Дочь врага Российской империи. Ведьма

Глава 10

Из лесу к реке вышел медведь. Присел на задние лапы, а передней почесал в затылке. Из кустов выкатился заяц. Ничуть не испугавшись медведя, он запрыгал по дну обмелевшей речки. На него упала тень. Раскинув крылья, над рекой пролетел орел. Он приземлился на валун, возле которого спала рыжеволосая девушка.

— Да спит она, спит, — низким мужским голосом произнес медведь, обращаясь к орлу.

Тот, наклонив голову, прислушался к дыханию девушки, взмахнул крыльями и пересел ближе к медведю.

— Лель, не мельтеши, — проворчал он.

— Мара опаздывает, — ответил заяц, но угомонился, бесстрашно устроился между медведем и орлом.

— Не только она, — заметил медведь.

— Я давно тут. — На берегу появился бобер. — И зачем вы все явились? Хватило бы одного Велеса.

Хлопая крыльями, на траву опустился черный лебедь.

— Мы ответственны… за того, кого переселили… в этот мир, — прошипел лебедь. — Долго же ты собирался… познакомиться с ней.

— Время еще не пришло, — огрызнулся бобер.

— Даже сейчас? — удивился медведь.

— Даже сейчас.

— Тогда зачем? — спросил заяц, шевельнув ушами.

— Мара, ты подарила ей вторую жизнь, — сказал бобер.

Лебедь склонил голову.

— Святогор, твой дар сделал ее эспером.

Орел согласно заклекотал.

— Подарок Велеса — химера.

Медведь рыкнул довольно.

— И бесполезная настоящая любовь от Лель, — вздохнул бобер.

— Любовь не может быть бесполезной, — возразил заяц.

— От нее одни проблемы, — отмахнулся бобер. — Но теперь и я могу подарить кое-что полезное.

— Что⁈ — хором спросили медведь, орел, заяц и лебедь.

— Память, — ответил бобер.

— Это против правил, — возразил лебедь. — Это навредит психике.

— Кто бы говорил о правилах! — неожиданно зло рявкнул бобер. — Ты! — Он ткнул лапой в лебедя. — Ты позволила ей помнить о прошлой жизни. — Ты! — Медведь прижал уши. — Ты наделил химеру волшебной силой. — А ты! — Орел демонстративно отвернулся. — Ты повысил уровень ее магических способностей до абсолюта. Я уж молчу, что кое-кто… — Заяц спрятался в траве. — Забыл о законе трех даров! Я закрыл на это глаза. И теперь вы напоминаете мне о правилах⁈

— Между прочим… для тебя старались… — заметил лебедь. — Простой смертный… не справился бы…

— Я это ценю. — Бобер успокоился так же внезапно, как и вспылил. — И я хочу ей помочь. Ваше согласие мне не нужно. Я лишь попросил Велеса показать мне девушку, чтобы не ошибиться.

— Зачем ей память? — спросил заяц, высовываясь из травы. — Как она ей поможет? Она вспомнит о казни, о тех, кого оставила в том мире…

— Местные ведьмы настроены решительно. Они не выпустят ее отсюда в ближайшие пару лет, причем на законных основаниях, — сказал бобер. — Но в прошлой жизни она тоже была ведьмой. Что плохого в том, что знания вернутся?

— Справедливо, — первым произнес орел.

— Справедливо, — повторил медведь.

— Справедливо, — согласился заяц.

— С-справедливо, — прошипел лебедь.

Бобер кивнул, и через мгновение над девушкой склонился мужчина о трех головах, и на каждой — золотая повязка на глазах и на устах.

— Твой пароль: янтарь, — услышала я.

И проснулась.

Сердце бешено колотилось. Страшно — жуть! Еще во сне я узнала Мару, Велеса, Святогора и Лель. И догадалась, что пятый бог — Триглав. Но увидеть его так близко… Брр-р!

Я прислушалась к ощущениям. Вроде бы сон обо мне? Но никаких изменений я не ощущала. Память о прошлой жизни не вернулась. Все это — игра воображения? Все же это место силы, не просто так ведьмы тут поселились.

На лекцию я успела. Пожилая ведьма рассказывала нам о разрешенном, условно-разрешенном и запрещенном ведовстве и о ведьмовском праве. Наконец-то хоть что-то полезное! Вторая лекция, о заговорах, мне тоже понравилась.

Я заметила, что у «двоечниц» индивидуальное расписание. Глафира, например, лекции не слушала, занималась самостоятельно в библиотеке.

Светлана появилась после обеда, ближе к вечеру, и сразу же поинтересовалась, как мои успехи. Я не захотела рассказывать ей о сне.

— Ничего, — сказала она, выслушав мое вранье. — Я и не рассчитывала, что ты сразу услышишь слово. Старайся, без этого другие практические занятия не имеют смысла. Пойдем, Алевтина Генриховна ждет.

— Нет, нет и нет, — сказала баронесса в ответ на мои просьбы.

И это я еще о Венечке не упомянула! Попросила разрешить мне тренироваться, проезжать на машине за шлагбаум и поселить Ваню в гостевом доме.

— Почему? — опешила я. — Ваня — подросток, я несу за него ответственность. Тренировки необходимы, от этого зависит моя жизнь. А с машиной мне будет проще выбираться в город.

— Ты хочешь, чтобы я удовлетворила твои просьбы, но не хочешь выполнить мою, — ответила баронесса. — Не ты ли собираешься отказаться от слуги?

«Венечка, гад, нажаловался, — поняла я. — Успел быстрее. Вот чего он добивается⁈»

— Эм… Понимаете, Алевтина Генриховна… Я же хочу ему помочь, — осторожно произнесла я. — Со мной он ману никогда не наберет. Наши отношения… эм…

— Вот и замечательно, — сказала баронесса. — Я не хочу, чтобы он набрал ману. Его мать… — Она стиснула зубы, помолчала и продолжила: — Впрочем, ты знаешь. И я уверена, что понимаешь. Из-за нее нас чуть не лишили всего, что удалось добиться за последние годы! Достаточно того, что ее не казнили.

— А-а-а… Дело в этом… — пробормотала я.

И разозлилась на себя, потому что тут же испытала жалость к Головину. Он старается, ему обещали… и заранее обманули.

— В чем же еще? — насмешливо поинтересовалась баронесса. — С тобой он ничего не добьется. Я выставила условие. Срок — до конца лета. Детка, не подведи.

Меня замутило. При следующей встрече не забыть бы поблагодарить Александра Ивановича за то, что он не позволил мне выбрать путь ведьмы. И Разумовского поблагодарю, язык не отсохнет.

— Поняла, Алевтина Генриховна, — кротко ответила я. — Я вас не подведу. Могу я вновь попросить вас…

— Светочка, оформи все, как полагается, — перебила меня баронесса. — Комнату в гостевом доме, пропуск для машины. И объяви ученицам, чтобы не беспокоили меня жалобами, Яре разрешены тренировки, если это не мешает учебе.

— Все сделаю, Алевтина Генриховна, — сказала Светлана. — Но мальчику тут будет скучно. Он не ребенок, все же тринадцать лет…

— Яра, он не должен мешать ведьмам, — предупредила баронесса. — И не определяй ему в няньки Вениамина.

Да я скорее сбегу из этой школы, чем Ваню Венечке доверю!

— Хорошо, Алевтина Генриховна, — произнесла я вслух. — Я буду забирать сюда Ваню изредка, когда некому будет за ним присматривать в городе.

— Замечательно. А Вениамина держи рядом. Нагружай работой, не переломится.

Пришлось согласиться и с этим.

Венечка ждал меня у гостевого дома. После визита к баронессе я отправилась туда, чтобы позвонить: узнать, как дела у Вани и как прошел первый день практики у Матвея, Мишки и Кати.

— Я велела тебе не показываться мне на глаза до завтрашнего дня, — напомнила я.

Венечка молча развел руками. Я выругалась про себя. Выглядел он… как побитая собака. Возможно, все было не так, как я себе представила? Он болтался без дела, баронесса это заметила, поинтересовалась причиной — и узнала о том, что он мне не нужен. Могла ли она наказать сына ведьмы за недостаточное рвение? Вполне. Теперь, когда я знаю правду о намерениях баронессы, мне его особенно жаль.

Вот за что мне все это!

— Здесь есть, где кофе выпить? — спросила я.

— Вечером? — уточнил Венечка.

— Я не просила заботиться о моем здоровье.

Меня весь день клонило в сон. Полагаю, из-за чистого горного воздуха. А еще нужно было позаниматься с Глафирой латынью, я ей обещала. Чай в школе — на любой вкус, а кофе никакого. И я вроде бы не сильно его хотела… пока не подошла к гостевому дому. Так отчего бы не озадачить Венечку несложным заданием?

— Покупаешь в городе зерна, мельницу, джезву, — перечислил он. — И пьешь по утрам кофе. Можешь послать в город меня. Я и песок раздобуду.

— Песок мне зачем? Ты хотел сказать, плитку?

— От чего ты в школе плитку запитаешь? — вздохнул Венечка. — Песок нагреть можно. Вроде бы тебе доступна такая магия.

— Понятно. Хорошо, это завтра.

— Сегодня могу угостить кофе. Если зайдешь ко мне в гости.

— Обойдусь, — сказала я. — Жди. Мне надо позвонить, потом поговорим.

Внушения я не чувствовала. И Венечка не ведьма, ему не доступны их фокусы с манипуляцией желаниями. То есть, в теории он не мог усилить мою жажду кофе. Однако я допускала, что чего-то не знаю. Ведьмы неохотно открывали свои тайны. Мало ли, чему мать могла научить сына… Нет, идти в гости к Венечке — плохая идея.

Трубку подняла Катя. Она сказала, что Ваня носится по улице с соседскими ребятами, но, если надо, она его позовет. У нее в санатории все прекрасно, после собеседования ее взяли на должность медсестры, а практику подпишут любую. Дежурства — сутки через трое. А ребята попали в оборот, потому что служба безопасности на ушах из-за визита императорской четы. Мишки и Матвея до сих пор нет дома.

Я рассказала Кате свои новости и попросила позвать Ваню. Пока ждала, принюхивалась к кофейному аромату, заполнившему холл, где стоял телефонный аппарат. Венечка все же решил сварить мне кофе? Или это какое-то навязчивое состояние? Я успела выставить щиты и провести очистку разума, есть у эсперов такой способ избавиться от искусственных ощущений. Запах кофе не исчез.

Ваня заверил меня, что у него все прекрасно. Перспективе поселиться у ведьм не обрадовался, хотя признался, что любопытно побывать в гостях. И намекнул, что я становлюсь похожа на матушку, которая желала контролировать каждый его шаг. Да-да, исключительно из чувства страха, что с ним случится что-нибудь нехорошее.

— Ты прав, — призналась я. — Но пойми, тебе я доверяю. Это все из-за того человека, что мы встретили на бульваре.

— По-твоему, я такой наивный, что меня конфеткой поманить можно, а я следом пойду? — хмыкнул Ваня. — Я все время с кем-то, а когда темнеет, один из дома не выхожу.

Рядом возник Венечка с чашечкой кофе. Он молча протянул мне ее, предлагая выпить. Стало неловко: и оттолкнуть стыдно, и принимать. Надо сказать ему правду о намерениях баронессы.

— Ладно, постараюсь не волноваться, — вздохнула я, взяла чашку и кивнула Венечке, мол, спасибо.

— И Карамельку забери, — сказал Ваня. — Пожалуйста. Ей жарко и скучно в городе. Хочешь, я попрошу Матвея повесить на себя маячок?

— Хорошо, договорились, — сдалась я.

Кофе был горячим, но не обжигал. И с пряностями. Я распробовала кардамон… и что-то еще.

— О, кстати! Чуть не забыл! — воскликнул Ваня, когда я собиралась прощаться. — Днем звонил Сава. Хотел вечером нагрянуть в гости, но я предупредил, что ты в школе, а тут будешь только на выходных.

— Спасибо, ты все правильно сказал, — одобрила я. — Пусть к экзаменам готовится.

Сава… Как же я соскучилась…

Я положила трубку и допила кофе. Вкусный. Надо будет спросить у Венечки рецепт. Я повернулась к нему, чтобы отдать чашку… и уронила ее от неожиданности.

— Сюрприз! — весело сказал Сава. — Ох, Яра, в какую ты глушь забралась! Еле отыскал. — Он понизил голос и спросил шепотом: — А этот что тут делает?

Он кивнул в сторону Венечки. Тот застыл сусликом, поджав губы.

— Это ты? — пролепетала я. — Правда, ты?

— Пощупай, — разрешил Сава, улыбаясь.

Вместо этого я крепко его обняла, прижимаясь к широкой груди.

— Так что тут делает Головин?

— Потом объясню, — выдохнула я и подняла голову. — Сава, как же твои…

Он поцеловал меня, заставляя замолчать.

— Я ненадолго, Яра. Ему обязательно смотреть?

Я увлекла Саву в комнату, что числилась за мной. Голова кружилась… от желания. Я чувствовала эмоции Савы, такие же яркие, как мои. Нас охватила страсть, и сопротивляться ей мы не хотели.

У нас так мало времени. Мы так соскучились друг за другом…

Значительно позже, утомленная, я задремала. И кофе не помог. Но это была приятная усталость.

— Яра⁈

Я встрепенулась, услышав возмущенный голос Савы. Чего это он? И почему… он у двери? Он только что лежал рядом…

Я резко села, закрываясь простыней. Сава, белый, как мел, стоял на пороге комнаты. Рядом с кроватью прыгал на одной ноге Венечка, поспешно натягивая брюки.

Это же сон? Я ущипнула себя за бедро. Больно! И еще больнее стало внутри, когда я поняла, что не сплю.