Ухорез

Глава 9

С праздником, дорогие и любимые дамы) Здоровья вам, взаимопонимания с близкими и родными, благоденствия и удачи во всех начинаниях)))

8 августа 996 г. от ВР.

…Половину ночи с воскресенья на понедельник мне снился батюшка. Завтракающим перед отъездом на смену, кружащим хохочущую матушку по гостиной, отжимающимся на пару со мной, рассматривающим мою добычу, сидящим в любимом кресле и, конечно же, возвращающимся домой. Что радовало нас до невозможности. Поэтому звонок будильника, прервавший очередной визит в счастливое прошлое, я счел избавлением, встал с кровати, сходил в туалет, натянул футболку, шорты, носки и кроссовки, выбежал из особняка и, постепенно разгоняясь, понесся вдоль забора поместья.

К сожалению, проложить вдоль него дорожку для любителей бегать на свежем… хм… городском воздухе никто не догадался, поэтому пришлось ломиться по «бездорожью». Зато я перепрыгивал через все, что можно было перепрыгнуть, уходил в кувырки под нижние ветви деревьев, с наслаждением смещался вправо-влево в декоративном кустарнике и вспоминал марш-броски по тайге. Дистанцию отслеживал по умным часам, а контролем пульса не задурялся, прекрасно понимая, что этот вариант «пересеченной местности» меня точно не умотает. Так оно и оказалось — пробежав «трешку», толком не вспотел. Поэтому решил, что буду считать эту часть тренировки половиной разминки, перешел на шаг, зарулил в СБ-шный зальчик и обнаружил в нем еще двух «жаворонков».

С Антоном просто поздоровался, а с рыжебородым здоровяком почти на голову выше меня еще и познакомился.

Потом хорошенечко разогрел связки и суставы, забинтовал руки и шагнул к облюбованному мешку. Пока стучал в низком и среднем темпе, Рыжий отрабатывал чудовищный правый боковой на мешке, висящем у ринга. А после того, как я набрал «крейсерскую скорость» и перешел на многоударные комбинации, он заинтересовался, понаблюдал за мной минуты, эдак, полторы-две и вежливо спросил, нет ли у меня желания отработать то же самое, но в паре с толковым спарринг-партнером.

Я, естественно, обрадовался, заявил, что желание имеется, заметил, что он надевает легкий тренерский «жилет», и посоветовал поменять эту приблуду на самую жесткую.

Геннадий сказал, что хорошо набит, но послушаться — послушался. Вот я ему мысленно плюсик и поставил. Второй — ибо оценил и вежливость. Потом натянул «блинчики», следом за здоровяком закатился на ринг, встал, медленно показал, какую связку собираюсь отшлифовать, и начал неспешно ускоряться. Чтобы здоровяк насобачился подставлять лапы в нужной последовательности и сообразил, в какой момент необходимо выводить «переднее» бедро из фокуса атаки. Почувствовав, что спарринг-партнер «поймал» схему движений, я плавно поднял скорость до уровня, на котором лапы «возникали» в нужных положениях вовремя, предупредил, что начинаю вкладываться в удары, и на протяжении двадцати повторений плавно добавлял «тоннаж». А потом СБ-шник разорвал дистанцию, выставил лапы «щитками» и заработал третий плюсик:

— Олег Леонидович, вы бьете намного жестче, чем я рассчитывал, так что мне, пожалуй, стоит надеть защиту голеней и бедер…

Словосочетание «самую жесткую» я не озвучил. И правильно сделал — Рыжий не стал строить из себя мастера алмазной рубашки и… штанов, в темпе подготовился «ко всему на свете» и дал понять, что готов. Следующие сорок пять минут ассистировал баллов на семь из десяти возможных, то есть, на три балла хуже отца. Причем проседал не в скорости адаптации к новым связкам, а в набивке. Из-за чего мне приходилось «резать» мощь ударов по печени и селезенке. Впрочем, даже так помог как следует нагрузиться. А после того, как я остановился, уважительно заявил, что у меня был очень хороший тренер, почувствовал, что наступил на больную мозоль, и постарался съехать на менее болезненную тему:

— Олег Леонидович, скажите, пожалуйста, а как у вас обстоят дела с бросковой техникой?

По моим ощущениям, спрашивал не из досужего любопытства, поэтому я сказал правду:

— Мне поставили защиту от проходов в ноги и научили ронять, не падая, так как затачивали под схватки с группами противников и спецов в полном «обвесе». В общем, в партер я попадаю крайне редко, но в нем — полный ноль.

— Могу поставить вам бросковую технику греко-римской борьбы — я прозанимался ею двенадцать лет и выигрывал первенство Пермского края, а в данный момент тренирую личный состав службы безопасности рода. Или, как вариант, могу просто поассистировать, выполняя заходы в одну или две ноги в том режиме, к которому вы привыкли.

Я добросовестно обдумал первую половину предложения, понял, что не хочу тратить время на то, что батюшка считал ненужным, и развел руками:

— Возиться на полу или земле мне, откровенно говоря, не по душе: да, эта техника может пригодиться, но с достаточно невысокой долей вероятности. А для отработки заходов в привычном мне режиме нужен шлем с защитой глаз.

— С защитой для глаз⁈ Зачем?!!! — искренне удивился он.

— Попробуйте зайти. Хоть в одну, хоть в две… — предложил я, решив, что проще показать, чем объяснять.

Здоровяк кивнул и стартовал. Где-то на половине скорости, на которой меня дрессировал отец. И застыл, почувствовав, что уперся глазами в большие пальцы, вовремя выставленные навстречу. Следующие пару секунд оценивал диспозицию. А после того, как сообразил, что мои ладони выполнили функции направляющих и обнулили шансы промахнуться, уважительно хмыкнул:

— Судя по всему, вас готовили не к схваткам по спортивным правилам, а к безусловному уничтожению противника…

Я подтвердил, поблагодарил за помощь, вернулся к мешку и попинал его еще полчасика. Потом помылся, оделся, «размялся» бутербродами с ветчиной на кухне и, заполнив яму в желудке эдак на половину, отправился в большую трапезную. Завтракать с родней…

…Трапеза в такой компании не доставила никакого удовольствия: да, в присутствии деда высказывать мне претензии из-за недавней «веселой» ночки никто не решился, но смотрели, мягко выражаясь, неласково. Тем не менее, я не напрягался — сытно поел, попил вкусный чай и, каюсь, позлорадствовал, наблюдая за блондинистой дурындой и ее матушкой, все еще не оклемавшимися от порки и чувствовавшими себя в креслах крайне некомфортно.

После традиционной «планерки» умотал к себе, переоделся в парадно-выходное шмотье, побрызгался одеколоном, к слову, подобранным все той же Яниной Павловной, цапнул с полки в прихожей солнечные очки и спустился в подземный гараж. Не успел залюбоваться своим «Гепардом», как справа-сзади раздался голос главы рода:

— Настена себе не изменяет — с юности любила спортивные двухместные машины с мощными двигателями, вот тебе этого «кошака» и выбрала. Кстати, красные акценты появились по моей вине: я сказал, что автомобиль Ухореза должен отливать кровью, и дочка с удовольствием пошла мне навстречу…

— Кошаков такого цвета не бывает… — справедливости ради заметил я. — … но машинка — о-го-го. Правда, дури в ней, как по мне, слишком уж много, но я привыкну.

— Нисколько в этом не сомневаюсь… — заявил он и спросил, готов ли я к выезду в город.

— Если честно, то не готов: у вас тут слишком напряженное движение, а сейчас — утро понедельника… — честно сказал я. — Но ведь ты не переиграешь свои планы из-за таких мелочей, верно?

— Верно… — ответил он и, по своему обыкновению, объяснил мотивы решения помотаться по столице на моем «Гепарде»: — Считаю должным лично оценить твои навыки вождения, чтобы понимать, на что ты способен в этом деле, и, в случае чего, иметь веские основания тебя защищать.

Объяснение прозвучало правильно. Поэтому я повел рукой, предлагая ему забираться на пассажирское сидение, подошел к «Кошаку», скользнул за руль, завел движок и вслушался в сытый рык. Увы, потом дед захлопнул свою дверь, и внешние звуки как отрезало.

— Как по мне-сегодняшнему, посадка чуть низковата. И кресла излишне глубокие. Но подари мне кто такую машину лет в семнадцать-восемнадцать, умер бы от восторга. Впрочем, не отказался бы от нее и в тридцать-сорок. А сейчас, сложившись в три погибели, понимаю, что слишком стар для таких экспериментов.

Я не поверил. И правильно сделал — не успели мы тронуться с места, как он включил информационно-развлекательный центр, нашел радиоволну с молодежной музыкой, добавил громкости и заявил, что на «Гепардах» надо ездить именно так. А потом поляризовал все стекла, включая лобовое и хищно оскалился. Как оказалось, не просто так: за воротами поместья обнаружилась толпа журналистов, жаждущих взять интервью у личности, не прогнувшейся перед начальником столичного управления ИСБ и самим министром обороны, отбившейся от штурмовых групп второй отдельной бригады специального назначения и получившей гарантии безопасности от Императора. Но о том, что Юрий Георгиевич может выехать из поместья на спортивном автомобиле, никто, конечно же, не подумал. Поэтому нас останавливать не стали.

— У тебя не машина, а шапка-невидимка! — весело хохотнул дед, вбил в навигатор нужный адрес и… замолчал. Вообще. То есть, не лез с советами, не пытался продавить пол правой ногой и не хватался за все подряд. Поэтому я внутренне расслабился, более-менее привык к нраву «Кошака» и довез нас до подземного гаража какого-то государственного учреждения. А там похвалил:

— Водишь ты толково — правильно оцениваешь обстановку, не суетишься и не нервничаешь. Да, опыта вождения в настолько плотных потоках явно нет, зато практически все манипуляции рулем и педалями совершаются бездумно, на автомате. И зеркалами ты пользуешься, не задумываясь. Поэтому разрешаю выезжать в город тогда, когда заблагорассудится. Правда, это вызовет лютую зависть у Пашки, Славки и Даши, но портить машину под камерами СКН они не рискнут. А остальные проблемы ты наверняка решишь и сам. На этом пока все. Можешь вылезать: нам надо подняться на четвертый этаж и забрать твою оружейную лицензию…

На четвертом этаже проторчали порядка получаса — ждали какого-то чиновника, вызванного на ковер к большому начальству. Потом «предъявили» меня, получили вожделенный документ, снова вышли в коридор, столкнулись с Георгием Георгиевичем и «были отконвоированы» на пятый: как выяснилось уже там, этот ушлый тип успел добиться официального подтверждения факта гибели моего батюшки и создал мне возможность вступить в наследство.

Да, настроение у меня испортилось напрочь. Но я прекрасно понимал, что откладывать решение настолько скользкого вопроса на потом чревато крайне неприятными последствиями. Поэтому собрал волю в кулак и пережил общение с очень уж въедливым и занудным мужичком, явно побаивавшимся не столько Тухачевского, сколько гнева государя, но все равно потрепавшим нам нервы.

Закончив с этим делом, мы всей толпой вышли на улицу, прогулялись по тротуару, ввалились в рыбный ресторан «Ёрш», заняли отдельный кабинет, сделали заказ и врубили стационарную «глушилку». Вернее, врубил. Адвокат. И тезисно поделился последними новостями:

— Завтрашняя встреча пройдет в новом формате: по приказу Императора, перед вами лично извинятся начальник всей ИСБ и исполняющий обязанности министра обороны. Суммы компенсаций за… скажем так, причиненные вам неудобства еще не согласованы, но этот вопрос решает Анатолий Игоревич, так что вы точно не разочаруетесь. Повальные аресты виновных в нарушении законодательства и ведомственных нормативных правовых актов, вроде как, закончились, но, по моим данным, взяли не всех. Государь невесть по какой причине распорядился засекретить информацию о ЧП на сверхглубокой буровой, поэтому вас, Олег Леонидович, и вашу глубокоуважаемую матушку вежливо попросят подмахнуть подписки о неразглашении. Сотрудников ИСБ, остановивших вас на выезде из Енисейска, и конкретную личность, отдавшую им преступный приказ, с позором уволили со службы и отдали под суд. Но он пройдет в закрытом режиме, так что мы, вероятнее всего, не узнаем, что им впаяют. И последнее: по непроверенным данным, первопричиной всех ваших злоключений является застарелая лютая ненависть экс-министра обороны к вашему покойному батюшке…

…После обеда и прощания с Тухачевским мы вернулись к «Гепарду» и поехали в Первую Клиническую. Дед и в этот раз изображал наблюдателя, так что я всю дорогу предельно сосредоточенно обдумывал новости, поэтому смог абстрагироваться от омерзительного «послевкусия», оставшегося от процесса вступления в наследство, и десантировался из салона в достаточно вменяемом состоянии. А через несколько минут, ввалившись в новую палату и увидев матушку бодрой, деятельной и румяной, забыл про ублюдочного клерка, дал высказаться старшему и сдался — осторожно обнял, чмокнул в подставленную щечку и покорно подставил голову. Хотя еще совсем недавно стеснялся, когда родительница ерошила мне вихры в присутствии посторонних.

Потом организовал деду кресло, сел сам — под правую руку мамы — задал десяток вопросов о ее самочувствии, врачах и медсестрах, счел, что они делают свое дело отнюдь не спустя рукава, и замолчал. Так как заговорил глава рода:

— Доча, поделиться парой веселых новостей о твоем сыне?

— О том, что он обаял Волкову, я уже знаю — она позвонила мне вчера вечером и довела до смеховой истерики.

Он задумчиво хмыкнул, заявил, что об этом не слышал ровным счетом ничего, и поделился своими новостями:

— Вчера вечером вокруг «Гепарда» Олега водила хороводы вся мелочь, жены твоих братьев, Тихон и половина наших домочадцев. Тихон, как обычно, просто любовался, домочадцы проявляли любопытство, а остальные бесились. Из-за того, что я выделил для этой машины место под двумя видеокамерами и разослал всем нашим родственникам сообщения, в которых предупредил, что любая попытка «случайно» повредить автомобиль Олега закончится бессрочной ссылкой за Полярный круг — в поместье под Полоцком.

— Пап, ты ж потоптался по самому святому! — «застрадала» матушка и снова затихла, так как заметила в его глазах смешинки, догадалась, что самое веселое еще не озвучено, и не ошиблась:

— Это — мелочи. Куда забавнее ультиматумы, которые мне сегодня перед завтраком выставили Пашка, Славка и Даша: по их мнению, я обязан купить парням по «Стрижу» в максимальной комплектации, а охамевшей дочке Кости — «Аврору». Причем еще сегодня и до возвращения твоего сына в поместье.

— Помнится, Паша раза два или три разбивался на обычном «Авангарде», а Дарья как-то заявляла, что девушкам невместно крутить баранку…

— Сразу видно, что ты узнавала о жизни в роду по телефону… — подколол ее отец и поделился актуальными данными: — Павел вдребезги разбил четыре машины: подаренную мною на шестнадцатилетие, и три «Авангарда» СБ, так что лишился водительских прав и будет кататься пассажиром до тех пор, пока не компенсирует роду потери и не заработает себе на автомобиль сам. Станислав проявил себя еще веселее: изображал уличного гонщика, одалживая машины у одноклассников. Две машины проиграл. А в начале апреля не справился с управлением на мокром асфальте и поцарапал аж девять автомобилей, мирно стоявших у тротуара. Так что тоже должен роду немаленькие деньги. Ну, а Дарья действительно не видела себя за рулем. До вчерашнего вечера. Поэтому выпросила в подарок на шестнадцатилетие колье с изумрудами стоимостью с хороший автомобиль. А сегодня утром заявила, что я несправедлив, так что должен ей ярко-красную «Аврору».

— Па-ап, а задница у нее уже зажила? — внезапно разозлившись, спросила матушка.

Он посерьезнел и отрицательно помотал головой:

— Нет. И в ближайшие дни не заживет: вся эта троица перешла границы дозволенного, поэтому после завтрака получила по тридцать плетей…

— Миленько… — удовлетворенно мурлыкнула она и спросила, что у нас в планах на оставшуюся часть дня.

— Визит в Екатерининский лицей… — хором ответили мы, а потом дед добавил:

— Встреча с ректором, оформление документов, снятие мерок для формы и тому подобная ерунда. А что?

Она немного поколебалась и виновато посмотрела мне в глаза:

— Навести меня еще раз, ладно? А то я умираю от скуки…