Дочь врага Российской империи. Ведьма

Глава 39

Мягко, сухо, тепло. Уютно.

Я открыла глаза и увидела Саву, склонившегося надо мной.

— Са-а-авушка… — выдохнула я, жмурясь от удовольствия.

— Бестолочь, — произнес Сава голосом баронессы. — Ты Яре все мозги отшиб!

— Можно подумать, я нарочно, — огрызнулся Венечка.

— Не он это, — прогудел ведьмак. — Это мы с кисонькой перестарались.

Я моргнула, и любимые черты поплыли, сползая, словно краска, с лица баронессы. Под лопатку тут же впилось что-то острое, и я почувствовала холод.

— Мяу! — пожаловалась Карамелька, запрыгивая мне на грудь.

«Тебя без присмотра нельзя оставить», — перевела я и села, придерживая химеру.

Так, так… Мы все еще рядом с дубом, только действующих лиц прибавилось. Перед тем, как потерять сознание, я услышала голос ведьмака. Оказывается, и баронесса тут.

— Зачем? — спросила я, чертя в воздухе овал.

Могу понять, отчего старшие решили меня проконтролировать, проклятия я не каждый день снимаю. Особенно собственные, десятиуровневые. Но зачем они иллюзию Савы использовали? И, главное, как? Тут, кроме меня, только Венечка эспер.

— Это не то, что ты подумала, — догадался Тимофей Иванович. — Это твоя конфетка…

— Карамелька, — поправила я его, перебивая.

— Я и говорю, конфетка, — усмехнулся он. — Так вот, она негатив по привычке оттягивала, а я усилил возможные приятные ощущения. Савушка у нас кто?

— Мой парень, — ответила я.

— А, я так и подумал. Ты увидела того, кого хотела увидеть сильнее прочих. И почувствовала то, что помогло тебе прийти в себя.

— С-спасибо…

Я все же клацнула зубами. Лето, жара, но тут прохладно, да и вода в ручье ледяная. Веню тоже потряхивало. Применять магию для сушки и обогрева отчего-то не хотелось. Не уверена, что дубу это понравится.

— Идти можешь? — спросила у меня баронесса.

— Я донесу, — отозвался Тимофей Иванович.

— А ты? — Она повернулась к Венечке.

— Я в порядке, — ответил он. — Дойду.

— Я тоже, — сказала я, отказываясь от помощи.

Больше я ни о чем не спрашивала. До избы, где жила Глафира, мы шли молча. Не знаю, почему старшие выбрали это место. Наверное, дом баронессы находился дальше, и они беспокоились, что по дороге я вновь прилягу в обморок. Но я чувствовала себя вполне сносно. Только мокрая одежда мешала.

Глафира встретила нас с кипящим самоваром, и я поняла, что она знала о планах ведьмака и баронессы навестить нас с Венечкой в месте силы. И на стол уже накрыто: мед, сладости, нехитрое угощение. И для каждого приготовлена чашка. Ваня определенно помогал Глафире, а не осматривал окрестности.

Ой, всё. Надоело видеть во всем подвох. Ничего удивительного в том, что старшие тут распоряжаются. Это их территория. А я — ведьмочка неразумная, опасная для окружающих. Судя по взгляду баронессы, что я то и дело ловила на себе.

Главное дело сделано, проклятие снято. Теперь надо найти разумный предлог, чтобы уехать в город. Не собираюсь я здесь оставаться.

— А Мишка? — спохватилась я после третьей чашки чаю. — Он уже должен подъехать.

Я переоделась в безликое ведьмино платье, оставшееся тут за ненадобностью. Венечке помогли высохнуть. Глафира хлопотала у полки с травами и горшочками, выполняя указания баронессы. Ваня и Веня слушали рассказ ведьмака о полезных свойствах меда.

— Светлана его проводит, — сказала баронесса.

— Куда? Сюда? — удивилась я. И не выдержала. — А здесь у нас что за собрание? Чего еще я не знаю?

Баронесса взглянула на меня укоризненно, но ответить не успела, в избу заглянул Мишка.

— К вам можно? — поинтересовался он нарочито весело.

Тимофей Иванович поднялся.

— Пойдем-ка, прогуляемся, — сказал он Мишке. И добавил, повернувшись к баронессе: — Мы недолго.

— А нам в город пора возвращаться, — подскочила я. — Веня поможет Глаше убрать со стола, а я покажу Ване водопад. Миша освободится, и поедем.

Баронесса тихонько вздохнула.

— Лея… кхм… Алевтина Генриховна, — обратился к ней Тимофей Иванович. — Я экзамен принял. Ты и сама все видела.

Баронесса кивнула.

— Экзамен? — спросила я.

Тимофей Иванович хмыкнул и толкнул дверь. Мишка еще раньше скатился по ступенькам. Судя по его эмоциям — предвкушал беседу с учителем. Но я за друга больше не переживала. Тимофей Иванович не пылал праведным гневом, наоборот, был настроен миролюбиво.

— Тимофей Иванович сказал, что помог тебе получить силу, оставленную в наследство, — издалека начала баронесса.

— Да, — подтвердила я.

— Ты знаешь, что ее слишком мало, чтобы что-то изменить. Ты и без нее очень сильная ведьма.

И куда это она клонит? У меня тревожно засосало под ложечкой. Венечка заерзал, бросая взгляды в мою сторону. Я и забыла, что теперь он тоже меня чувствует.

— Алевтина Генриховна, простите, что перебиваю, — встряла Глафира. — Может, нам всем лучше выйти?

— Нет необходимости, — ответила она. — У вас же нет секретов друг от друга?

— Останьтесь, — попросила я.

— Яра, кто обучал тебя ведовству? — спросила баронесса. — Твой опекун не могла этого сделать. Она сама была необученной ведьмой.

— Никто, — ответила я. — То есть, Лариса Васильевна обучала, но простым вещам. Бытовым. Об основах говорила. Эм… о правилах. Например, рассказывала, чем опасен приворот.

Максимум правды, чтобы скрыть вранье. Венечка может почувствовать уловку. А баронесса? Ведьмы не эмпаты, но у них какие-то свои методы, они могут отличить правду от лжи.

— Допустим, — согласилась баронесса. — Все началось, когда ты сняла проклятие с того парня… Степана, кажется? Или раньше?

— Всё — это что? — уточнила я.

— До этого ты применяла только бытовое ведовство?

— Пожалуй, и им не пользовалась, — призналась я. — Так что, да, с того момента. Хотя…

Я вспомнила, как прокляла Клаву. И то зелье для дуэли с Ольгой, оно тоже из прошлой жизни. Но баронесса спрашивает не об этом.

— Не знаю, откуда пришли эти знания. Слова сами возникают в голове. И то, что я вижу… вернее, как я вижу… Так мне проще работать со структурой мира. Нет, кое-какие книги я все же читала. Но вот это ваше… услышать мир…

Я отрицательно покачала головой.

— Что ж, такое тоже бывает, — задумчиво произнесла баронесса. — Я слышала такие истории. Наверное, если покопаться в архивах, то можно найти записи…

Венечка, Глафира и Ваня вели себя тихо, как мыши. Казалось, они даже дышат через раз. Если сейчас еще и какое-нибудь пророчество всплывет, у меня нервы не выдержат.

Но нет, пронесло. И о картах судьбы баронесса тоже не вспоминала.

— Тимофей Иванович прав, — продолжила она. — Мне нечему тебя учить. Разве что ты все же решишь вступить в Ковен…

— Нет, — выпалила я. — Спасибо, но нет. Так я могу возвращаться в город? Обучение закончено?

— Если позволишь дать совет… — Баронесса как-то странно на меня посмотрела. И будто сомневалась, стоит ли что-то советовать.

— Да, конечно, — вежливо ответила я.

— Сохрани это в тайне, — сказала она. — Приезжай сюда, хотя бы в гостевой дом, вместе с братом.

— Зачем? — удивилась я.

— Чтобы тот, кто хочет тебя использовать, не узнал ничего лишнего.

— Тот, кто хочет использовать, это…

— Тише, Яра! — перебила меня она. — Никаких имен!

— Вы не хотите… или не можете? — не сдавалась я.

— Всему свое время, — ответила она. — Поверь, так будет лучше. Я могу рассказать… многое. Но ты сама должна понять, иначе сложно будет поверить.

— Поздно не будет? — тихо спросила я. — Моего брата обвиняют в убийстве, которого он не совершал. Я ничем не могу ему помочь. А ваш выбор… это молчание?

Баронесса отрицательно покачала головой.

Наверное, зря я так. Если допустить, что ее связали клятвой, а она хочет мне помочь, то обвинения жестоки.

— Простите, Алевтина Генриховна, — сказала я вслух.

— Будьте осторожны. — Баронесса встала из-за стола. — Это всех касается. Глафира, проводи меня. Яра, дождись Тимофея Ивановича.

Ваня и Веня занялись уборкой. Я уставилась в одну точку, пытаясь осмыслить то, что ускользало от понимания.

Верховная Ведьма на моей стороне? Почему? Это особенно непонятно, если князь Разумовский — ее внук. Даже если они не родственники, ее желание помочь… странное. Ведьмы как-то были замешаны в деле Морозова? Или интерес Алевтины Генриховны исключительно во мне, как в сильной ведьме? Или же, что гораздо логичнее, игра идет на высоком уровне. Государственном?

Хотелось со всей силы врезать кулаком… да хоть по столешнице. Она крепкая, деревянная. Выдержит. А боль хоть немного прочистит мозги. Одни вопросы! Как же мне надоело задавать вопросы и не находить на них ответы!

— Веня, — произнесла я строго. — Мне нужна твоя помощь.

Он поставил на полку горшок с медом и повернулся ко мне.

— Расскажи мне об императоре, — попросила я. — Неофициальную, так сказать, версию. Сплетни и слухи. И об императрице.

— Сейчас? — уточнил Венечка.

— Нет, попозже, — вздохнула я. — Сейчас, пожалуй, не время. На обратном пути. А еще я совсем не интересовалась политикой. Не той, что в новостях, а…

— Сплетни, слухи, подковерные игрища, — кивнул он. — Могу облегчить тебе задачу. Я интересовался… всем этим. И определенные выводы сделал.

— Да, только делится ими не хотел, — напомнила я.

— Яра, кто старое помянет, тому глаз вон, — сказал Венечка.

— А кто забудет, тому оба, — хмыкнул Ваня.

Венечку возмутили эти слова. Все же Ваня младше, и его вмешательство, и правда, было бестактным. Сделать брату замечание я не успела, вернулись Мишка с Тимофеем Ивановичем, а следом за ними — и Глафира.

— Погуляйте где-нибудь полчасика, — велел Тимофей Иванович. — А ты, Яра, останься.

Никто и не подумал возражать.

— Пойдем, проводишь меня, — сказал Тимофей Иванович, — по дороге и поговорим.

— И вас ведьмина тропа не пропускает? — восхитилась я.

— Да я ж вроде мужчина, хоть и ведьмак, — хохотнул он. — Нет, милая девочка, из этого правила не может быть исключений.

Карамельку я взяла с собой. Она объелась меда, ее клонило в сон, но я заметила, что химера набирает вес. Вот пусть и разомнется после сытного обеда.

— О чем вы хотели поговорить? — спросила я вежливо, так как Тимофей Иванович молчал.

— Ты ни о чем не хочешь спросить? — задал он встречный вопрос.

— Мм… Нет, — ответила я. — То есть, хочу, но еще не время. Я еще не разобралась…

Я запнулась, не зная, как продолжить.

— Стоит ли мне доверять? — подсказал Тимофей Иванович. — Особенно после того, что я не смолчал о ваших поисках.

— Вы промолчали, — возразила я. — Не Алевтине Генриховне вы должны были доложить об этом.

— И ей тоже. Но не только, твоя правда.

— Кое о чем спрошу, — решилась я. — Эти ваши… карты судьбы… Их, случайно, не мой дедушка составлял? Он у вас прячется?

Тимофей Иванович крякнул и остановился. Уставился на меня… в восхищении.

А вот и ниточка. За нее и потяну. Аккуратно, чтобы не оборвалась.