить долг честно. А уже потом разбираться с обидчиками.

Впрочем, это всё завтра. Сейчас — спать. Завтра снова идти в академию и вести аж две лекции подряд для студентов разных факультетов и курсов. Тем более что ночка и так выдалась весёлой, и отдохнуть после такой встряски не помешает.

Поднялся в спальню, разделся, лёг. Уснул сразу, стоило голове коснуться подушки. И открыл глаза только когда за окном начало светать. Семь утра, в самый раз.

Этот день решил начать правильно. Как положено, как и всегда раньше начинал, ещё в той, прошлой жизни.

Устроил лёгкую разминку прямо в спальне. Пару раз даже смог отжаться, хотя руки дрожали и грозили подломиться в любой момент. Поприседал, покрутил головой, размял плечи. Больше разминал суставы, чем устраивал силовые нагрузки, но даже так смог заметно вымотаться. Пот выступил на лбу, дыхание сбилось, сердце колотилось где-то в горле.

М-да. Раньше такая разминка была лишь разогревом перед настоящей тренировкой. А сейчас — уже подвиг.

Дальше холодный душ. Тело старика к такому явно не привыкло, так что пришлось стиснуть зубы и терпеть. Кожа покрылась мурашками, дыхание перехватило, но я простоял под ледяной водой добрых две минуты. Ничего, со временем это войдёт в норму. А там и здоровье само по себе подтянется. Проверено на личном опыте — закаливание творит чудеса.

Быстро и просто позавтракал тем, что приготовила Анна Ивановна. Оделся, проверил, всё ли на месте. Уже собрался выходить, но глаз зацепился за шашку, что стояла прямо у прикроватной тумбочки. Там же, где оставил её вчера ночью.

Хм…

В итоге нацепил её на пояс и гордо заковылял на работу. Пусть видят, что старик Клинцов ещё кое-что может.

Дорога в этот раз заняла те же полчаса и в целом ничем не отличалась от вчерашней прогулки. Те же улицы, те же мощёные мостовые, те же люди, спешащие по своим делам. Извозчики, торговцы, служащие в строгих костюмах. Никто не обратил на наличие шашки никакого внимания. Видимо, в этом мире оружие на поясе — дело обычное, по крайней мере для аристократов.

А вот в академии начал замечать на себе удивлённые взгляды.

Студенты оборачивались, провожали глазами. Преподаватели останавливались, смотрели вслед. Служащие перешёптывались между собой, кивая в мою сторону. Профессор Клинцов с шашкой на боку, видимо, зрелище непривычное.

Да и пусть перешёптываются, мне плевать.

Я слишком стар, чтобы кулаками махать, а чувствовать себя беззащитным не хочу. Шашка всё-таки добротная, острая, с хорошим балансом. Если что, с ней действительно можно натворить дел.

Студенты расступались передо мной, а я спокойно шёл к своей аудитории. До лекции ещё полчаса, но лучше прийти пораньше, осмотреться, подготовиться.

По пути встретился Малков. Вынырнул откуда-то из бокового коридора, уже открыл рот, явно собираясь сказать какую-то гадость. Но взгляд упал на шашку, и слова застряли в горле.

Так и стоял с открытым ртом, пока я проходил мимо. Даже не поздоровался, просто таращился на оружие с каким-то детским изумлением. Новая деталь гардероба, так сказать, слишком явно указывала на изменения в характере. Вчерашний безобидный старикашка сегодня пришёл с боевым клинком. Есть над чем задуматься.

Пришёл в аудиторию, разместился за кафедрой. Пока пусто, студенты ещё не подтянулись. Выложил на стол одну книжку, устав академии. Надо бы это дело изучить, пока есть время.

А ещё изучить законы страны, узнать поподробнее насчёт политического строя, почитать новости, разобраться в местной экономике, понять расстановку сил между домами. Много чего ещё, но этим можно будет заняться уже после лекции. Сейчас же устав.

Открыл книгу, начал листать. Правила поведения, дресс-код, расписание занятий, система оценок… Так, это всё неинтересно. Где тут про оружие?

Нашёл нужный раздел. Прочитал внимательно, потом ещё раз.

Занятно, среди множества пунктов не нашёл запрета на ношение преподавателями оружия. Тем более украшенного гербом своего дома. Наоборот, в одном из параграфов прямо указано, что представители знатных домов имеют право носить родовое оружие в качестве знака принадлежности к дому.

А вот студентам вооружаться нельзя. Точнее можно, но только если они принадлежат к так называемому военному дому. Есть целый список таких домов, с пояснениями и примечаниями.

В общем, с этими домами, родами и прочей дребеденью надо ещё разбираться. Я так понимаю, что под понятием «дом» тут подразумевают не только здание или место, где тебе уютно и спокойно. Это что-то вроде клана, семьи, рода с определённым статусом и привилегиями. Сложная система, но разберусь со временем.

Захлопнул книгу, ведь в аудиторию начали заходить студенты. Другая группа, не та, что была вчера. Мантии зелёные с серебряной окантовкой, значит, факультет природной магии. Курс… второй, судя по нашивкам.

Расселись по местам, достали блокноты и перья. Смотрели на меня с любопытством, особенно на шашку. Перешёптывались, но негромко, с оглядкой.

— Доброе утро, — начал я, когда все угомонились. — История магии. Сегодня поговорим о том, чему можно научиться на примере любой магической битвы.

На несколько секунд в аудитории повисла пауза. Студенты переглянулись, явно не понимая, к чему я клоню. Всё-таки они ждали скучный бубнеж, а вместо этого сразу получили предложение хорошенько поработать.

— На примере любого сражения можно разобрать множество ошибок, — продолжил я, опираясь руками на кафедру. — Тактических, стратегических, магических. Кто-нибудь может привести пример известной битвы?

Тишина. Потом одна рука неуверенно поднялась, парень на третьем ряду, худой, в очках, с чернильным пятном на манжете.

— Да?

— Битва при Красных холмах, профессор, — он откашлялся. — Триста лет назад, война между Империей и тогда еще Северным королевством. Имперские маги столкнулись с армией варваров, усиленной шаманами…

— Ну вот! — воскликнул я, хлопнув ладонью по кафедре. Студенты вздрогнули. — Отличный пример. Выйди к доске и начерти расположение сил, а также перечисли все основные события этой битвы.

Парень замялся, посмотрел на однокурсников, словно ища поддержки, потом снова на меня.

— Я… не уверен, что помню все детали, профессор…

— Не бойся, — подбодрил его. — Расскажешь как помнишь, и зачёт тебе обеспечен. Давай, не стесняйся.

Глаза парня загорелись. Он вскочил с места, чуть не опрокинув чернильницу, и быстро спустился к доске. Взял мел, начал чертить.

— Значит, здесь были Красные холмы, — он провёл волнистую линию. — Имперская армия расположилась на южном склоне, около пяти тысяч солдат и триста магов. Северяне подошли с севера, их было больше — тысяч восемь, но магов меньше, в основном шаманы.

Я слушал, мотал на ус и кивал. История этого мира была мне незнакома, но принципы войны везде одинаковые. Тактика, стратегия, логистика, всё это работает одинаково что здесь, что в моём родном мире.

— Имперский генерал решил атаковать первым, — продолжал студент, увлекаясь всё больше. — Отправил конницу в обход, чтобы ударить в тыл…

— Стоп, — перебил я. — Вот здесь первая ошибка. Смотрите внимательно.

Подошёл к доске, ткнул пальцем в схему.

— Конница пошла в обход по этой дороге, верно? А что здесь?

— Лес, профессор.

— Именно. Лес. А северяне — кто они такие?

— Варвары… жители лесов…

— Вот именно. Зря имперцы тогда решили ворваться в тыл этому отряду. Стоило выждать более подходящего момента. Отправить конницу через лес против людей, которые в этом лесу выросли — это самоубийство. Видите? Спешка ни к чему хорошему не приводит. Каждый шаг надо делать взвешенно.

Студенты записывали, скрипели перьями по бумаге. Парень у доски продолжал рассказывать, а я вставлял комментарии, разбирал ошибки обеих сторон, объяснял, как можно было сделать лучше.

К концу лекции даже я сам узнал немало интересного об истории этого мира. А студенты, судя по лицам, получили куда больше пользы, чем от обычного пересказа учебника.

— На сегодня всё, — объявил я, когда время вышло. — Свободны. И да, — кивнул парню у доски, — зачёт тебе.

Тот расплылся в улыбке и вернулся на место под завистливые взгляды однокурсников.

Вторая лекция прошла примерно так же. Другой курс, другой факультет — красные мантии, боевая магия. Эти были побойчее, сами предлагали примеры сражений, спорили между собой о тактике. Пришлось даже пару раз осаживать особо горячих.

К полудню я порядком устал. Старое тело не привыкло к таким нагрузкам, даже если нагрузки эти — всего лишь стоять у кафедры и разговаривать. Ноги гудели, спина ныла, в горле пересохло.

Пора бы перекусить что ли. А в уставе четко указано, что еда для преподавателей в столовой совершенно бесплатна! Теперь я буду проводить куда больше времени на работе, ведь копейка рубль бережет.

Столовую искать не пришлось, для этого потребовалось только идти вслед за толпами студентов, и эти вечно голодные создания сами приведут тебя к еде. Большой зал на первом этаже, длинные столы, скамьи. Пахнет едой, гремит посуда, гул голосов. Студенты обедают, преподаватели тоже, для них даже установлен отдельный стол в углу, подальше от молодёжи.

Взял поднос, встал в очередь. Получил тарелку с каким-то рагу, кусок хлеба, кружку чая. Уже собрался идти к преподавательскому столу, как краем глаза заметил какое-то движение в дальнем углу зала.

Группа студентов, человек пять, столпились вокруг одного стола. Смеются, что-то говорят. А за столом сидит девушка… Голова опущена, плечи сгорблены. Перед ней тарелка с едой, но она не ест, просто сидит, вцепившись пальцами в край стола.

Один из парней взял её кружку и демонстративно вылил содержимое ей на голову, а остальные заржали. Девушка вздрогнула, но даже не подняла головы, только сжалась ещё сильнее.

Я замер на месте.

Тёплые образы из памяти старика накрыли волной. Маленькая девочка с косичками и огромными глазами. Смеётся, тянет ручки к деду. Первые шаги, первые слова, первый день в академии…

Василиса.

Узнал её сразу. Повзрослела, конечно, вытянулась, но черты лица те же, мягкие, как у матери. И глаза те же, большие, серые, сейчас полные затравленного страха.

Рука невольно легла на рукоять шашки. Пальцы сжались так, что побелели костяшки.

Но сдержался. Это всего лишь охреневшие вконец от вседозволенности подростки. Малолетки, которых никто никогда не ставил на место. Если я сейчас вытащу клинок и начну махать — будут проблемы. Большие проблемы, которые мне сейчас совсем не нужны.

Один из парней, высокий, белобрысый, с надменной рожей, наклонился к Василисе и что-то прошептал ей на ухо. Она дёрнулась, словно её ударили, а остальные снова заржали.

И тут она подняла голову. Посмотрела прямо на меня.

Наши взгляды встретились на долю секунды. Я видел в её глазах узнавание, мол, да, это дед, профессор Клинцов, единственный оставшийся родственник.

А потом она отвела взгляд. Быстро, словно обожглась. Снова опустила голову, снова сгорбилась. Даже не попыталась позвать на помощь, не сделала ни единого жеста в мою сторону.

И это кольнуло. Сильно кольнуло, прямо в сердце.

Она даже не ищет в нём поддержки. В своём родном деде. Потому что привыкла, что он бесполезен, что он ничем не поможет, только сделает хуже. Привыкла справляться сама, терпеть, молчать.

Старый ты дурак, Клинцов. Как можно было давать в обиду свою родную внучку?