Ухорез

Глава 21

27 августа 996 г. от ВР.

…Я был уверен, что в субботу утром матушка, по своему обыкновению, встанет в половине восьмого. Поэтому, продрав глаза в шесть ноль-ноль и сгоняв в туалет, сел на пол в своей спальне, погонял стихийные пульсации от ядра до периферийных каналов во всех четырех конечностях и занялся более серьезным делом — попробовал растянуть «перчатку» на всю руку.

Начал с Огня, привычно «поджег» кисть, затем распространил покров на предплечье, прислушался к своим ощущениям и как-то понял, что плечо пока не потяну — не хватит энергии. Расстроился — чуть-чуть, так как пребывал под безмыслием — и создал вторую «перчатку». Из Земли и тоже до локтя.

Продержав их секунд десять, почувствовал, что начинаю уставать. Из-за недостаточно высокого уровня контроля. Поэтому «скинул» обе и… услышал тихий голос матушки:

— А если «растягивать» покров из двух стихий?

— Сейчас попробую… — пообещал я, открыл глаза, обнаружил, что моя родительница стоит у окна, оглядел ее с головы до ног и дал волю чувствам: — Ты у меня такая красивая!

— Скажешь, тоже… — смутилась она, но я не заткнулся:

— Мам, тебе идет даже ортез: на этой водолазке он выглядит элементом футуристического костюма. Да, та часть, которая под тканью, топорщится, но заставляет представлять какой-нибудь кулон, спрятанный от посторонних взглядов!

Кстати, а почему ты надела эти шортики?

— Вообще-то я думала, что ты отведешь меня в спортзал и поставишь на беговую дорожку: по мнению физиотерапевта, первую неделю амбулаторного лечения я должна проходить по полкилометра прогулочным шагом каждый божий день.

Я мгновенно оказался на ногах, но она вернула меня на место:

— Не-не-не, продолжай: я хочу увидеть, какую часть тушки ты сможешь защитить покровом из двух, трех и четырех стихий!

Сел. Сосредоточился, сформировал «перчатку» из Лавы, довольно легко «закрыл» предплечье, «загрузил» следующий слой периферийных каналов и «дотянул» покров до середины бицепса. Продолжать не стал — почувствовал, что рано. Так что доложил об этом «надзирательнице», попробовал влить в покров из двух стихий третью — Воздух — и понял, что не могу. Уперся в стену и при попытке добавить Землю. Потом поэкспериментировал с защитами из двух стихий и выяснил, что могу создать любые, кроме сочетания Огонь-Вода.

Кстати, вариант Земля-Вода не понравился визуально, так как выглядел обычной грязью. Земля-Воздух тоже не впечатлил — ощущался прессованным песком. Вода-Воздух рассмешил, вызвав ассоциации с газировкой. А Огонь-Воздух понравился — постоянно движущиеся огненные вихри завораживали и, по мнению матушки, должны были пугать противников.

— Будем считать, что потолок твоих нынешних возможностей — покров из двух стихий от кончиков пальцев до середины бицепса или два покрова из одной стихии по локоть… — заявила матушка после того, как я открыл глаза. И сразу же добавила: — Значит, надо тренироваться. Но таскать на себе можно только покров из Воздуха, так как его не видно. Кстати, а ты выяснял, как эта защита взаимодействует с одеждой и обувью?

Я вздохнул:

— Смотря какая. Из Воды и Воздуха, можно сказать, никак. Земля рвет все, что не прилегает к коже. А Огонь — опаляет или сжигает. Поэтому ножны на предплечьях не страдают. Но если я вытащу из них нож, то вернуть обратно не смогу.

— Что ж, тогда развлекайся, формируя и сбрасывая воздушные покровы в течение всего дня. Причем не только на руках. А все остальные стихии и их сочетания будешь прокачивать на домашних тренировках… — заключила она, дождалась подтверждающего кивка и спросила, чем я планирую заниматься дальше.

Я встал с пола и пошел к креслу, на которое с вечера побросал одежду:

— По-хорошему, пора восстановить энергию. Поэтому тебя я поставлю на дорожку, а сам уйду в бассейн и попробую совместить приятное с полезным — плавать, удерживая водяной покров и гоняя вокруг себя водяные смерчи…

…К десяти утра я умотал себя вусмерть и настолько проголодался, что, вернувшись домой, рванул к холодильнику, вытащил килограммовый кусок окорока, отрезал пласт толщиной сантиметра в полтора, впился в него зубами и аж застонал от удовольствия.

— Так вот для чего ты закупил такие объемы мяса! — ехидно хихикнула матушка, подкравшись справа-сзади, попросила отрезать кусочек побольше и ей, с удовольствием умяла и спросила, что мне приготовить.

— Готовить ты не будешь. Как минимум до тех пор, пока не вылечишься! — тоном, не терпящим возражений, заявил я. — Поэтому переодеваемся во что-нибудь более-менее цивильное и спускаемся в какой-нибудь ресторан. Кстати, чуть не забыл: в полдень нам надо быть дома — приедет горничная, которую я взял на испытательный срок.

— Горничная? — эхом повторила матушка.

Я пожал плечами:

— Одна рука у тебя фактически не работает, поэтому в больнице тебя переодевали, мыли, вытирали и так далее дежурные медсестры. Вот я и решил, что помощница тебе не помешает.

— Спасибо, сынок… — благодарно выдохнула она и ушла переодеваться.

Встретились в гостиной, эдак через четверть часа, спустились на первый этаж и зашли в ресторан «Самоцвет», кухню которого я успел оценить.

В общем зале не было ни одного посетителя, но я все равно попросил проводить нас в отдельный кабинет. Там помог матушке опуститься в кресло и развернул перед ней меню. Потом уселся напротив, определился со своими желаниями, подождал, пока родительница озвучит свой выбор, и сделал заказ.

Во время трапезы обсуждали всякую ерунду типа начинающейся осени и моих планов на первый учебный день, но то и дело поглядывали на кресло, которое мог бы занять папа, и расстраивались. Впрочем, держали эмоции при себе и старательно изображали, что все в порядке. Поэтому я наелся до отвала, а главная сладкоежка нашей семьи заполировала основное блюдо чаем и двумя розетками с земляничным вареньем. К слову, матушка продолжила играть и после того, как я расплатился — заявила, что это заведение ей понравилось, что блюда приготовлены с душой, и питаться в нем можно хоть три раза в день.

Я согласно кивнул, помог ей встать с кресла и вывел в общий зал. А через несколько мгновений почувствовал, что рука, лежащая на моем предплечье, напряглась, и сообразил, что это связано с глумливой улыбкой, появившейся на лице темноволосого дворянина лет сорока двух-сорока пяти, сидевшего за одним из столиков с двумя мужчинами постарше и внезапно заметившего нас.

Промолчи он, я бы точно не взорвался. Но этот ублюдок имел наглость обратиться к маме на «ты» и оскорбить не только ее, но и батюшку:

— Ну, и как тебе, Настюха, вдовья доля? А ведь я предупреждал, что этот недоумок когда-нибудь убьется и оставит тебя у разбитого ко— ..

Моего рывка он не заметил. Так что я вышел на нужную дистанцию еще до того, как этот тип договорил, и вложился в правый боковой. Ну, а кулак, усиленный Воздухом, превратил нижнюю челюсть «провидца» в кашу из дробленых костей. Он, естественно, мгновенно потерял сознание, а я развеял навык, медленно повернулся к его спутникам и недобро оскалился:

— Здравствуйте. Ваш знакомец имел наглость оскорбить мою матушку и моего отца. Зря: я, Олег Леонидович Беклемишев, такого не прощаю. Кстати, у вас есть ко мне какие-нибудь претензии?

— Нет… — после недолгих раздумий ответил тот, который поплотнее, а второй просто помотал головой.

— Замечательно… — улыбнулся я. — Прошу прощения за то, что невольно прервал вашу трапезу, и счастливо оставаться…

…Уйти нам, естественно, не удалось. В смысле, сразу: нас остановил сотрудник службы безопасности ресторана, вежливо поздоровался, извинился за то, что вынужден просить нас не покидать ресторан до завершения анализа происшествия, и сообщил, что запись уже в работе.

Я пожал плечами, дал понять, что не в обиде, и посоветовал вызвать к моей жертве врача.

— Уже вызвали, ваше благородие… — сказал служака, на несколько секунд «поплыл» взглядом, а потом поклонился и выдал занимательную речь: — Ваше благородие, по словам начальника смены, вас действительно оскорбили, так что у нас к вам претензий нет и быть не может. Да, у членов ГБР полиции, которая подъедет минут через восемь-десять, может оказаться другое мнение, но вы, насколько мне известно, проживаете в нашем жилом комплексе, значит, если что, ответите на их вопросы, верно?

— Верно… — подтвердил я и добавил: — Отправьте их в двести вторую квартиру: я в ближайшие несколько часов никуда не уеду.

— Заходите к нам еще — будем рады… — заявил он, поклонился он еще раз и демонстративно сделал шаг в сторону.

Я ответил любезностью на любезность — похвалил таланты поваров и пообещал, что появлюсь в ближайшее время — качнулся вперед, вывел маму в фойе и повел к лифтам.

Пока поднимались на наш двадцатый, она не произнесла ни слова. И по коридору шла молча. Зато после того, как мы ввалились в прихожую и закрыли за собой дверь, криво усмехнулась:

— Ты поломал Валентина Яковлевича Кислицына, сватавшегося ко мне году, эдак, в семьдесят девятом-восьмидесятом, а следующие лет семь-восемь завуалированно намекавшего на то, что готов ответить взаимностью на мои чувства. Человек он препаскуднейший — самоутверждается за счет слабых, пресмыкается перед сильными, лжет, лжесвидетельствует, делает подлости и так далее. Сам по себе не опасен: Кислицыны — род из второй тысячи рейтинга влиятельности дворянских родов. Но связей у этой твари хватает. Поэтому до пожалования тебя орденом Архангела Михаила мог доставить неприятности. А сейчас ты задавишь и большинство его покровителей. Но если правильно подготовишься. И да: спасибо, сынок — этого типа надо было наказать именно так…

…Звонок ожил минут через двадцать. Я вышел в прихожую, посмотрел на картинку с домофона, открыл дверь, поймал взгляд дюжего полицейского, обнаружившегося в коридоре, и вежливо поздоровался. А служивый начал хамить — назвал меня мальчиком, обратился на «ты», попытался вцепиться в руку и, не сумев взять захват, сообщил, что я арестован.

— Господин капитан, для начала поздоровайтесь, извинитесь за то, что обратились ко мне, потомственному дворянину и кавалеру ордена Архангела Михаила, не используя титулование и на «ты», покажите служебное удосто— ..

— Мальчик, ты, кажется, не понима— .. — гневно начал он, но вовремя заметил, что я постукиваю пальцами по верхнему торцу телефона, торчавшего из нагрудного кармана, правильно интерпретировал намек, заткнулся и пошел красными пятнами. А я продолжил давить:

— Ну же, я весь внимание!

Он, конечно же, уступил. В этом конкретном вопросе:

— Ваше благородие, прошу прощения за то, что обратился к вам, не используя титулование, но вы нанесли господину Кислицыну тяжкие телесные повреждения, соответственно, обязаны ответить перед Законом за серьезное преступление!

— Скажите, пожалуйста, а вы уже просмотрели видеозапись конфликта? — полюбопытствовал я.

Он насмешливо фыркнул:

— Просмотрел. А это что-то меняет?

— На мой взгляд, это меняет все… — бесстрастно заявил я, пригласил его в квартиру, завел в гостиную и повел рукой в сторону стола: — На фотографии в рамке — мой покойный отец. Или Бешеный Медведь, за годы беспорочной службы Империи заслуживший шесть боевых орденов. А господин Кислицын имел наглость назвать его недоумком. Мало того, он оскорбил и мою матушку. Соответственно, я, потомственный дворянин, всего-навсего воспользовался возможностями, даруемыми Грамотой о правах, обязанностях и вольностях дворянского сословия, и не более. Кстати, текст этого документа вы наверняка изучали в училище, а значит, обязаны помнить самые важные положения…

Он невольно сглотнул, а я закончил монолог двумя ударами милосердия:

— Мой орден лежит чуть левее отцовских и был получен из рук государя. Обращаться к нему за справедливостью я, естественно, не стану. Но если вы не вернетесь в правовое поле, то перешлю запись нашей беседы генеральному прокурору Анатолию Игоревичу Голицыну, с которым знаком лично…

Полицейский, вероятнее всего, хорошенечко «заряженный» кем-то из спутников особо упертого ухажера моей родительницы, слился еще на слове «государь». А после того, как оценил перспективы, описанные в последнем предложении монолога, решил не будить лихо, пока оно тихо, сложился аж в поясном поклоне, извинился за то, что не вник в суть проблемы, заявил, что я во всем прав, и свалил, даже не взяв с меня показаний. Но я не расстроился — закрыл за ним дверь, вернулся в гостиную, в которую успела выйти матушка, и вопросительно мотнул головой.

Она улыбнулась и озвучила вердикт:

— Держался — лучше некуда. Да, над стилем изложения мыслей можно поработать, но, в общем и целом, сойдет. Единственное, чего мне не хватило — это диагноза Кислицына. Но эту информацию я как-нибудь раздобуду.

Я подхватил ее под локоток, увел в кабинет, врубил «глушилку» и криво усмехнулся:

— Мам, я ударил его в «перчатке» из Воздуха. Прикосновения к нижней челюсти не почувствовал, но успел увидеть, что ее разнесло вдребезги. Почти уверен в том, что повредил и верхнюю. Ну и, до кучи, можешь смело добавить к диагнозу сотрясение мозга и травмы шейного отдела позвоночника. Ибо бил я где-то в две трети силы…

— Черт, теперь мне хочется прочитать диагноз в несколько раз сильнее! — весело заявила она, назвала меня Защитником, посмотрела на часы и заявила, что пора убирать со стола, ибо показывать фотографию моего батюшки и наши с ним ордена будущей горничной не обязательно…

…Трель дверного замка раздалась точно в полдень.

— Она пунктуальна… — отметила матушка, посмотрев на часы. Я кивнул, вышел в прихожую, открыл дверь и обнаружил, что Анна Филипповна Лосева — весьма симпатичная особа и выглядит значительно моложе своих тридцати.

Делиться с ней своими наблюдениями, естественно, не стал — уставился не на пухлые губы и не на выдающийся бюст, а в зеленые глаза, поздоровался, представился, выслушал ответное приветствие и пригласил в квартиру.

Дипломированная медсестра и массажистка, судя по личной карточке, сменившая восемь мест работы только в текущем году, немного поколебалась и вошла в прихожую. Там аккуратно поставила на пол сумочку, напряглась, почувствовав, что я помогаю снять легкую куртку, поблагодарила за помощь, заглянула в гостиную, обнаружила в ней мою родительницу и… перестала напоминать перетянутую струну.

«Видать, обжигалась даже на собеседованиях…» — мрачно подумал я, представил Лосеву матушке, а матушку — ей, хотя, по большому счету, вторую половину представлений можно было опустить, повел рукой, предлагая Анне Филипповне опуститься в кресло, сел в свое и ответил на все еще не заданные вопросы потенциальной горничной:

— Шестого августа моей матушке сшили порванные связки. Левое плечо, как видите, все еще в ортезе, соответственно, в данный момент ей требуется помощь в быту, а через какое-то время понадобится помощь с реабилитацией. Далее, если я правильно интерпретировал ряд нюансов вашего поведения, то вы уходили от прошлых работодателей из-за того, что они начинали видеть в вас женщину и теряли берега. С моей стороны подобных поползновений не будет: я ищу не «грелку», а высококлассного специалиста. Хотя нет, не так: высококлассного специалиста ищет моя матушка, поэтому после того, как я закончу описывать граничные условия, проведет полноценное собеседование и сообщит решение, а я его гарантированно приму. И последнее: в моей ветви рода всего два человека, а помощь матушке нужна с утра до позднего вечера. В принципе, я могу нанять двух помощниц для работы посменно. Но согласен с поговоркой «У семи нянек дитя без глазу», так что предпочту выделить комнату в этой квартире и платить два оклада одной-единственной. На этом у меня все. Если есть вопросы лично ко мне, то задавайте. А то я вот-вот уйду в кабинет и займусь своими делами.

Лосева покосилась на мою родительницу и заставила ее усмехнуться:

— Анна Филипповна, мой сын является главой семьи и независимой ветви рода отнюдь не номинально…