Дочь врага Российской империи. Ведьма

Глава 20

Трое. Нет, пятеро. Двое отстали, но теперь догнали приятелей. Если судить по виду, гонору и развязному поведению — местная гопота. Из тех, что обирают припозднившихся туристов.

— Ты чего, дядя? — засмеялся один из парней. — Лопатник гони, и соситесь дальше.

— Во-во, — поддакнул ему другой. — А то девку твою…

Договорить он не успел, Сава точным и быстрым ударом отправил его в нокаут. Причем так удачно, что падающий зацепил товарища, и они оба завалились в кусты.

— Чё за беспредел, дядя⁈ — возопил тот, кто требовал бумажник.

Щелкнуло лезвие складного ножа. Сава ушел от удара, схватил нападавшего за запястье, вывернул кисть, заставляя разжать пальцы. Одновременно ногой врезал тому, кто пытался подобраться сбоку. Тут из кустов выполз тот, кого забросило туда по инерции.

Происходило все очень быстро. Я достаточно поднаторела в технике ведения боя, чтобы замечать детали. Сильно чесались кулаки, я с удовольствием помогла бы Саве, но решила, что ему будет приятно самому раскидать гопников. И он прекрасно с этим справился.

Собственно, закончить бой, не начиная его, Сава мог легко. В его арсенале хватало боевых магических приемов, а гопота полагалась исключительно на физическую силу. Можно было поступить еще проще: напугать иллюзией или спроецировать панический страх. Но Саве хотелось размяться, и я его понимала.

Один из гопников подкрался ко мне, уверенный, что делает это незаметно. Не знаю, на что он надеялся. Я подпустила его ближе, сгребла и приложила об скамью.

— А-а-а! — взвыл парень.

Его товарищи уползали с поля боя, волоча на себе бесчувственное тело того, кто улетел в кусты первым.

— Милый, подскажи, — обратилась я к Саве, — не могу решить, чем его наградить. Энурезом или диареей?

— И тем, и другим, — посоветовал Сава.

— Н-не надо! — клацнул зубами парень. — Я больше не буду!

И не потребовалось объяснять, что такое диарея.

— Барышня, я не знал, что вы ведьма. Честное слово!

— А не ведьму, значит, обижать можно⁈ — рассердилась я и тряхнула его, вновь приложив к скамье.

— Нет! Не надо! Я больше не… А-а-а…

— Да отпусти ты его, — вздохнул Сава. — У него и без твоего проклятия… энурез с диареей накроют.

Но пинка под зад ему на прощание отвесил.

— И это случайность? — спросила я, когда мы вновь остались одни.

— Чтобы нас напугать, нужны противники посильнее подвыпивших оболтусов, — сказал Сава. — Надо местным передать, чтобы патрулирование парка усилили. Вроде ж идет в городе чистка?

— Видимо, до этих еще не добрались, — ответила я. — Скажу. Ты как? Цел?

— Обижаешь.

— Забочусь, — возразила я, отряхивая несуществующие соринки с его рубашки. — Как порядочная девушка.

Он поймал меня за руки, долго смотрел в лицо. Ночью, при свете тусклого фонаря, его голубые глаза казались темными.

— Можно тебя украсть? — едва слышно выдохнул Сава. — Утром верну.

Я отрицательно качнула головой, высвобождаясь.

— Он не поверит… в новую ссору. Если мы будем вместе после того, что…

— Ты права. — Сава гулко сглотнул. — Здесь его нет, но за квартирой он может следить.

— Возможно, и за Мишкиным домом. Сава, я…

— Пойдем в машину, — перебил он. — Пока из кустов еще кто-нибудь не выполз.

Он взял меня за руку. Мы вновь стали спускаться по дороге.

— Сава, я еще ничего не рассказывала нашим о Головине. Только Глафире. Они знают, что он у ведьм… ману собирал. И все.

— Не рассказывай. Я возьму вину на себя.

— В смысле…

— Пусть думают, что это я тебе изменил.

— Но это ложь.

— Хочешь рассказать им правду? Тогда они начнут нас мирить. Но не это главное. Я не хочу, чтобы вина лежала на тебе, даже гипотетически.

— А я против!

— Яра, это ненадолго, я уверен. И согласен с тобой, что обманывать друзей нехорошо. Но их честные эмоции будут убедительнее наших лживых. Глафиру Разумовский не знает. Она сама не проговорится?

— Точно я могу только за себя говорить.

— Не понимаю, как ты могла, — вздохнул Сава. — Не обвиняю, но странно это, согласись. Такое впечатление, что ты доверилась этой ведьме с первого взгляда. Уверена, что тут обошлось без их штучек?

— Я думала об этом, — призналась я. — Мне и самой было странно. А потом я поняла, что устала. Устала быть подозрительной. Я хочу ей верить. Пусть обманет, пусть предаст… Справлюсь. Но я ей верю. Кстати… — Я ехидно улыбнулась, хоть Сава этого и не видел. — Я тоже ведьма. Приворота не боишься?

— Где твое приворотное зелье? Выпью, не задумываясь.

Невозможный мужчина! Потому что невозможно быть таким… милым.

Телефон в кармане издал пронзительную трель и завибрировал. И у Савы — тоже. Только ему звонили, а мне пришло сообщение.

— Да, Александр Иванович, — ответил Сава.

Я взглянула на экран. Семь пропущенных вызовов! Но как?

— Полагаю, связи не было. Здесь мало вышек, — сказал Сава, отвечая и на мой вопрос. — Да, Яра со мной. Передаю.

— Я… Мы из больницы идем, я не подумала! — выпалила я сразу же. — Простите, Александр Иванович. Как Матвей? Его отпустили?

— Все не так просто, Яра. — Голос его звучал устало. — Знаешь ресторан «Кавказ»?

— Тот, что на бульваре? Да, знаю.

— Приходите туда. Я вас жду.

— Хорошо. Будем минут через двадцать.

— Не стал говорить по телефону? — догадался Сава.

— Сказал, что все сложно. Ждет нас в ресторане.

— Надо прибавить шаг.

— Александр Иванович даже мысли не допускает, что мы можем поссориться, — заметила я. — Тут уже недалеко, не беги.

— Ему скажем правду. Всем остальным ты пожалуешься, что я ревную тебя к Головину из-за того, что он торчит у ведьм. Потом все узнают, что я увлекся новой девушкой. Яра…

Сава остановился и развернул меня лицом к себе.

— Яра, я буду очень убедителен, — произнес он тихо. — Я заранее прошу прощения…

— Девушку тебе не жалко? — спросила я.

— Какую?

— Новую. Ты ж не меня обманывать будешь, а ее.

— А… Договорюсь с кем-нибудь.

— Лучше сразу скажи Разумовскому, что это обман.

— Черт… Да и ладно! Обману. Не замуж же я ее позову. Может, обойдусь без девушки. По обстоятельствам.

Дорога уже вывела нас к Колоннаде. Еще немного вперед, пройти мимо Нарзанной галереи — и мы на месте. Забирать машину смысла нет.

Александр Иванович выбрал столик в зале, не на веранде.

— Ужинали? — спросил он. И кивнул, получив отрицательный ответ. — Я так и думал. Заказал и вам тоже. Шашлык, рыба, салат, овощи на мангале.

— Александр Иванович, не томите, — попросила я.

Он взглянул на меня хмуро.

— Павел Шереметев убит вчера, около полудня. Смерть наступила от удара тупым предметом по голове. Конкретно — камнем. Его нашли рядом, со следами крови. Как давно он в Кисловодске, чем тут занимался, не знаю. Выясняют. Управление внутренних дел не горит желанием делиться материалами дела с эсперами. К тому же, я лицо заинтересованное.

— А Матвей? — нетерпеливо спросила я.

— У Матвея нет алиби. В управлении утверждают, что никто не посылал его искать козу в Березовском ущелье.

— То есть… как? — удивилась я.

Александр Иванович развел руками.

— Но ведь можно установить, был ли телефонный звонок, откуда, от кого, — сказал Сава. — Можно найти того, кто заявил о пропаже козы. Миша говорил, как его зовут…

— Дед Еремей, — подсказала я. — Да, и, заодно, показать его Ване. Тот ли это дед, что отправил его искать собаку.

— Какая еще собака? — спросил Александр Иванович.

Мы с Савой переглянулись. О том, что Ваня нашел труп Шереметева, кроме нас никто не знал. Мне пришлось рассказать эту историю с самого начала.

— Звонки проверяют, — сказал Александр Иванович, когда я закончила. — Из управления никто не звонил. На проверку телефонной линии Ракитиной нужно получить разрешение. Деда можно найти, допросить и даже показать Ване. Но Матвея это не оправдает.

— Вы так говорите, будто верите в то, что Матвей мог убить, — проворчала я.

— В теории — мог, — совершенно спокойно произнес Александр Иванович. — Его учили убивать. И у него есть мотив. Но Матвей не выслеживал Павла, у него нет осведомителей, он не оставил бы Ивана одного без веской причины, он не способен на хладнокровное убийство, он не разложил бы вокруг трупа свои вещи. Я очень хорошо знаю Матвея. Лучше вас обоих. Выследить и убить — не про него. А если бы убил случайно, то сразу признался бы, сдался властям. Мне не нужно проводить ментальное сканирование, чтобы убедиться в том, что Матвей не виновен. Но доказательств против него много, а наоборот — ни одного.

— Надо ждать разрешения на ментальный допрос? — спросил Сава.

— Ментального допроса не будет.

— Как⁈ — ахнула я. — Почему? Он отказывается?

— О кляксах вы уже слышали, — сказал Александр Иванович. — Ваша новая знакомая… Глафира?

Я кивнула.

— Она вас не обманула, все так. Но есть то, о чем она не знает. Ведьмы чувствуют аномалию, могут определить ее границы и ведовать внутри зоны. Зона поглощает магическую энергию, поэтому магия либо искажается, либо не действует вовсе. Для обычных людей зона безопасна, они ее не чувствуют. Но она влияет и на них.

Александр Иванович замолчал, потому что принесли еду. Я изнывала от нетерпения и выпалила, едва официант отошел от стола:

— Каким образом влияет?

Александр Иванович взглянул на Саву.

— Есть варианты?

— Что-то, связанное с эсперами, — ответил он. — С мыслечтением?

— Искажение ментальных полей, — кивнул Александр Иванович. — Любая ложь человека, побывавшего в аномальной зоне, воспринимается эспером, как истина. Ментальный допрос Матвея будет считаться недостоверным. Так что, дети мои, надо искать настоящего убийцу. И реальные доказательства невиновности Матвея. Так сказать, материальные.

Новость, мягко говоря, отвратительная. Сава сжал мою ладонь.

— Вам надо поесть, — сказал Александр Иванович. — Через «не могу» и «не хочу». Силы понадобятся. Сава, Яра… Я делаю все возможное. В конце концов, Павел замешан в преступлении, шпионаж — это не шутки.

— Спасибо, — выдавила я. — Вы очень добры к Матвею… учитывая обстоятельства.

Александр Иванович сделает все возможное, я в этом уверена. А я… поставлю на невозможное. Что-то устала я бегать от вызова, что упорно бросает мне князь Разумовский.