Ухорез

Глава 8

400) Ловите бонус… Следующий — на 500)))

7 августа 996 г. от ВР.

…Бригада экспертов-криминалистов генеральной прокуратуры уехала из больницы только в десятом часу утра. А еще минут через пятнадцать мне в очередной раз позвонил дед и, наконец, порадовал:

— Все, лед тронулся, внук: государю доложили о ночных нападениях на наше городское поместье и Первую Клиническую, сообщили, что все убитые — военнослужащие второй отдельной бригады специального назначения, и дали почитать самые интересные выдержки из сетевых комментариев. Из тех самых, авторы которых интересовались, почему бездействовал Император, и кто на самом деле правит страной. Вот Белосельский и озверел — вызвал к себе руководство всех силовых структур, начальника столичного управления ИСБ, командира второй ОБСН, Георгия Георгиевича и меня. А я уперся — сообщил, что не покину поместье до тех пор, пока не получу гарантии того, что в мое отсутствие его не возьмут штурмом и не сожгут, и не выеду в город, в котором армия и спецслужбы безнаказанно уничтожают законопослушное дворянство. Поэтому и ко мне, и к вам, вроде как, отправили по два взвода Конвойных. Брать объекты под охрану. Тем не менее, не расслабляйтесь: крысы, загнанные в угол, сражаются до последнего…

— Не расслабимся! — пообещал я, пожелал ему удачи, сбросил вызов и пересказал услышанное сначала матушке, а затем СБ-шникам, перебравшимся в коридор.

Родительница не удивилась — заявила, что «оно к тому и шло», и снова уткнулась в телефон, в котором читала сетевые комментарии под репортажами о ночном нападении на больницу. А служаки поделились соображениями, практически ничем не отличавшимися от моих:

— Вчера днем мы положили трех ИСБ-шников и одного превратили в инвалида, а этой ночью грохнули четырнадцать бойцов ОБСН. У каждого из них есть друзья. И абсолютное большинство этих личностей наверняка сочтет месть нам делом чести… несмотря на то, что мы защищались. Так что теперь все зависит от государя: если он накажет Большое Начальство этих парней так, что ужаснется вся Империя, месть на время отложат. Нет — продолжат хамить и эскалировать конфликты…

Я согласно кивнул, перечислил всем четверым по приличной сумме из своих накоплений и пресек попытки вернуть деньги недовольным рыком:

— Мне нет дела до премий, которые вам пообещал глава рода: вы сделали все возможное для защиты моей матушки, а я — человек благодарный!

Они поклонились гораздо глубже, чем обычно, и я вернулся в палату. А там организовал завтрак из нашей еды — кстати, уже второй — заполнил яму в желудке, убрал с навесного столика родительницы пищевые контейнеры, выслушал ее похвалу и занял себя делом. Чтобы не отключиться от недосыпа.

Чем занялся? Холощением в движении. То есть, выхватывал «Шторм» из кобуры скрытого ношения во время смещений и разворотов на разные углы, наводил ствол на заранее выбранные «цели» и касался спускового крючка.

Занимайся я дома или в спортзале, добавил бы падения с перекатами. А так шлифовал «начальную» технику по классификации батюшки. И пытался загнать себя в состояние безмыслия. Но не успел: сначала отвлекся на доклад Прохора, сообщившего о приезде Конвойных, а затем на общение со старшим группы. Кстати, мужичок оказался ничего, с понятием: первым делом крайне вежливо поздоровался с матушкой, затем демонстративно оглядел место боя и спросил, по какой причине нас не переселили в другую палату. А после того, как услышал, что свободных ЦЕЛЫХ палат на «дворянском» этаже уже нет, сообразил, что за стенами и под полом — сотни пациентов — поиграл желваками и назвал ночных «гостей» кончеными тварями.

Само собой, осмотрел и выгоревшее помещение, поинтересовался, не «писали» ли мы, часом, ночной бой, выслушал ответ, попросил разрешения посмотреть запись, погонял ее на разных скоростях, поблагодарил за этот шаг навстречу, заявил, что начинает расставлять своих людей на позиции, и вышел в коридор. Со своим начальством связался в процессе, коротко описал свои наблюдения — что особенно приятно, будучи на нашей стороне — и организовал защиту «нашей части» коридора. Вот я и счел возможным понизить уровень нашей готовности ко всему и вся — разрешил Артему с Антоном где-нибудь прикорнуть, а сам улегся на пол рядом с кроватью матушкой, подложил под голову ее броник и отключился…

…Продрал глаза в пятом часу дня, сообразил, что меня разбудила мама, в мгновение ока оказался на ногах, торопливо огляделся, не обнаружил ничего опасного и вопросительно посмотрел на родительницу.

— Звонил папа… — довольно мурлыкнула она. — Сообщил, что начальника столичного управления ИСБ, министра обороны и командира второй ОБСН арестовали прямо в кабинете Императора, что группы быстрого реагирования Конвоя отправились арестовывать ИСБ-шников и военных, не погибших во время ночных штурмов, что генеральному прокурору приказано добиться торжества закона, и что государь дал твоему деду слово, что конфликт между нашим родом и силовыми структурами страны закончен.

Отец отучил меня верить в розовых слоников и справедливость сильных мира сего еще в далеком детстве, поэтому я ткнул матушку носом в самый очевидный изъян полученных гарантий:

— Вынужден напомнить, что мы с тобой — не Державины, а Беклемишевы, соответственно, наших родичей, может, и не тро— ..

— Олег, ты плохо знаешь своего деда! — насмешливо фыркнула она, не став дослушивать мой монолог. — Он защитил Словом Императора и нас. Так что теперь любое неправильное движение любого представителя силовых структур автоматически превратит его в личного врага государя! А о том, как Виктор Константинович расправляется с врагами, тебе, помнится, не раз рассказывал отец…

Да, о мстительности этого Белосельского я слышал не один десяток раз, поэтому задумчиво почесал затылок и… вслушался в следующие утверждения матушки:

— Далее, меня пообещали переселить в новую палату в семнадцать ноль-ноль, а Конвойные продолжат меня охранять до тех пор, пока их коллеги не арестуют всех фигурантов уголовного дела. Так что ты и твои телохранители можете смело отправляться в поместье. Но есть нюанс…

— Какой? — невольно подобрался я, увидев, что она посерьезнела.

— В то, что этой ночью ты полноценно участвовал в боестолкновении, твои будущие одноклассники не поверят. Не поверят и в то, что во время вчерашнего покушения именно ты среагировал на начало атаки и убил первого противника. Просто потому, что это уязвит и уронит их в их же глазах. По этой же причине любые «неправильности» твоего поведения после «двухдневной войны» гарантированно будут извращаться и трактоваться в худшем варианте из всех возможных.

Тут я, каюсь, затупил по полной программе:

— А что я сделал или сделаю не так?

— Ты не доехал до салона Яны Волковой… — вздохнула матушка. — А она — та еще сплетница.

— Да, но вчера…

— Вчера у тебя была уважительная причина не доехать… — вздохнула она. — А сегодня ее, де-юре, нет. Следовательно, твой отъезд в поместье можно будет трактовать, как признак трусости.

Я посмотрел на себя и сделал напрашивавшийся вывод:

— Ты считаешь, что я должен отправиться в этот салон прямо так, то есть, в камуфляже и с оружием, дабы продемонстрировать флаг?

— Угумс… — согласно мурлыкнула она. — Более того, ты обязан вести себя так, как будто не видишь в произошедшем ничего особенного, изображать скромного, но бесстрашного героя и изредка отвечать на вопросы в ключе, который я сейчас опишу. А для того, чтобы снять все оставшиеся вопросы даже у самых пристрастных толкователей всего и вся, прямо из салона должен отправиться приобретать себе машину. Типа «Война войной — а удовольствие удовольствием…»

Перед тем, как приступить к описанию «ключа», заявила, что неплохо знает хозяйку салона, соответственно, может предсказать ее поведение почти в любых ситуациях. Потом перечислила основные черты характера этой особы и лишь после этого объяснила, как себя вести. Вернее, помогла продумать логику ответов даже на самые заковыристые вопросы, используя имеющуюся информацию. Занятие, как обычно, получилось насыщенным, но интересным. Поэтому я поблагодарил родительницу за науку, приложился к подставленной щечке, позволил растрепать себе волосы и… плотно пообедал. Ибо желудок опять напоминал о себе энергичнее некуда. Закончив с этим делом, пообщался со старшим Конвойным и убедился в том, что в мое отсутствие они никуда не свалят. А затем «построил» своих телохранителей, спросил, куда подогнали нашу «Армаду», и дал команду собирать манатки…

Поездка по городу запомнилась разве что звонком Георгия Георгиевича — адвокат, пребывавший в прекраснейшем настроении, подкинул еще немного информации для осмысления, перечислил вопросы, обсуждать которые с кем бы то ни было не рекомендуется, и дал пару толковых советов. В результате настроение поднялось и у меня, поэтому к моменту, когда Прохор, сидевший за рулем, сообщил, что мы подъезжаем, я смотрел в будущее с оптимизмом. А потом наш автомобиль свернул на тихую улочку исторической части города, и мне стало не до будущего. Почему? Да потому, что салон госпожи Волковой располагался не в каком-нибудь торгово-развлекательном центре, а в хорошо отреставрированном старинном особняке розового цвета! Хотя нет, не так: РОЗОВОГО. Ибо в свете яркого летнего солнышка убивал оттенком в стиле «вырви глаз» и заставлял щуриться!

Как оказалось через долю секунды, мужики ждали моей реакции на это, прости господи, «великолепие», поэтому жизнерадостно заржали. Впрочем, как только закончили веселиться, сообщили, что ТАК убивает только особняк. А одежда, обувь и аксессуары, продающиеся в нем, заслуженно считаются эталонами роскоши, элегантности и стиля.

— Тогда почему перед салоном не припарковано ни одного автомобиля? — спросил я и получил логичный ответ:

— Они припаркованы на подземной стоянке, въезд на которую — рядом с левым торцом здания…

Так оно, собственно, и оказалось: на минус втором этаже обнаружились три бронированных «Питона», три «Зубра» сопровождения, два премиальных седана и… стильный гоночный мотоцикл.

Но залипнуть на него мне помешал новый приступ веселья СБ-шников:

— Это — любимый транспорт Янины Павловны…

— Так, стоп: матушка говорила, что ей порядка сорока пяти! — воскликнул я и не ошибся:

— Сорок восемь! — авторитетно заявил Максим. — Но это не мешает ей выглядеть от силы на тридцать два, гонять на этом «истребителе», эпатировать Высший Свет умопомрачительными нарядами и сводить с ума любителей волочиться за красивыми женщинами.

— Кстати, по слухам, с ней надо держать ухо востро… — добавил Артем. — Она, вроде как, любит изображать наивную дурочку, но чертовски умна и болтлива…

…На мой взгляд, Янина Павловна выглядела от силы на двадцать пять. Зато эпатировать — эпатировала. Костюмом а-ля андроид, крайне нескромно подчеркивавшим великолепную фигуру, девичьим «хвостом» огненно-рыжих волос, одной серьгой и сапогами на очень приличной платформе. А еще очень убедительно изображала беззаботную бесхитростную простушку-хохотушку — при виде меня расплылась в радостной улыбке, развела руки так, как будто заметила любимого родственника и собиралась обнять, танцующим шагом пошла навстречу и заворковала:

— Здравствуйте, Олег Леонидович! Наконец-то вы добрались и до меня! Счастлива видеть в своих пенатах и в великолепном настроении. Как дорога?

— Добрый день, Янина Павловна! — в том же стиле заулыбался я, позволил ей себя обнять и чмокнуть в щеку, сообразил, что и это приветствие, и ни разу не целомудренное касание выдающимся бюстом, вероятнее всего, являются своего рода тестами на скорость мышления, адекватность и что-нибудь еще, и отшутился в рекомендованном матушкой ключе: — Сегодня дорога получилась скучной: ни покушений, ни попыток тарана, ни воздыхательниц, бросавшихся под колеса.

Она очень красиво рассмеялась, приобняла за талию, посоветовала не расстраиваться, ибо потенциальных воздыхательниц во Владимире навалом, потянула к манекенам с костюмами и задала уточняющий вопрос:

— Ваша матушка сказала, что вы решили обновить почти весь гардероб. Это так?

В этот момент подал голос с иголочки одетый пузан года на полтора-два постарше меня, судя по всему, выбиравший новую драпировку для своих телес:

— Было бы что менять: грязный камуфляж — это не одежда…

— А вашего мнения никто не спрашивал… — равнодушно заявил я, поймал его взгляд и обострил ситуацию: — Кстати, это не грязь, а кровь. Причем чужая. И если вы еще раз влезете в мою беседу с Яниной Павловной, то на моем камуфляже появятся новые пятна.

Не знаю, чего он испугался — взгляда, тона или смысла отповеди, но спал с лица, нервно сглотнул и отвернулся. Поэтому я галантно извинился перед дамой за то, что был вынужден отвлечься, и ответил на вопрос, зависший в воздухе:

— Нет, менять свой гардероб я не намерен: он идеально отвечает задачам, под которые покупался. Я хочу его дополнить. Всем тем, что необходимо для выживания во Владимире.

Волкова расхохоталась, весело признала, что столица — те еще джунгли, и спросила, с чего я намерен начать.

— Я⁈ — «искренне удивился» я. — По словам моей матушки, вы — лучший эксперт столицы по моде и стилю. А я специализируюсь на другом. Вот и жил робкой надеждой на то, что получу самую квалифицированную помощь из всех возможных…

— Робкой? — ехидно переспросила веселящаяся женщина, и я сокрушенно вздохнул:

— Ну да: магазины — в отличие от тайги, спортивных залов и стрельбищ — вгоняют меня в уныние. Но в этом есть ВЫ…

Она назвала меня дамским угодником и выкатила ультиматум:

— Помогу. В обмен на рассказ о ваших ночных забавах… Сегодняшних… Тех, которые со стрельбой по живым мишеням и появлением пятен крови на камуфляже…

Я рассказал легенду, созданную на основе советов матушки и Георгия Георгиевича. Но — красочно и слегка завираясь. Поэтому доставил Волковой море удовольствия, а она в ответ порадовала меня — начала подбирать реально стильное шмотье на конец лета, осень и начало зимы. Причем подбирала сама — то есть, не перекладывала это дело на многочисленных помощниц — ждала, пока я переоденусь, оценивала результат и либо кивала, либо что-то меняла. А во время примерки белой рубашки и свободных летних брюк началось веселье — в коридорчик с примерочными заявился пузан в сопровождении дяденьки поперек себя шире. В этот момент я стоял спиной ко входу в это помещение, а Волкова, соответственно, лицом. Вот и отыграла первые такты спектакля так, как будто заранее обсудила со мной желательный сценарий:

— Олег Леонидович, я понимаю, что вы привыкли таскать на запястьях ножны с метательными ножами, но при каждом взгляде на сильные мужские предплечья, спрятанные под длинными рукавами, у меня обрывается душа.

Тут я услышал чье-то сопение, сообразил, почему хозяйка салона вдруг обратила внимание на эту деталь моего туалета, и вздохнул:

— Когда отец — Бешеный Медведь, а ножи, пистолеты и ружья заменяют детские игрушки, привычка ходить с оружием становится частью натуры.

— Кстати, я слышала, что один из ИСБ-шников, напавших на вас вчера днем, был убит броском метательного ножа. И отказываюсь понимать, как можно попасть в глаз движущемуся человеку…

— Если не выпускаешь нож из рук с пеленок… — начал я, среагировал «на какой-то посторонний звук», развернулся на месте, обнаружил эту парочку и задал пузану вопрос на засыпку: — Вы решили вмешаться в нашу беседу еще раз, причем при поддержке телохранителя? Что ж, начинайте. Но — поверьте на слово — в конечном итоге изменится только количество обещанных пятен…

— … зато я получу море удовольствия… — продолжила Янина Павловна, причем уже не улыбаясь. И холодно добавила: — А потом откажу вашему роду, Федор Антипович, и от магазина, и от дома. Раз и навсегда…