Торговец будущим – 2

Глава 21

Среди встречающих франкопузов имелись и русские во главе с послом, Степаном Алексеевичем Колычевым. Он прибыл в Париж в феврале 1801 года с конкретными инструкциями. Базовыми были три:

1. Россия отказывается от любых действий в поддержку Австрии и признаёт границы Франции по Рейну.

2. Франции предлагался обоюдовыгодный торговый договор.

3. Колычёву предписывалось рекомендовать Бонапарту принять наследственный королевский титул.

Ещё при Павле Первом он начал переговоры, но они оказались настолько трудными, что уже в марте он подал прошение об отозвании его с позиции посла. Александр Первый присвоил Колычёву ранг вице-канцлера и в самом начале апреля дал разрешение на подписание трактата с Францией от его имени. Тем не менее, он продолжал просить его отозвать (теперь уже при новом императоре). В общем, князя Куракина прислали на помощь, да ещё и с более расширенным торговым соглашением. Плюс, ясен перец, с новой формой договора, а именно Пакта о ненападении, согласованном с Жозефом Бонапартом в Петербурге.

А Колычев формально останется послом до того момента, когда будут подписаны все договорные обязательства между Францией и Россией. После этого в Париж будет отправлен новый посол, уже намеченный императором, а именно, так называемый, «екатерининский дипломат» граф Аркадий Иванович Морков. Человек, привыкший при Екатерине считать Россию первым государством в мире, решительницей судеб других народов.

Впрочем до его прибытия жить и жить, а пока посол-отзовист выделил нам большую часть своего особняка под проживание. Князь Куракин получил шикарные многокомнатные апартаменты в центре здания, а нам, как торговцам, выделили целое крыло с отдельным выходом. Чем, спрашивается, занялся Куракин сразу после заселения? Вот именно, начал готовить торжественный приём со жрачкой и танцами. Мог бы вообще в свой собственный парижский особняк переселиться сразу, но пока должен быть поблизости. Завтра утром нас всех предоставят руководителям республики и лишь потом можно будет своевольничать в рамках дипломатического этикета.

Ближе к вечеру, то бишь светскому рауту, Ланской поведал мне кое-что любопытное о роде Колычевых. Оказывается они идут от того же Андрея Кобылы, что и Романовы, то есть, являются роднёй императорской фамилии.

— А я вам расскажу об одном генерале по фамилии Дюма, — решил поделиться граф Строганов, — он чистый Ганнибал, выглядит как эфиоп Петра Первого. Дело в том, что его папа — маркиз, а маман — гаитянская чернокожая рабыня. Отец не признал своих детей от рабыни и продал их в рабство, но впоследствии выкупил старшего, которого официально усыновил, вернувшись в Париж. В общем, этот сын маркиза, когда подрос, то пошёл в армию рядовым солдатом и вырос до дивизионного генерала, будучи чернокожим.

— Удивительная история, — согласился Ланской, — такое было возможно у нас лишь при Петре, но практически невозможно сейчас.

— Я вам скажу больше, господа, — откликнулся я на кодовое слово «Дюма», — его сын Александр станет всемирно знаменитым писателем. Правда я не знаю родился ли он уже или ещё нет? Зато уже узнал, что в 1799-ом году был рождён Александр Сергеевич Пушкин, правнук того самого Ганнибала. Так он тоже станет знаменитым поэтом и литератором, да ещё и отцом новой русской литературы. Получается, что мулаты бывают более талантливы, чем негры или белые.

Такой вариант изучения Истории более приемлем и продуктивен, чем изучать её по учебникам через многие годы после случившихся событий. Именно находясь в 1801 году я узнал, что наше выражение «литературные негры» сейчас имеет другое название — «литературные поденщики». Впрочем во время раута мы узнали кое-что интересное, подтвердившее наши предположения о Франции и французах. Оказывается здесь воспринимают смерть Павла Первого, как удар по Наполеону. Отсюда и поголовная англофобия с повсеместной русофилией.

Уж не знаю, как часто Жозеф Бонапарт слал сообщения о ведущихся в Петербурге переговорах, но реально в обществе наличествует какой-то массовый оптимизм по поводу русско-французских отношений.

— Павел Александрович, чувствую что нам легче будет вести частные дела при такой благоприятной атмосфере.

— Согласен, хотя не совсем понимаю каким образом воздух может благоприятствовать торговле, разве что в переносном смысле.

Чего-то я даванул косяка. Это в наше время сиё слово имеет ещё и эстетический смысл, а пока подразумевается, видимо, лишь газовая оболочка планеты. Ладно, пусть учатся у меня правильному русскому языку. Надо будет найти вариант, чтобы заодно и алфавит почистить от рудиментов и атавизмов, перешедших в наш из греческого.

— Маркиз, вы интересовались производителями меховых изделий в Париже. Позвольте представить вам мсье Поля Вернона, который как раз этим и занимается, — князь Куракин снизошёл до моих хотелок, что ли, — он имеет небольшую мастерскую и маленькую лавку рядом с моим особняком, но через улицу. Я иногда туда заглядывал, проживая в Париже, вот и познакомился с соседом.

Приятная неожиданность, по крайней мере будет с кого начать исследование рынка мехов в столице Франции. Хорошо, что рядом стоит Ланской, поэтому есть кому переводить с французского, когда моих знаний языка будет не хватать.

— Мсье маркиз, я иногда работаю несколько нестандартно, честно признаюсь. Дело в том, что обычно заказчики определяют что и как следует изготовить из мехов, которые они и приносят. Редкие мастера среди портных и меховщиков рискуют предлагать клиентам своё, да и то лишь знаменитости уровня Рози Бертен.

— Мсье Вернон, а у вас есть рисунки тех изделий, которые вы могли бы пошить, если бы у вас было достаточно мехов высокого качества?

— Да, ваше сиятельство, есть, но это всего лишь мои фантазии, так как нет ни мехов, ни денег для их приобретения.

— Я хотел бы с ними ознакомиться. Кстати, я привёз русские меха и вы могли бы их получить в работу, не оплачивая.

На безрыбье, как говориться… Но рисунки нужно посмотреть, не откладывая в долгий ящик. Может, если они мне и Ланскому понравятся (его вкусу в одежде я полностью доверяю), то попробую уговорить Вернона на сотрудничество. Кто знает, может модельер согласится и в Россию переехать на несколько лет по контракту, чтобы заработать достаточно средств и вернуться в Париж с деньгами и русскими мехами. Лишь бы наших научил французскому чутью и мастерству (если, конечно, он сам их имеет).

Французов на приёме было немного. Оно и понятно, ибо князь просто не успел пригласить всех своих прежних знакомцев. Так что в итоге, чтобы зря время не терять на излишнюю болтовню и высокопарные телодвижения, увёл меховщика в свой триплекс (спальня, небольшая гостиная и маленький кабинет), где предоставил ему бумагу и пишущие принадлежности. И искренне завидовал умению мастера рисовать. Есть такие люди, что порой несколькими штрихами могут выразить и идею, и некоторые специфические детали.

Сейчас, оказывается, создаётся новый стиль в моде, отличный, как от времён монархии, так и от времён революции. И главной генераторшей идей является жена Первого Консула, мадам Жозефина Богарнэ. Причём стиль распространяется не только на одежду из тканей, но и на меховые изделия.

Вот так я стал покорён изяществом, фантазией и задумками французского меховщика, хотя мог бы растянуть знакомство «с парижской модой и её созидателями» на всё время пребывания. Зато решил кое-что успеть до отъезда.

— Мсье Вернон, мы будем в Париже недели две-три всего лишь. Успеете ли вы пошить несколько изделий, если я вам предоставлю на выбор русские меха и выдам достаточно денег на приобретение высококачественных вспомогательных материалов?

— Ваше сиятельство, я непременно исполню заказ. Как понимаю вы желаете эти изделия привезти в Петербург?

— Нет, это будут наши с вами демонстрационные образцы. Может даже здесь, в Париже, сможем показать сии изделия. Дело в том, что я хочу предложить вам сотрудничество более широкого толка. Я буду снабжать вас лучшими русскими мехами и выделять необходимые финансы, которые вам нужны для работы. А доход, получаемый от реализации наших изделий, мы будем делить между собой, как договоримся. Тогда ваши умения не будут стеснены рамками бытия.

Удивлённый предложением Поль Вернон не мог поверить своим ушам.

— Невероятно, мсье маркиз, такой шанс мне не хотелось бы упустить. Что для этого понадобится от меня?

— Всего лишь организация у нас в Петербурге мастерской, где вы будете работать несколько лет. Заодно научите и моих портных работать качественно и мастерски. За это время вы заработаете предостаточно, чтобы вернувшись во Францию более солидно организовать своё дело. Тем более, что я всегда буду вам поставлять русские меха, которые являются лучшими в мире.

— Но у меня семья, я не уверен, что смогу их содержать в России, а без семьи творчество увянет.

— Об этом не беспокойтесь. Я настолько состоятелен и радею за дело, что буду содержать за свой счёт ваше семейство в Петербурге. Вы сами выберете себе дом, какой посчитаете нужным, а я его куплю для вас. Это мой метод организации бизнеса, я вкладываюсь в специалистов, а не пытаюсь на них сэкономить. Кроме того, продажа изделий из меха всегда гораздо выгоднее, чем продажа самих мехов. Все мои предприятия на этом экономическом принципе базируются.

Представляю что творится в душе у мехового мастера, но других условий у меня просто нет. Или специалист раскрепощён или на выходе будет посредственная хрень, а не качественный товар. В общем мы, кажется, поладили, хотя Вернону нужно подумать и посоветоваться с женой. Нечто на тему: или прозябать, но в самом Париже, или творить и богатеть, пусть и в России.

Ближе к концу приёма мы вернулись в народ и закончили раут, как положено. Меня познакомили с человеком, близким к Парижской академии наук и я был ошарашен. Оказывается в этой самой академии учёных математиков, химиков и им подобных практически нет. На данный момент, например, в ней имеется один астроном и один математик. И это среди сорока «кресел». В смысле, академиков подсчитывают не по головам, как например, баранов, а по креслам в которых те сидят. И основной состав — это всякие писатели, поэты, философы и прочие интеллигенствующие идеалисты, вжёвывающие народу о превалировании духовного над низменным (еда, одежда, крыша над головой и прочая фигня). А что им делать, когда жизненный уровень за время революции упал и как-то нужно народ от этого отвлекать.

В будущей России двадцать первого века тоже все фильмы забиты тем, как хорошо живёт народ при неокапитализме. А все те, кто не соответствует киношным образам, просто жалкие ленивые неудачники, не сумевшие пробиться ни в олигархи, ни хотя бы в офисный планктон. Это видимо вековечно, коли повторяется из страны в страну и из эпохи в эпоху. Так что остаётся лишь как-то вписываться в строй, ну или делать очередную революцию.

Ладно, всё это бессмысленное философствование не имеет смысла. Посмотрим, что будет завтра на утреннем приёме у Первого Консула.

Сам Наполеон Бонапарт в этот момент согласовывал со своим камердинером достаточно странную вещь. Начитавшись писем от брата, он в большом собирался подписывать договоры с Россией (благо даже завышенное в ценах торговое соглашение считал вполне приемлемым). Но существовали ещё и мелочи, типа встречи с неким мсье Олениным, о котором достаточно уважительно и несколько загадочно отозвался Жозеф. Поверить в то, что сей человек прибыл из будущего Первый Консул не желал, но будучи человеком практичным, хотел лично побеседовать со столь необычной персоной.

— Нужно подготовить мне тайную встречу с этим русским. Хочу его поспрашивать о будущем, раз он считает себя пририцателем.

— Мсье Первый консул, но сейчас будет очень трудно выкрасть нужного вам человека без привлечения внимания.

— Вы меня неправильно поняли, Констан, нужно всего лишь предупредить его о нашей встрече и сопроводить по нужному адресу. Ну и предупредить о сохранении тайны, иначе меня неправильно поймут, если узнают об этом.

Великий человек пользовался иногда услугами камердинера для некоторых тайных дел, которые не имели никакого отношения к прямым обязанностям. Доверяют не титулам и рангам, а характеристикам человека. Констан, в своё время был приближен Жозефиной за мастерство, уверенность и, что очень важно, за скрупулёзную точность в исполнении тех или иных обязанностей. Именно последнее привлекло Наполеона и он забрал у супруги слугу в своё подчинение.

— Констан, найдите место, где мы с мсье Олениным побеседуем спокойно. Я гарантирую его безопасность, пусть не опасается. Единственное, не называйте ему с кем именно встреча состоится. Вы достаточно умны, умелы и сможет организовать нашу встречу так, чтобы тот же Талейран о ней не знал. Вам понятна задача, мой друг?

— Да, я всё понял. Исполню в лучшем виде.