Ведьма с Севера 2: невеста дракона

Глава 24

В камине кабинета Тайрина потрескивали поленца. В Артине днем было уже по-летнему тепло, но к вечеру в каменные коридоры древнего замка возвращался холод. Да и огонь в камине — это просто казалось уютным, сближающим. Ведь такая компания, какая собралась сейчас, раньше не могла бы собраться ни при каких обстоятельствах. По крайней мере, по собственной воле.

Мы сидели полукругом: Тайрин, мой отец, я рядом с ним, лорд Белтер и Малдорэйн, который морщил лоб, придумывая убедительную отговорку, чтобы поскорее сбежать с этой встречи. Он не любил официальности и вообще старался держаться подальше от аристократии. Что, впрочем, с его необычным характером и увлечениями было вполне понятно.

Однако волновалась я больше всего не за мастера иллюзий, а за отца и Белтера. Один из них был для меня родной кровью, второй спас жизнь, и я не могла допустить, чтобы они разругались. Тем более в такой момент — когда мы наконец-то нашли и победили заговорщицу.

К счастью, казалось, что между ними установилось нечто вроде хрупкого перемирия, хотя они оба довольно ловко друг друга избегали. Отец уже знал, что Белтер защищал меня во время одного из нападений, а тот, похоже, не хотел заново разжигать пламя ссоры. И оба не отказались прийти в кабинет Тайрина и отметить нашу маленькую победу, хотя знали, что там будет их собственный старинный враг.

Я надеялась, что однажды они помирятся по-настоящему, но пока мне хватало и этого.

Музыкант, залитый тенями, тихо перебирал струны лютни. В озаренной бликами огня комнате велась неспешная беседа. В основном говорили Тайрин и лорд Белтер, обсуждая сегодняшний тяжелый день. Время от времени вялые реплики вставлял Малдорэйн или ронял скупое слово отец, никогда не любивший поболтать. Наш покой охранял седобородый Эйдар — он вызвался сам — на пару с артинским королевским стражником, а несколько слуг ходили туда-сюда, подготавливая для нас ужин и разливая по кубкам вино.

Для нас распорядились открыть бочки с лучшим южным сортом, и от него по комнате разливался яркий фруктовый запах. Его любили и сами артинцы, и северяне, но у нас такой виноград не приживался. Мы могли лишь покупать его у южан.

Отец уже щурился в предвкушении, но еще и по другой причине. Торговля этим вином была частью его соглашения с Артином, заключенного по случаю нашей с Тайрином предстоящей свадьбы. Забавное совпадение — часть винограда выращивалась на тех самых землях, за которые столько лет безуспешно боролся род Рэндвис.

Среди прислуги, занимавшейся вином, была и Фира. Кинни тоже просилась с ней, но целитель посоветовал ей отдохнуть, пока окончательно не заживет разбитая голова, и я с ним согласилась. Эйдар теперь нет-нет, да бросал обеспокоенный взгляд в сторону дверей, а я невольно улыбалась. Кинни все-таки удалось покорить сердце сурового командира охраны.

Фира тоже казалась встревоженной. Она суетилась, хваталась за любую работу, старалась выглядеть жизнерадостной, но иногда как будто забывала об этом. В такие моменты ее брови сходились над переносицей, а на лбу пролегала глубокая морщина от серьезных дум. Я бы не заметила этого, не знай я служанку с самого детства.

И что-то в этой тревоге чудилось необъяснимое. Мы же победили, разве нет? Инара в темнице, ждет суда. Мы с принцем скоро поженимся, как и собирались. Кей и Тайрин помирились. Даже отец больше не желает Белтеру мгновенной и жестокой смерти! Хотя, может, в этом-то и дело? Ведь Фира была на заключении мира десять лет назад и наверняка ненавидит Белтера не меньше…

«Она. Была. Там», — бухнуло в мыслях. Как я могла об этом забыть?

Фира склонилась над Тайрином, держа в руках поднос с кубками. Она вела себя подозрительно вежливо для человека, который недолюбливал принца и отговаривал меня выходить за него замуж.

— Не желаете вина?

— Благодарю, — рассеянно ответил Тайрин, увлеченный беседой с отцом. Тот наконец-то разговорился, и принц не хотел упускать этот момент, чтобы узнать поближе будущего тестя.

Алая жидкость медленно приближалась к губам моего возлюбленного…

Кинуться к нему через половину комнаты я уже не успевала, поэтому резко поднялась и взмахнула рукой, скороговоркой читая заклинание. Выбитый из пальцев Тайрина кубок со звоном покатился по полу. Мой жених вздрогнул, когда на него пролилось вино. Дернулись и другие. Эйдар тут же сделал шаг вперед, уже начиная вытаскивать меч из ножен и обыскивая глазами комнату в поисках того, что меня напугало.

Вот только ничего особенного увидеть он не мог. Испуганный музыкант остановил игру на лютне, замерли недоумевающие слуги. Хмурились мой отец и Тайрин, а рядом с Малдорэйном и Белтером словно качнулся волной воздух — привычные к сражениям, они уже читали заклинания.

Лишь Фира, единственная из всех, побледнев, медленно отступала к выходу.

— В чем дело, дочь? — строго поинтересовался отец.

— Держите ее, — я указала на пожилую служанку. — Скорее!

Эйдар и артинский стражник отреагировали почти одновременно. В этом «почти» и крылась трагедия. Кто мог предположить, что предатель все это время был прямо у нас под носом?

Мужчины не успели совсем немного. В отличие от них Фира была уже готова. В ее ладонях сверкнуло стекло флакона. На артинца, подскочившего первым, упала россыпь темных брызг, и он со сдавленным стоном отскочил.

— Не приближайтесь! — дрогнувшим голосом объявила женщина. — Любого, кто это сделает, я оболью ядом. Он особенный, зачарованный. Если попадет на кожу, то проест ее, и вы умрете.

Глаза неудачливого артинца-стражника становились с каждым словом все шире и шире, пока не стали похожи на блюдца. Судя по тому, как он прижимал к себе задетую руку, ему действительно было больно, а теперь еще и страшно за свою жизнь. Он шевельнулся и тут же застыл — Фира сделала опасный жест в его сторону.

— Стоять! Просто дайте мне уйти, и никто не пострадает.

Мы с Тайрином и Белтером переглянулись. Она должна была понимать, что из замка не выберется в любом случае. Если ее не достанут клинком, то застрелят из лука. Да и защититься от ядовитых капель было сложно, только если рядом не было сильного мага. А здесь их собралось сразу несколько человек. Мы с принцем могли поднять волшебные щиты, а Белтер, водяной маг, — очистить жидкость от яда или отразить брызги. Фире удалось ранить стражника только потому, что никто этого не ожидал. Но если она выберется из кабинета, то пострадать могут и другие. Похоже, ее вело отчаяние, а люди в таком состоянии способны на что угодно.

Белтер коротко нам кивнул, так чтобы служанка этого не заметила. Кажется, он собирался обезвредить яд магией.

Отец неторопливо встал. Его могучая фигура возвышалась над всеми в комнате, и Фира как будто бы сжалась, почувствовав его власть.

— Объяснись, женщина. Что это за шутки? Откуда у тебя зачарованный яд?

— Дайте мне уйти! — нервно повторила она, делая шаг к дверям.

Я, наоборот, смело шагнула вперед.

— Яд у нее от Инары. Если вы проверите вино, которое она пыталась всем предложить, оно тоже наверняка окажется отравленным. И я готова собственную честь поставить на то, что тем же ядом отравили мою мать.

— Что?! — рявкнул отец.

Фира, побледнев еще сильнее, отступила к двери, а я опять шагнула к ней. Служанка медлила, озиралась в страхе, что на нее нападут, и это играло нам на руку. Оставалось лишь дождаться, пока Белтер не закончит беззвучно читать заклятие, а пока отвлекать внимание предательницы на себя.

— Как давно ты работаешь на Рэндвисов, а, Фира? А я ломала голову: кто из чужаков десять лет назад мог подлить яда моей матери, если за столом рода Шенай были только свои? Сначала ты отравила маму, чтобы из-за ее магии очарования Рэндвисы не потеряли земли, а потом пыталась убить меня. Подсказывала Инаре мои слабые места, пропустила ее сообщника-мага в мои покои, чтобы он снял защиту и позволил демону перемещаться прямо ко мне. Я все думала — как у Инары получилось разрушить чары? Она же не разбирается в магии призыва. Может, предатель где-то среди людей принца? А он был совсем рядом! Только с Кеем вы просчитались — он решил меня предупредить вместо того, чтобы убивать. И зачем Инаре было идти в мои покои, когда провалилась сегодняшняя ночная атака? Ведь вы с Кинни могли уже знать, кто виноват в нападениях, и сдать ее страже. Но ты не просто Инаре все рассказала. Ты провела ее в комнаты и ударила по голове Кинни. Вот только не могу понять — почему не убила?

— Потому что она ни в чем не виновата! — огрызнулась она.

— А я, значит, виновата? — возмутилась я. — В чем? В том, что считала тебя чуть ли не родной матерью? И это после того, как ты ее убила!

— Она позорила весь наш народ! — Фира яростно сверкнула глазами. — Пыталась ложью всучить нам невыгодные условия. И ради чего — чтобы ее собственные дети жили спокойненько, сытненько, жирели без страха, что артинцы могут на нас напасть! Мы все — все северяне — чуть не проиграли из-за нее навечно. А теперь ты решила выйти замуж за артинского сопляка, настолько слабохарактерного, что он трусил кинуть в тюрьму собственного врага и предпочитал рисковать всеми остальными!

На скулах Тайрина заходили желваки.

— Если бы я это сделал, то наказал бы невинного человека. Зато из-за вас с Инарой пострадали десятки людей, которые не имели к происходящему никакого отношения. По-твоему, это куда лучше?

— Пускай пострадали. Сотни северян выиграли бы благодаря этому, — Фира с гордостью выпрямилась. — Род Рэндвис воюет не потому, что любит войну, а потому что ему нужны плодородные земли, чтобы прокормить себя. А вы, южане, только и умеете ублажать себя. Ни роду Шенай, ни роду Рэндвис, никому из северян не нужен союз с вами и ваша водянистая кровь в наших венах.

— А то, как ты помогала Инаре меня то отравить, то изжарить, то еще что-нибудь сделать — это не союз? — возмутилась я.

— Временный! — поправила она так, словно в этом действительно была огромная разница. — Да, я первая пришла к Инаре и объяснила, как связаться с Рэндвисами. Она тот редкий человек, который не отступает до самого конца. Я это почувствовала, еще когда ты, глупая девчонка, развесила уши и поверила всем ее уверениям в отказе от отбора. В ней были решимость и жесткость, которыми должен обладать правитель, а ты стала бы лишь послушной игрушкой в руках принца, которая отдала бы ему всех северян по очереди. Я тебя такой не воспитывала. Но ты и не была никогда моей дочерью. Гнилое яблоко от гнилой яблони недалеко падает.

Отец побледнел. Задели эти слова и меня. Глупая, гнилая девчонка, значит… Может, я такой и была, когда ехала в Артин. Но сейчас все изменилось, и так легко меня с толку уже не сбить.

— Давай будем честными, — тихо сказала я. — Настоящие причины вашего союза — это зависть и жадность. Артинцам больше повезло с землей в их владениях — она плодороднее. Но и у нас есть то, чего нет у них: янтарь, морские гавани, корабли и многое другое. Но зачем договариваться, искать взаимную выгоду, если можно взять силой столько, сколько хочешь?

— Ты молода, — прошипела Фира. — Ты не видела смертей. Твои дети не умирали в войне с южанами, а внуки не оставались сиротами. Тебе не понять.

— Зато мне понять, — рыкнул отец. — Я сам с ними воевал не раз, и не у одной тебя из-за артинцев погибали родные. И все-таки я отдаю свою дочь за одного из них, чтобы прекратить раздоры.

— В самом деле? Или все это задумывалось ради мести Белтеру? А может, ради того, чтобы набить брюхо на выгодных условиях торговли с Артином? Где в этот момент была гордость настоящего северянина?

Забывшись, Фира даже сделала шаг вперед. С каждым вопросом она двигала головой так, будто пыталась острым носом-клювом заклевать отца.

Он, наоборот, оцепенел. Тело напряглось, обрисовались крепкие жилы. Было заметно, что он едва удерживается от того, чтобы броситься на Фиру с голыми руками, наплевав на любой яд.

— А твоя гордость где была, женщина, когда ты убивала мою жену и свою госпожу, которой клялась в верности? Где была твоя хваленая северная честность, когда вступала в сговор с артинцами — людьми, которых ты называешь врагами! — чтобы вероломно избавиться от моей дочери?

— Кто-то должен был это сделать, чтобы позор одного человека не нес на себе весь народ!

Мне оставалось лишь покачать головой. Неужели в самом деле кто-то мог воспринимать мир между двумя народами как беду и позор? Не знаю, до чего еще договорилась бы Фира, но ее взгляд упал на Белтера. И хотя его губы не шевелились, по нему все равно было заметно, что он на чем-то слишком сильно сосредоточен для нечаянного свидетеля чужой ссоры. А что еще мог делать мастер водной магии, как не читать заклинание?

Осознание подвоха заставило Фиру широко распахнуть глаза и прерваться на середине слова. Выражение ее лица сменялось за доли мгновения: от злости на меня и моих родителей до растерянности, испуга и ярости. Служанка с неожиданной для немолодой женщины прытью отскочила к двери и замахнулась рукой, словно собиралась облить ядом всех в кабинете.

Эйдар тут же кинулся ко мне, закрыть меня от брызг, а артинский стражник, несмотря на боль, — к принцу. Но Тайрин был еще быстрее. Он не зря помалкивал все это время — стоило Фире отпрыгнуть, как с его пальцев сорвались золотые искры.

Жидкость из флакона с отравой ударилась о магический щит и расплескалась, окатив ахнувшую служанку потоком яда. Белтер завершил заклинание мгновением после, но с тем, что попало на кожу, было уже ничего не сделать. Фира, пошатнувшись, со стоном прислонилась к щиту.

— Я держу ее, — Малдорэйн вытянул руку по направлению к женщине, как будто сжимая что-то в кулаке. — Тайрин, убирай щит. Она не будет сопротивляться.

Фира и в самом деле странно дернулась, но с места сойти не смогла. Осознав, что она с головы до ног оплетена заклинаниями, служанка прошипела:

— Трусы! Даже с женщиной не можете справиться без магии!

— Можем, — отец подошел так близко, что нависал над ней, как скала. Его руки дрожали. — И сделаем. Дайте мне меч! Я не отпущу человека, который убил мою жену.

— Папа, стой!

Он вздрогнул. Я впервые за много лет назвала его не холодно-вежливым «отец». Воспользовавшись его удивлением, я заговорила так быстро, как могла.

— Не трогай ее. Пусть ее заберет стража. У мамы не было справедливого суда, с ней расправились грязно и подло. Давай не будем уподобляться нашим врагам.

Отец медлил с ответом. К счастью, мне на помощь пришел Эйдар. Пока другие слуги поторопились звать на помощь еще стражу и целителя для раненого артинца, северянин уже связывал Фире руки.

— Соглашусь с вашей дочерью, господин Невард. Этой женщине, — Эйдар все равно что выплюнул последнее слово, видимо, стесняясь ругаться при нас, — захотят посмотреть в глаза многие из наших воинов. Особенно те, кто еще помнит госпожу Танию и ее доброту.

— Соглашусь и я, — произнес Белтер. — Ваша служанка оказалась шпионкой наших врагов и подняла руку на наследника престола. Убьете ее сейчас — подарите быструю смерть. А предатели такого не заслуживают.

— Будь по-вашему, — отец неохотно отступил. — Ваше высочество, надеюсь, вы не дадите ей избежать наказания.

— Ни в коем случае, — заверил Тайрин. Хмуря светлые брови, он наблюдал за тем, как подоспевшая стража помогает Эйдару связать Фиру. — Это дело чести. Я не отпущу человека, который лишил матери мою невесту и дважды чуть не разжег войну между нашими народами.

— Тогда я буду вдвойне рад, что наши земли свяжут миром не бумаги, а брачный союз между вами и моей дочерью.

Отец и принц пожали друг другу руки. Выражение лица Фиры в этот момент сложно было бы передать словами. Вряд ли она могла подумать, что своим предательством только укрепит отношения между родом Шенай и Артином.

Служанку закончили связывать, и стража потащила ее, упирающуюся, из комнаты. Я надеялась, что у Фиры хватит гордости уйти спокойно. Однако в последний момент она повернулась и с презрением плюнула мне под ноги.

— Весь ваш род гнилой, и принцевский ничуть не лучше. Чтоб вам и вашим детям подохнуть да порасти быльем!

Эйдар тут же ударил ее, заставляя замолчать. И странное дело — когда я увидела, как бьют женщину, которая заменяла мне мать, внутри ухнуло болью. Еще хуже стало, когда Фиру вытолкнули из дверей, и сквозняк донес до меня знакомый запах молока и заботы, который я когда-то так любила.

Медленно, словно кости могли меня подвести, я вернулась обратно в кресло. Остальным моя помощь не требовалась — целитель уже подошел, чтобы залечить руку стражнику, а отец, Тайрин и другие мужчины были заняты произошедшим.

Еще какое-то время я просидела у огня, задумчиво наблюдая за пляшущими язычками. Праздник, разумеется, расстроился. Белтер подтвердил, что вино отравлено, и нужно было проверить всю еду на яд. Малдорэйн воспользовался случаем и все-таки сбежал. Извинился перед принцем и мой отец, сообщивший, что ему нужно побыть одному.

Я его понимала. Мне тоже стало грустно — и не из-за разрушившихся планов на вечер. Столько лет убийца матери находилась на расстоянии вытянутой руки! Я сама же по сути отправила ее на виселицу, но не чувствовала никакого воодушевления. Мне когда-то казалось, что это должно быть иначе. Удовлетворение, радость, осознание выполненного долга — вот какие эмоции должны были меня наполнять. А я мучилась болью и тоской.

Сколько еще в моей жизни встретится людей, готовых убивать, проливать целые моря крови из-за жажды власти, жадности и других пороков? Я ведь чуть не стала такой же. И как хорошо, что на моем пути встретились совсем иные люди — Тайрин, Белтер, умные и понимающие, готовые прощать. Было легко решить, что Фире не повезло, что она не знала в жизни ничего подобного, но это была бы ложь. Моя попытка обмануть себя и оправдать женщину, которая помогала меня растить и из-за которой теперь у меня в сердце образовалась дыра.

Фира сама выбрала свою дорогу, и очень давно. Но есть тысячи девушек и юношей, которые все еще стоят на распутье, как месяц назад это было со мной. Возможно, мой долг — помочь им, предостеречь от ошибок? И тогда эта дыра внутри затянется.

Я очнулась от прикосновения к плечу. Тайрин пододвинул кресло и сел рядом. Рыжие отблески огня танцевали теперь и в его глазах.

— Как ты? Помню, ты говорила, что Фира была тебе близка.

— Да… Была. В голове не укладывается, что она отравила мою мать и пыталась избавиться от нас всех.

— Но ты все-таки сделала это — нашла убийцу. И заодно спасла нас. Спасибо тебе за это.

На мою ладонь, покоившуюся на колене, легла сильная и теплая рука принца. Он ободряюще улыбнулся. Не знаю, почему, но на душе от этого стало легче.

— И тебе тоже спасибо, — смутилась я. — Потому что без тебя, без твоей уверенности в лорде Белтере я до сих пор считала бы, что убийца он. А Фира так бы и продолжала плести заговоры.

— Значит, хвала богам, что мы встретились. Ну а теперь-то, после того как поймали Фиру, ты чувствуешь, что все закончилось?

Я прислушалась к себе.

— Знаешь… Думаю, да. Мы поймали всех врагов, а я поняла, что мне надо делать и какой быть.

— Тогда все это тем более не зря, — успокоил Тайрин. — Кстати, закончился еще и сегодняшний день. Не хочешь, чтобы я проводил тебя до твоих комнат?

Через окно в комнату и в самом деле вливалась тьма. А ведь буквально только что садилось солнце, и мы собирались отметить нашу победу.

Я кивнула.

— Да, проводи, пожалуйста. Буду рада, если этот сумасшедший день завершится рядом с тобой.