Ухорез

Глава 14

15 августа 996 г. от ВР.

…Я опять проснулся минут за двадцать до срабатывания будильника. Просто потому, что выспался. Открыв глаза и с наслаждением потянувшись, посмотрел, который час, решительно откинул одеяло, сел и снова лег. Так как вспомнил, чем закончилась медитация после вечерней тренировки, и решил провести следственный эксперимент.

Лепесток пламени канонической свечи представился с полпинка. Такой же яркий, близкий и жаркий, как накануне. И в состояние безмыслия удалось войти так же быстро. Мало того, у меня появилось стойкое ощущение, что оно — мое. То есть, постоянно «где-то рядом» и включится по первому требованию.

Что самое забавное, там, в безмыслии это нисколько не удивило — я еще немного полюбовался заметно приблизившимся огоньком, «отпустил» его и попробовал представить себя. Белым невесомым облачком. «Прорвало» и это упражнение: образ появился перед внутренним взором не темным и даже не светло-серым, а белоснежным. Мало того, аж сиял от того самого переизбытка силы, о котором когда-то так интересно рассказывал папа. Вот я «на себя» и залип. Сначала растерянно, так как привык долго и упорно «высветлять» тело и сражаться с «грязными» пятнами, а тут этого не требовалось. А после того, как «принял ситуацию» — завороженно.

Млел от восторга целую вечность. Потом вспомнил о тренировке, нехотя вернулся в реальность, восхитился легкости, с которой тушка «перетекла» в вертикальное положение, и рванул по стандартному маршруту. А уже минут через двадцать-двадцать пять вошел в фойе спорткомплекса, поздоровался с администратором, навестил раздевалку и нарисовался в помещении с кардио-тренажерами. В нем обнаружились только дежурный тренер и рыжеволосая пышка, явно задавшаяся целью похудеть, поэтому встречающая каждое утро на «эллипсе».

Я, в отличие от нее, активировал беговую дорожку, выбрал угол наклона, дистанцию и скорость, шагнул на тронувшуюся ленту и начал разгоняться. И пусть бежать «по прямой», налегке, в сухом помещении и без естественных препятствий было скучновато, зато можно было работать над техникой бега, ни на что не отвлекаясь, смотреть телевизор или наблюдать за происходящим в бассейне, находящимся прямо за поляризованным стеклом.

Первый километр с небольшим я вкладывался в себя. А потом на бортик вышла уже единожды виденная профессиональная пловчиха, и я уставился на нее.

Нет, не на фигуру — у дылды ростом за метр девяносто пять грудь и талия отсутствовали, как класс, а задница была слишком уж плоской: я ждал начала тренировки. Чтобы полюбоваться фантастически красивой техникой плавания и запомнить еще несколько упражнений, позволяющих научиться двигаться в воде так же легко и быстро.

Анализировал чуть ли не каждое движение этой особы всю оставшуюся часть дистанции. А после того, как дорожка отключилась, сгонял в раздевалку, переоделся, быстренько ополоснулся и попробовал увиденное на практике. Вернее, пробовал. До половины восьмого утра. В процессе почувствовал, что иду по правильному пути, мысленно поблагодарил девушку за науку, два раза пронырнул бассейн туда и обратно, выбрался из воды и ушел собираться.

Позавтракал там же — в уютном кафе при спорткомплексе. Правда, умял не какой-нибудь «здоровый» салатик — как компания молодящихся дамочек лет пятидесяти, сплетничавшая через столик от моего — а три куриных бедра и полуторную порцию риса. А после того, как насытился, поднялся домой и переключился в режим ожидания.

Как ни странно, оно не затянулось — экспедитор транспортной компании «Горизонт» позвонил мне ровно в девять утра и сообщил, что уже подъехал к «Золотым Ключам», соответственно, ждет дальнейших ценных указаний. Я выяснил номер и марку машины, связался с управляющим ЖК, организовал пропуск, оплатил погрузочно-разгрузочные работы, подождал еще немного и впустил в квартиру работяг с первой партией нашего добра, приехавшего из Енисейска. Потом наблюдал за процессом и обдумывал, что куда поставить или положить. После того, как все закончилось, спустился к экспедитору и отблагодарил за пунктуальность малой денежкой, перекинутой на личный счет. И отправился на свою Голгофу. В смысле, вернулся домой, полюбовался горой коробок, загромоздивших всю гостиную, и начал их разгребать.

«Веселился» час с лишним. А в районе одиннадцати позвонила матушка, выслушала мой доклад и озадачила:

— Оле-еж, ты мне нужен тут. По возможности, побыстрее.

Меня мгновенно переключило в боевой режим:

— Что случилось?

— Пока ничего. Но в полдень приедет мой старший братец. С какой-то небольшой просьбой…

— С просьбой⁈ — гневно переспросил я. — К сестре, которую изгнал из рода⁈

— Ага… — желчно подтвердила она и загнала мой гнев в нужную колею: — Поэтому я и хочу воздать ему «добром» за «добро».

— Понял. Буду. Тебе что-нибудь привезти?

Она сказала, что ей не хватает только меня, попросила не рисковать и сбросила вызов…

…В Первую Клиническую я приехал без двадцати двенадцать, хотя, по случаю утра понедельника, движение в столице оставляло желать лучшего. Первый пост Конвоя прошел сквознячком, а в фойе двенадцатого этажа был остановлен и озадачен командиром смены:

— Доброе утро, Олег Леонидович. Прошу прощения за то, что остановил, но считаю должным сообщить, что сегодня в полночь нас, вероятнее всего, отзовут: сегодня ночью одна из групп быстрого реагирования «Медведей» нашла и уничтожила последнего фигуранта уголовного дела о покушении на вас и вашу матушку, находившегося в бегах. В общем, если вы собираетесь искать нам замену, то самое время начинать.

Я поблагодарил его за информацию, предупредил о том, что к нам, вроде как, должно прибыть некоторое количество представителей рода Державиных, из вредности разрешил запустить в палату максимум двоих и потопал дальше. А через полминуты улыбнулся родительнице, восседавшей на своей кровати ничуть не менее величественно, чем правящая Императрица.

— Привет, сынок! — засияла она, весело заявила, что я у нее красавчик, наткнулась взглядом на пакет в моей левой руке и спросила, что там.

— Шмотки. Твои любимые. Думаю, пригодятся… — отрывисто сообщил я и подставил голову под ее правую руку. А после любимой «экзекуции» привел волосы в порядок, подкатил одно из кресел к кровати, сел и спросил, кто будет солировать в этот раз.

— По умолчанию — ты. Ибо глава семьи. А я, если что, подключусь… — ответила она, попросила «организовать ей» бокал сока, посмотрела на дверь, в которую постучали именно в этот момент, и криво усмехнулась: — Да ладно, не может такого быть: Леша не умеет приезжать куда-либо вовремя!

— Видимо, припекло… — буркнул я, пересек палату, сдвинул створку в сторону, оглядел Алексея Юрьевича и Анну Васильевну, опиравшуюся на его руку, мысленно отметил, что Раиса Генриховна, вероятнее всего, не захотела возвращаться туда, где заставляют мыть полы, и под хоровое приветствие экс-родственничков сделал шаг в сторону. Потом кивнул. Холоднее некуда. И повел рукой, предлагая усаживаться в кресла для посетителей.

Сели. Одновременно — что здорово покоробило. И новый глава рода Державиных… попросил мою матушку одолжить ему хотя бы половину денег, полученных по наследству! Само собой, объяснил и причину — сообщил, что для нормального функционирования сети гостиниц, родовых предприятий и ферм катастрофически не хватает оборотных средств, что часть постоянных деловых партнеров «почему-то» ушла в тину, новые поставщики дают «не те» цены, а Императорский банк отказал ему-бедняжечке в кредите, и что пришло время выплачивать зарплаты, а не с чего. Но больше всего меня восхитило утверждение: «Ты должна меня понять, ведь мы не чужие…»

— Не чужие, говорите? — презрительно переспросил я, почувствовав, что моя родительница вот-вот взорвется. И задал напрашивавшийся вопрос: — А почему вы не вспомнили о том, что мы не чужие, тогда, когда изгоняли мою матушку из рода, пытались украсть мою машину, запретили нам приезжать на похороны деда и отменили заказ на перевозку нашего имущества из Енисейска во Владимир⁈

— В тот момент я был вне себя от отчаяния из-за гибели отца и действовал в состоянии аффекта! — на голубом глазу солгал он и попробовал вернуться к более комфортной теме, но тут заговорила моя матушка:

— Алексей Юрьевич, а скажите-ка мне, пожалуйста, какие суммы вы уже получили от родных братьев, оставшихся в роду?

Державин пошел красными пятнами и дал понять, что пока нисколько, но вопрос решается.

— А деньги, как я понимаю, нужны для поддержания на плаву только вашей трети родовых предприятий? — желчно уточнила она, почувствовала, что попала в точку, и описала ситуацию так, как увидела: — То есть, вы, трое наследников прежнего главы, сначала с энтузиазмом разделили полученное имущество, наплевав на советы управляющих, затем поняли, что оно должно было функционировать в комплексе, не смогли договориться между собой и начали искать возможности на стороне. А конкретно вы сочли меня наивной дурой с памятью, как у золотой рыбки, и заявились давить на жалость⁈

— Доча, Алешенька был неправ. И искренне раскаялся. А сейчас пытается удержать на плаву не свою долю унаследованного имущества, а весь род! — патетически заявила Анна Васильевна и тоже нарвалась:

— Значит, теперь я стала дочей? А где была ваша материнская любовь в тот момент, когда ваш любимый сын заявил, что папу убили из-за меня и моего отпрыска, сказал, что такое не прощается, и сообщил, что не только изгнал меня из рода, но и забыл о том, что я его сестра⁈ Почему вы молчали тогда, когда «Алешенька» бил меня по самому святому, требуя, чтобы я не приезжала на похороны папы сама и не присылала на кладбище Олега⁈ Почему орали, что завещание папы надо оспорить, узнав, что он не забыл и обо мне⁈

— Настенька, я…

— Я вам больше не Настенька! — гневно рявкнула моя родительница. — Я взяла с вас пример и уже забыла о том, что у меня были вы, братья, невестки и племянники с племянницами. Зато помню каждый ваш плевок в душу…

Принимать и озвучивать решение ей было не по статусу. Поэтому этот монолог продолжил я:

— … в общем, я не одолжу вам ни рубля: вас для нашей семьи более не существует…

…Державины ушли злыми, как собаки. Закрывая за ними дверь, я вдруг наткнулся взглядом на ближайшего Конвойного, вспомнил о том, что вечером их отзовут, вернулся к матушке, поделился с этой информацией и предложил нанять телохранителей. В каком-нибудь ЧОП-е.

Она отрицательно помотала головой и заявила, что не видит смысла.

— Почему? — спросил я и получил логичный ответ:

— Император не стал бы рисковать своей репутацией второй раз, а значит, «Медведи» действительно уничтожили самого последнего «бегунка». Вывод напрашивается сам собой: нам с тобой ничего не угрожает. Ну, и какой смысл городить огород?

— Я бы все равно перестраховался… — упрямо заявил я.

— Угу. Из-за того, что любишь и по-настоящему беспокоишься… — мягко улыбнулась она. — По этой же причине торчишь у меня по полдня, стараешься оставаться на ночь и закармливаешь всякими вкусностями. И это чертовски приятно. Но сотрудники ЧОП-а, увы, не потомственные Слуги, и доверять им, мягко выражаясь, наивно. В общем, мне кажется, что стоит решить проблему иначе — просто-напросто договориться с руководством клиники, чтобы на этом этаже выставили дополнительный пост из сотрудников ее СБ. Кстати, с этой проблемой сподручнее разбираться мне. А тебе не мешало бы слетать в Крым.

— В Крым? — переспросил я, почувствовал, что она не шутит, и задал уточняющий вопрос: — И зачем⁈

Мама грустно улыбнулась:

— Дед оставил нам с тобой домик в курортном поселке «Западная бухта». Тот самый, который я обожала все детство и всю юность. В данный момент он охраняется людьми обозленного Алексея. А мне бы очень не хотелось, чтобы по его приказу из этого особнячка вывезли все, что мне дорого до сих пор. Так что отправляйся-ка ты в Елизаветинский аэропорт прямо сейчас, лети в Крым и сочетай приятное с полезным — посылай Державинскую охрану к этой самой матери, меняй замки, устанавливай новую сигнализацию, нанимай местный ЧОП и расслабляйся на море. Хотя бы по вечерам. Ну, и не забывай звонить: да, ты будешь заниматься очень важным делом, но я исстрадаюсь от одиночества и желания оказаться рядом. И еще: не трать время на сборы и тому подобную ерунду — ты у меня мальчик небедный, так что купишь все необходимое на месте. А билет для тебя приобрету я. За то время, которое ты проведешь в пробках.

Упереться не получилось: матушка привела аргумент «Нам это надо…», и я взял под козырек. Вернее, чмокнул ее в щеку, потребовал скучать изо всех сил, сказал, что буду ждать звонка, и вышел из палаты. Пока добирался до машины, прошел все пять стадий принятия неизбежного. Поэтому, сев за руль, решительно вбил в навигатор название аэропорта, в котором, вроде как, еще не бывал, подождал появления маршрута, завел двигатель и тронул автомобиль с места. Пока полз к нужной окраине, злился на Алексея Юрьевича, из-за которого вынужден лететь к черту на рога, бросая матушку одну. Ну, и самым краешком сознания надеялся, что приобрести билет «на юга», да еще и в середине августа, не получится.

Ага, щаззз: стоило мне выехать на Псковское шоссе, как на телефон упал электронный билет на рейс Владимир-Персеполь. А через несколько секунд меня набрала родительница, спросила, где я нахожусь, выслушала подробный ответ и обрадовалась:

— Значит, к рейсу успеваешь. Кстати, пока я доставала билет, сообразила, что ни одна из твоих оружейных лицензий в Крыму работать не будет. Так что сдай пистолет в соответствующее хранилище в аэропорту, а холодняк можешь оставить. Только не забудь передать его стюардессе до того, как пройдешь в салон. Далее, внедорожники не в чести и в Персеполе. Поэтому бери напрокат нормальную машину. Только не вздумай экономить: там дворян встречают в том числе и по марке автомобиля. И последнее: особняк справа от нашего — если смотреть со стороны моря — принадлежит Захаровым. Старший сын главы когда-то был тварью, каких поискать. А значит, и детей воспитал себе под стать. Имей ввиду…

— Хорошо… — покладисто согласился я, плавно съехал на тему повеселее и почти все оставшееся время пути скрашивал матушке одиночество. А потом ее опять забрали на процедуры, и я сосредоточился на деле — припарковался, прошел в зал отлета, сдал на хранение «Шторм», прошел регистрацию на рейс, плотно перекусил в первой попавшейся кафешке и отправился шарахаться по магазинам.

Приобрел только небольшую спортивную сумку, плавки, два полотенца, мыльно-рыльные принадлежности, пляжные шлепки и солнечные очки. Потом потопал к сектору, в котором успели начать посадку, немного постоял в чисто дворянской очереди, прошел в самолет и обнаружил, что в кресле, смежном с моим, сидит девчонка моего возраста плюс-минус год. Представив, во что может превратить полуторачасовой перелет среднестатистическая болтушка, мысленно поморщился. Но поздороваться — поздоровался, затем представился, наткнулся на ледяной взгляд блондинки и вслушался в ее недовольную тираду:

— Вы уверены, что это место действительно ваше, или вы просто решили воспользоваться представившейся возможностью и познакомиться?

Я еще раз оглядел ее с головы до блестящей сумочки, лежавшей на бедрах, и рубанул правду-матку:

— Понимаю, что вам не понравится мой ответ, но место по соседству с вашим действительно мое, а знакомиться я не собирался, не собираюсь и точно не соберусь, так как пребываю в неподходящем состоянии души…

Девица привычно разгневалась, но, как следует обдумав мою отповедь, пришла к выводу, что придраться к формулировкам будет достаточно сложно, презрительно фыркнула, задрала курносый носик еще выше и уставилась в иллюминатор.

«Слава богу…» — подумал я, затолкал сумку в ближайший шкафчик для ручной клади, вернулся к своему креслу, сел, вывел на гарнитуру любимый музыкальный сборник, врубил воспроизведение и закрыл глаза…