Ухорез

Глава 36

18 сентября 996 г. от ВР.

…Лемешев уехал в аэропорт прямо от нас. Слегка расстроенным моей пугливостью, но преисполненным надеждой на то, что матушка меня все-таки переупрямит. Я не стал его расстраивать — пожелал хорошей дороги, выпустил из квартиры, закрыл дверь, сходил на кухню, попросил Лосеву отвлечься от готовки и забрал в кабинет. А там опустился в свое кресло, коротко пересказал Анне Филипповне все услышанное от Ярослава Михайловича, а потом помог дамам увидеть ситуацию под… хм… любимым углом зрения моего батюшки:

— Попытка руководства структуры, взявшей под контроль Объект Сто пятнадцать, Енисейск и их окрестности, монополизировать магию, с треском провалилась: в подковерную войну за новый кусок властного пирога вступили спецслужбы и министерство обороны. Благодаря инициации личного состава полка воздушно-десантных войск последнее обзавелось не только приличным количеством новоявленных магов, но и технологией их массового «создания», что, по определению, обнуляет шансы той самой структуры наложить лапу на всех «мутантов» Империи. А вот ИСБ пока в отстающих. Поэтому создало спецотдел для противодействие магам, загнало в него всех инициировавшихся сотрудников и отправляет эту толпу под Белоярск. В учебный центр, спешно меняющий специализацию. Еще одну необъявленную войну ведут чужие разведки с нашей контрразведкой — первые пытаются урвать информацию, наши разработки и носителей Дара, а вторая отлавливает чужую агентуру и противодействует попыткам захвата наших соотечественников. В общем, в этом противостоянии так много вовлеченных структур и исполнителей, что ни о каком поддержании режима секретности не может быть и речи. Так что первая волна всеобщего интереса к магии накатит в ближайшие сутки-двое.

Матушка согласно кивнула, ее помощница помрачнела, а я мысленно усмехнулся и перешел от вступления к основной части объяснений:

— Судя по количеству заклинаний, продемонстрированных Лемешевым, и по уровню их проработки, в данный момент в ИСБ нет даже намека на базу данных по магии, то есть, силовые структуры нашей страны не сотрудничают. Тем не менее, информация будет собираться очень и очень быстро, ибо народа — а значит, и подопытных мышек — в каждом ведомстве предостаточно, и нет никаких проблем ни с толковыми аналитиками, ни с учеными, ни с финансами. Таким образом, в этой гонке вооружений мы уже проиграли. Но — государству, конфликтовать с которым не собираемся. А вот с дворянскими родами можем и пободаться. Причем даже с самыми многочисленными.

— И за счет чего? — желчно поинтересовалась моя родительница, по моим ощущениям, расстроившаяся не на шутку.

Я насмешливо фыркнул:

— Мам, узнав о начале первой волны инициаций, главы родов заторопятся и породят десятки миллионов магов с одной стихией. Да, появится и некоторое количество счастливчиков с двумя, но их будет значительно меньше. А теперь вдумайся вот во что: второй и третий этапы мутаций энергетических систем — то есть, разделение магистральных каналов на стихийные и слияние последних в мультистихийные — вызывают качественные изменения. Поэтому те маги-«единички», которые не смогут раскачать ядра на повторные инициации, не смогут конкурировать с «двоечками», а двоечки, «соответственно», окажутся слабее нас уже на старте этой самой «гонки вооружений». А ведь у нас имеется еще одно немаловажное преимущество: усадьба в непосредственной близости к точке с самым высоким магофоном на всей планете. То есть, возможность развиваться быстрее абсолютного большинства «соперников». Ну и, до кучи, у нас собралась неплохая команда: я — боец ближнего боя, ты — классическая волшебница-«дальница», и Анна Филипповна — боевая целительница. И пусть твоя помощница — чистой воды «городская», зато с солидным багажом в виде опыта занятий Большим Спортом. Короче говоря, если она упрется…

— … а она уже уперлась… — негромко, но веско заявила Лосева.

— … то мы совершим хороший стартовый рывок, как следует разгонимся и уйдем в отрыв… — закончил я.

Матушка задумчиво подергала себя за кончик носа и прищурилась:

— Оле-еж, а ты собираешься припахивать к процессу наших егерей?

Я невольно ухмыльнулся:

— Конечно! Мало того, я собираюсь занять вполне конкретными делами даже членов их семей.

— Тогда… с чего начинаем?

— Сейчас расскажу…

…Я ушел в медитацию сразу после обеда. А в начале восьмого вечера, наконец, создал перчатку из Молнии, полюбовался фантастически красивым мерцанием крошечных искорок, на удивление легко «растянул» этот фрагмент покрова до плеча, погордился собой еще немного и приступил к серии заранее обдуманных экспериментов.

Сформировать покров из Молнии в сочетании с Землей и Водой не смог — первый вариант требовал постоянной подпитки новой стихией, а второй так ни разу и не получился. Зато получились два других — с Воздухом и Огнем. Но сравнивать их с остальными освоенными двустихийными покровами я пока не мог, поэтому перешел к следующему этапу — вспомнил школьный курс физики, ушел в медитацию, порядка получаса пытался почувствовать разность потенциалов между своей тушкой и метательным ножом, который положил на пол в полуметре от себя, нащупал нужное ощущение и «вытолкнул» Молнию из «пятна» периферийных каналов на указательном пальце левой руки.

Вопреки моим опасениям, эксперимент удался в полной мере. То есть, подушечку пальца и лезвие соединила тоненькая ослепительно-белая нить, едва заметно запахло озоном, а палец не пострадал ни от удара током, ни от ожога! Я, естественно, обрадовался и продолжил отрываться в том же духе. Только отодвинул нож на самую границу нынешней области контроля, влил в новую «нить» значительно больше энергии и получил тот же результат… в комплекте с «зайчиками» перед глазами.

После того, как эти пятна исчезли, создал над клинком туман, ударил снова, оценил легкость, с которой прошла эта дальнобойная атака, мысленно окрестил ее разрядом, немного пострадал из-за того, что она демаскирует, сходил за ножом и в момент прикосновения к его рукояти ударил Молнией через всю ладонь.

Энергии потратилось чуть меньше, зато не было вспышки. И я решил, что такое рукопожатие или подзатыльник могут пригодиться. Затем собрался, было, попробовать еще одну теоретическую возможность использовать эту стихию в бою, но ожил телефон, и я, посмотрев на экран, шустренько принял вызов:

— Добрый вечер, Дарья Константиновна. Звоните сообщить, что передали подарки моим доблестным защитникам?

В динамике раздалось радостное верещание потоньше и повыше, чем могла бы выдать блондинистая дурында:

— Добрый вечер, Олег Леонидович! Это я, доблестная защитница Танька! Я попросила Дашу вас набрать и от всей души благодарю за самый классный подарок на свете!!!

Следующие минуты полторы девчушка так радостно делилась своими восторгами и так добросовестно описывала самые важные ТТХ андроида, что я расплылся в довольной улыбке. А потом «где-то далеко» послышался тихий, но возмущенный монолог второго защитника, и сестренка проявила явно не свойственное ей великодушие: призналась, что право первой благодарности ей уступил «Петька», заявила, что я — самый крутой брат во всей Вселенной, пожелала оставаться таким «всегда-всегда» и нехотя передала телефон «чуть менее крутому братцу».

Первая часть его скороговорки отличалась от услышанной чуть ранее разве что описанием ТТХ подарка. А потом мальчишка плавно съехал на тему, судя по голосу, бесившую до невозможности, и не на шутку разозлил:

— … а Сашка с Пашкой, в отличие от вас, предпочитают болтать. Поэтому уже раззвонили по всему Владимиру, что в следующие выходные вызовут вас на дуэль и сначала опозорят на всю Империю, а потом прибьют. И теперь мы с Танькой вне себя от бешенства: их хвастовство гарантированно опозорит наш род еще сильнее!

Тут затараторила и «Танька»:

— В том, что вы справитесь с этими дурачками, мы не сомневаемся. Нас бесит то, что они строят из себя великих дуэлянтов, не победив ни на одной официальной дуэли! Кстати, хвастался бы только наш Сашка, который хоть тренируется, мы бы еще как-то поняли. А с чего раздухарился Паша — студент академии искусств, в жизни не поднимавший ничего тяжелее кисточки?

— Как я понимаю, эти клоуны еще в поместье? — полюбопытствовал я, изо всех сил постаравшись, чтобы в моем голосе не чувствовалось злости.

— Пашка — в поместье. А Сашка уехал. В семь вечера. Чтобы не загреметь на гауптвахту за опоздание из увольнения… — доложила девочка.

— Жаль… — пробормотал я, немного поколебался и добавил: — Значит, сегодня я воспитаю только вашего двоюродного брата. А воспитание родного отложу на потом.

— О-о-о!!! — хором простонала мелочь. — Вы приедете в гости⁈

— Ага! — подтвердил я. — Ждите к девяти-четверти десятого. Только не спугните мне самого великого дуэлянта всех времен и народов, ладно?

— Мы — могила! — выдохнула Татьяна,

а Петр поддакнул и передал трубку Дарье Константиновне…

…Я подкатил к поместью Державиных в семь минут десятого, остановил «Кошака» перед воротами, опустил стекло и немного подождал. Оскорблять дворянина обращением через динамик системы контроля доступа СБ-шники, естественно, не рискнули, поэтому из КПП вышел незнакомый дядька, крайне вежливо поздоровался и поинтересовался целью нашего прибытия.

— Личные претензии к одному из членов рода… — честно ответил я, дал мужику время переварить столь своеобразную причину, и добавил: — Имейте в виду, что я, по ряду причин, пишу все происходящее на микрокамеры, так что публикация в Сети видеозаписи отказа в законном праве высказать эти самые претензии этому самому члену рода гарантированно выйдет боком не только лицу, имевшему наглость проявить ко мне неуважение, но и всем остальным Державиным. А так у рода есть неплохие шансы решить проблему мирно. Ну, и каким будет ваше решение?

Служака чуть-чуть присел, увидел мою родительницу и… сложился в поясном поклоне:

— Здравствуйте, Анастасия Юрьевна. Примите мои соболезнования в связи с гибелью вашего батюшки. Я служил ему верой и правдой без малого десять лет, а в августе был в отпуске и…

Фразу он не закончил — виновато вздохнул и опустил взгляд. Но матушке хватило и этого:

— Здравствуй, Пахом. Спасибо за поддержку. Не вини себя — убивать папу отправили профессионалов. И, тем самым, вырыли могилы и себе, и им. А что ты, «личник», делаешь на воротах?

Здоровяк немного поколебался и пожал плечами:

— Отказался охранять Алексея Юрьевича. Поэтому, вроде как, наказан.

Мама как-то странно хмыкнула, и СБ-шник счел необходимым ответить на незаданный вопрос:

— К этому моменту из службы безопасности ушло слишком много людей. Вот меня и не выгнали. Хотя я был к этому готов.

— Пойдешь под руку к моему сыну? — внезапно спросила она, добавив в голос закаленной стали.

— Почту за честь! — ответил он и заулыбался.

Тут нить разговора перехватил я:

— Тогда примите мой личный контакт, наберите завтра, ближе к трем часам дня, и подготовьте список самых достойных коллег, уже уволившихся из СБ Державиных, но еще не заключивших контракты с другими родами. А теперь откройте нам, пожалуйста, ворота, уведомите Алексея Юрьевича о том, что я, Олег Леонидович Беклемишев, вот-вот подъеду к парадной лестнице его особняка, и включите сарафанное радио…

Как я и предполагал, первыми на слух о нашем приезде отреагировали блондинистая дурында и мои Защитники — эта троица вылетела из парадной двери еще до того, как я остановил машину у нижней ступеньки и заглушил двигатель. Подставлять их перед родичами я был не готов, поэтому неспешно выбрался из салона, обошел «Кошака» сзади, открыл правую пассажирскую дверь и подал руку матушке.

Она тоже никуда не торопилась, так что в тот момент, когда мы, наконец, изволили посмотреть на особняк, на верхней площадке парадной лестницы успела собраться толпа из девяти человек. Что позволило нам поздороваться — точнее, коротко кивнуть — не только членам пятой колонны. И пусть кивать пришлось еще минут десять, но, в конечном итоге, из особняка вышел его нынешний владелец, вперил в меня грозный взгляд и поинтересовался, что мы потеряли в его поместье.

— Добрый вечер, Алексей Юрьевич… — поприветствовал его я, напомнил, что воспитанные люди начинают общение с этой фразы или ее аналогов, «не заметил» вспышки гнева в его взгляде и перешел к делу: — До меня дошли слухи, что ваш средний сын и старший сын Константина Юрьевича который день обещают своим ровесникам, что в следующие выходные вызовут меня на дуэль и сначала опозорят на всю Империю, а потом прибьют. Я допускаю, что это навет, поэтому приехал посмотреть в глаза обоим бывшим родственникам и услышать либо вызовы на дуэль, либо опровержения этого слуха. Кстати, имейте в виду, что все происходящее пишется на микрокамеры: если Павел Алексеевич и Александр Константинович заявят, что они ничего подобного не говорили, то я извинюсь за этот визит и отбуду восвояси; вызовут на дуэль — приму вызов и не стану откладывать бой на другой день; не выйдут ко мне без уважительных причин — сочту такое поведение трусостью.

— Мой сын уже в Павловке! — злобно прошипела Полина Борисовна. — Он, как вы, наверное, знаете, курсант, соотве— ..

— Прошу прощения за то, что перебиваю, но эта проблема — не проблема… — сыто мурлыкнула матушка. — Тут решается вопрос чести, а значит, Алексей Юрьевич, как глава рода, вправе связаться с курсовым офицером и вызвать младшего родича в столичное поместье.

Я об этом даже не слышал, но подтверждающе кивнул, вперил тяжелый взгляд в Державина-старшего и холодно улыбнулся:

— Связывайтесь. Но сначала вызовите сюда Павла Алексеевича — он ведь не на казарменном положении, верно?

— Мой сын ничего такого не обещал… — проблеял он в надежде спасти хотя бы этого недоумка.

— Тогда его не затруднит выйти к нам и повторить ваше утверждение, глядя мне в глаза, верно? — полюбопытствовал я.

— Я…

— Алексей Юрьевич, я не собираюсь редактировать видеозапись этого визита… — предупредил я. — Поэтому каждое мгновение заминки играет против вас, вашего среднего сына и старшего племянника. В общем, не тяните время — это уже не лучшим образом сказалось на вашей репутации.

Он пошел красными пятнами и взялся за телефон. Но… первым делом позвонил в Павловскую Академию Бронетанковых Войск, убил порядка семи-восьми минут на переговоры с дежурным и кем-то там еще, «решил вопрос» и, позвонив напрямую племяннику, распорядился немедленно возвращаться в поместье. Само собой, объяснил и причину срочного вызова. Потом сообщил, что проблем с выездом из Альма Матер не будет, и потребовал поторопиться.

Закончив с этим делом, собрался, было, потянуть время, рассказав мне о результатах переговоров, но я сказал, что не глухой, а мелкая Защитница, до смерти устав от ожидания, набрала «братика» и толкнула речь, которая чуть не сложила меня пополам:

— Паш, тут тебе счастье подвалило: Олег Леонидович приехал в наше поместье и готов принять твой вызов на дуэль! Что значит, «как это»? Сел в машину, завел двигатель, ехал-ехал и приехал. Так что стоит метрах в пяти от меня и записывает на микрокамеры все происходящее. Поэтому сбрасывать вызов и делать вид, что этого разговора не было, не советую — опозоришься. В том числе и перед сестрами, которые уже тут. Хотя, о чем это я? Ты же у нас непревзойденный дуэлянт, верно, и уже, вне всякого сомнения, бежишь сюда, к парадной лестнице… Что Я наделала⁈ У-у-у…

Паша к нам все-таки пришел. После мотивирующего звонка отца и кучи сообщений матери, но бледным, как полотно, и с капельками пота на крыльях носа. Увидев меня, раздухарился и попробовал сорваться в агрессию:

— Тебе мало того, что ты посадил Славу⁈

— Во-первых, не «ты», а «вы», ибо, решением вашего отца, мы больше не родственники… — равнодушно начал я. — Во-вторых, Слава посадил себя сам. В тот самый момент, когда решил, что имеет право мне что-либо запрещать. И, в-третьих, я приехал сюда в день возвращения во Владимир отнюдь не от нечего делать: до меня дошли слухи, что вы и ваш двоюродный брат намерены вызвать меня на дуэль, опозорить на всю Империю и прибить. Я не бегаю от вызовов, вот и решил разобраться с проблемой сразу. И теперь весь внимание: если вы жаждете отомстить за брата, то вот он я — вызывайте, и я приму ваш вызов. Даю слово перед своей матушкой, членами вашего рода и будущими зрителями видеоролика, который снимаю. Кстати, готов стреляться, драться на холодном оружии или врукопашную и по любым правилам, включая самые крайние. Так что, озвучивая вызов, намекните, и я с достаточно высокой долей вероятности пойду вам навстречу.

— Тогда почему бы вам его не вызвать? — желчно поинтересовалась его мамаша.

Я рассмеялся:

— Раиса Генриховна, я уже забыл о вашем младшем сыне и не желаю зла ни одному из бывших родственников. Поэтому ВЫЗЫВАТЬ вашего среднего мне не с чего. Но позволять ему самоутверждаться за мой счет я не буду. Так что если он найдет в себе мужество облечь в слова ненависть, горящую во взгляде, то будет драться НЕ ВТОРЫМ, а ПЕРВЫМ.

— К слову, надеяться на то, что порядок выхода на дуэль против моего сына даст хоть какие-то преференции — полный и законченный идиотизм… — ухмыльнулась моя родительница. — Но, как говорится, блаженны, кто веруют, так что я замолкаю и жду ТЕХ САМЫХ СЛОВ…

Тех самых слов не последовало: Паша заглянул в мои глаза, как-то понял, что жалеть его я не собираюсь, и опозорился по полной программе — заявил, что не собирался меня вызывать, ибо страшно расстроен приговором Станислава, но в глубине души понимает, что в своей беде он виноват сам.

— То есть, мстить вы мне не намерены даже чужими руками? — «на всякий случай» спросил я под ехидные смешки своих юных защитников, выслушал ожидаемый ответ и заявил главе рода, что никаких претензий к его среднему сыну у меня, оказывается, нет. Вот «непревзойденный дуэлянт»

и свалил в неизвестном направлении. Кстати, с трудом пробившись сквозь толпу человек из пятидесяти. Зато его двоюродный братец оказался не робкого десятка, но… дурнем, каких поискать — рванул ко мне чуть ли не раньше, чем вылез из салона такси, и попробовал ударить. Кулаком в лицо. Чтобы я, оскорбленный этим действием, вызвал его сам. Но бил он откровенно так себе. Поэтому я ушел под «деревенский» правый боковой самым обычным нырком, легонько приложился к печени и подождал, пока тело, сложившееся пополам, начнет нормально дышать. После чего потоптался на самолюбии и этого Державина:

— Александр Константинович, не знаю, кто вам сказал, что вы умеете драться, но он вам нещадно польстил: назвать эту убогую судорогу ударом у меня не повернулся бы язык. Кстати, может, объясните, к чему эта прелюдия? Я приехал в ваше поместье сам, никуда не убегаю и готов к дуэли. Так скажите заветные слова — и будет вам счастье.

Сказал. Вернее, прохрипел.

Я принял вызов нестандартно: заявил, что деремся здесь, через полчаса, без подмен и до первой крови, после чего предложил Павлу выбрать между пистолетом, ножами и чистой ударкой.

Этот дурень выбрал пистолеты. Невесть с чего решив, что он, курсант военной академии, стреляет лучше меня. А зря — поймал пулю в правое плечо еще до того, как выхватил свой ствол из кобуры, взвыл не столько от боли, сколько от осознания того факта, что это ранение поставило крест на карьере офицера, и был вынужден выслушать мою отповедь… главе рода:

— Алексей Юрьевич, поведение ваших родичей переполнило чашу моего терпения. Поэтому следующий Державин, решивший самоутвердиться за мой счет, умрет…