Торговец будущим – 2

Глава 10

Утром 16 мая 1801 года граф Пален покинул Петербург вместе со своим обозом, скарбом, челядью и семейством. Личная охрана и государевы гвардейцы споровождали изгнанника в Курляндию, но гарантий что изменник сможет добраться до неё не было. Конечно, Пётр Алексеевич испросил разрешения отбыть вообще за границу, но условие было жёстким. Да, на корабле можно добраться в неведомые дали и спрятаться от врагов, но тогда придётся вернуть в казну все свои земли и людишек. Странный подход императора смутил графа и он предпочёл отбыть всё-таки в Курляндию, дабы сохранить своё для дочерей. Жаловаться на необычное предложение монарха было некому из-за создавшейся ситуации в свете, вот Пален и рискнул покинуть охраняемый Петербург на неопределённое время пребывания в пути. В конце концов, бог не выдаст — свинья не съест. Да и не такие уж длинные руки у масонов, как-нибудь обойдётся.

А вот граф Панин не был столь оптимистичен. Ему прозрачно намекнули о том, что долг должен быть оплачен практически немедленно, вот он и попытался в последний раз убедить царя сдаться на милость англичан.

— Ваше величество, мне поступили тревожные сведения через проверенные контакты. Англия готова ввести свой флот в Балтийское море, если наш с ними договор не будет подписан в ближайшие недели. Мне горько говорить об этом, но ситуация зашла в тупик, как вы знаете. Князь Куракин всё испортил своей резкостью настолько, что лучше уж мне лично переговорить с лордом Сент-Эленсом. Я смогу восстановить отношения, дабы предупредить возможный конфликт.

— Граф, если Англия объявит нам войну, то будем защищаться. России не впервой наказывать тех, кто к нам с мечом приходит, с божьей помощью отобьёмся. Тем более, что английский посланник ведёт себя вызывающе, чем вредит переговорам, и я уже отправил сообщение в Лондон, дабы предупредить о его поведении, сознательно разрушающем любые соглашения. Такое впечатление, как будто им управляет не министерство иностранных дел, а некие сторонние силы желающие войны между двумя нашими державами. Может быть английская сторона сможет прислать представителя, который будет способствовать именно договорному процессу? А то барон Сент-Эленс, судя по поведению, стремится лишь ухудшить наши взаимоотношения, а то и разрушить их напрочь.

— Но это неправда, ваше величество, — возмутился Панин, — я хорошо знаю английского посланника, он порядочный и покладистый человек. И радеет за мир между нашими странами, поэтому во всём идёт навстречу, ибо для него это дело чести.

В голове у императора сразу стала создаваться схема. Если граф «хорошо знает» посланника Аллейна Фицгерберта, то значит общается с ним гораздо чаще, чем положено. И где, спрашивается, у них сии встречи проходят? О чём они говорят и что задумывают?

— Успокойтесь, господин граф, и не забывайтесь, проявляя горячность в моём кабинете. В конце концов, пусть в Англии решают по поводу барона, приемлемо ли его поведение в Петербурге или нет. А вам пока не следует вступать с ним в контакт ни под каким предлогом. Вы меня поняли, господин граф?

До Панина дошло, что за ним будут следить, а значит следует поберечься. Но тогда это будет воспринято англичанами, как неисполнение договорных обязательств и дело может кончиться плачевно для графа. Воистину: куда ни кинь — всюду клин. Впрочем имеются доверенные слуги, один из которых может доставить записку о случившемся, оправдывающую невозможность исполнения порученного. Поэтому, сразу после аудиенции, глава Коллегии иностранных дел, вернувшись домой практически сразу отправил донесение. И не его вина, что сообщение было перехвачено людьми Макарова.

Руководитель могущественной Тайной экспедиции поступил разумно после её закрытия. Он, конечно же, передал часть своих сотрудников в Сенат, как было затребовано, но и сохранил некоторых, наиболее опытных, для своих нужд. А то вдруг секретная служба будет воссоздана, пусть и под другим названием, как это иногда бывало, и где тогда брать специалистов? Вот отныне они и пригодились. Заодно и за бывшим пленником Оленина послали двоих «топтунов», дабы потоптались за ним. Вдруг он приведёт их в какое-нибудь интересное, пусть и потайное, место.

Александр Семёнович не видел ничего предосудительного в действиях маркиза д'Эсте, а наоборот предполагал действовать иногда с ним на пару. Уж слишком продажное общество собралось в Петербурге, да и дипломатические службы обнаглели в своих действиях. Так что активный и явно опытный в сих делах партнёр не помешает. Тем более, что ещё и разгрузит, снабжая время от времени информацией.

В общем, графу Панину не повезло в очередной раз и в воздухе теперь запахло его отставкой. Государыня-императрица Мария Фёдоровна просила сына «избавиться от негодяя» и вот, по всей видимости, сей момент уже близок. А ведь Никита Петрович от всего сердца желал помогать России и даже подправлять лёгкими точными движениями её политику, если видел ошибки, которые именно он знал как исправить. Ну почему же нет пророка в своём отечестве? Должны же звёзды привести к справедливости, когда важные страны помогают не настолько пока развитым, а монархи начнут прислушиваться к своим советникам?

Неправильность, да что там говорить, неразумность в восприятии Англии и её наставнической роли по отношению к России, беспокоила графа больше, чем его собственная судьба. И никто во всём мире не хочет этого понять.

Чехарда происходящих событий, столь стремительно набежавших, меня раздражала. Встречи с исполнителями моей воли перемежаются с долговременными периодами (порой по полдня) ничегонеделанья. Кулибин выбрал на плане место для своего полигона и теперь там пропадает вместе со строителями. Нашёл себе напарника, некоего Алексея Гладкого (выковырял оного с какой-то мануфактуры) и совсем про меня позабыл. Сам он объясняет это тем, что пока занят обустройством, а затем отработает. Ну и фиг с ним, пусть хоть в чём-то организует своё творчество, мне пока всё равно не до него.

Вон, мальтийцы припахали ещё одно судно вместе с капитаном и затребовали ещё пару сотен тысяч ассигнациями. Такие самостоятельные перцы, что даже страшно становятся. Сами шлындают по городу, сами находят сырьё для перепродажи, сами же отправляют корабли. Мало того, ещё и аванс вытянули, так как где-то за бугром уже сговорились перехватить заказ на одно судно. Заказчик вроде не осилил платежи, вот кто-то из них подсуетился, перехватив транспортное средство которое сойдёт на воду в ближайшие месяцы.

Юрист Одиноков уже формирует офис, а кого-то из нанятых отправил в Золинген, дабы провести первичные исследования на предмет изготовления пил и прочих острых инструментов, необходимых для переработки леса в более удобные в пользовании стройматериалы. Ещё одного он запулил в Лондон, чтобы тот порылся в патентном бюро (или что у них там имеется) и регулярно, хоть и морем, присылал нам те или иные сведения. Ну и, ясен перец, помог Егору Францевичу протолкнуть документы на банк. Иван Порфирьевич, получив дополнительные «подарочные», двигает бумаги через своих знакомцев.

Пятьдесят тысяч луидоров оказывается равны полумиллиону рублей ассигнациями, так что запас капиталов у меня имеется. Ну и Строганов поблизости вертится, чтобы враз подкинуть полляма в спекуляции сырьём, коли свободное судно найдётся, а то и два сразу. Кстати, намекнул при случайной встрече, что Демидовы заинтересовались нашим подходом и готовы за солидную сумму спихнуть часть своего временно застрявшего чугуна. А то, мол, им сам император сделал заказ на листовое железо и некоторое количество нелужёной жести для каких-то экспериментов. Вот у них и нет времени заниматься чугуном.

— Павел Александрович, сейчас не до чугунины. Другое дело, что солидные объёмы могут понадобится впоследствии, а пока сало и пенька важнее.

— Я также подумал. Они всё больше придворными делами занимаются и в свете вращаются, а железо само собой идёт. Как бы совсем от дел не удалились.

— Так вроде кто-то свою долю продал, как мне помнится, и купил себе княжество в Италии, чтобы на племяннице Наполеона женится?

Граф удивился и резонно возразил.

— Денис Дмитриевич, а какие у Наполеона племянницы чтобы женихаться? Он вроде один из самых старших в семье, но по сути молод, а значит другие братья и сёстры помоложе будут.

Вот она, ловушка для попаданцев, видимо это произойдёт в будущем, когда и сам Наполеон будет императором. Иначе зачем становиться князем Демидову, коли пока сейчас корсиканец и его близкие родственники лишь граждане Франции?

— Признаю, что плохо знаю Историю. По всей верятности это произойдёт в будущем.

— А с кем из Демидовых именно? — сразу полюбопытствовал Строганов.

— Да кто же их всех упомнит, Павел Александрович, их столько было, как прямых, так и ответвлённых, — даже гыгыкнул, хотя это наверное не принято.

В общем жизнь превращается в хаотический набор ситуаций, как всегда бывает в определённый период развития бизнеса. Стартаперы обычно продумывают лишь вступительную часть, допуская ошибку класса «дальше само пойдёт». Увы, дальше, как раз-таки и начинается период становления, когда нужно устоять, невзирая на все проблемы. Да ещё и финансово это сказывается. Начинашка, посчитав что для первичной раскрутки ему нужен «миллион», даже не ищёт сразу второй, который понадобится для того, чтобы удержаться на плаву несколько месяцев. В результате доходит порой до шваха, когда он погрязает в долгах «на скорую руку» так, что вынужден продать свеженькое дело за гроши и всё равно должен останется. Небось в Перестройку таковых сотнями тысяч насчитывали, потому-то и назвали тот период «катастройкой».

Длинный день довелось закончить на ужине у Ланских (они сами пригласили через курьера).

— Денис Дмитриевич, как-то разошлись наши пути, — сразу отметил гофмаршал аки сидячий капитан Очевидность, — а у нас во дворце такое творится. Граф Пален отстранён от всего, да ещё и Петербург сегодня покинул.

— Может это к лучшему, Степан Сергеевич, уж очень он чёрная фигура в Истории.

— Абсолютно согласен с вами. Теперь ещё один кандидат на государеву немилость. Это граф Панин, которого отстранили от дипломатической деятельности. Или послом куда-нибудь отправят, или губернатором пристроят в провинцию.

Я безусловно рад, но вида не подаю. Мало ли как моё неприятие ещё одного цареубийцы скажется, неохота за базар в косяк въезжать. Поэтому вполне толерантно поинтересовался.

— И кто же вместо него возглавит Коллегию?

— Сводится лишь к двум кандидатурам: или князь Куракин, или граф Кочубей. Более некому, дабы в авторитете у государя был. И оба сейчас важные переговоры ведут. Один с англичанами, другой с французами. Ходят слухи, что английского посланника будут нового запрашивать. Этот, как сказывают, совсем неправильно себя ведёт и провоцирует разрыв отношений между нашими странами.

Эх, знать бы где правда зарыта, да кто мне её скажет? Иной слух твёрже алмаза будет, ибо правда обычно мягкая, как пластилин. Из неё что хочешь слепить можно, была бы фантазия и руки умелые (имею в виду, что язык, её трактующий, из нужного места растёт). Хотя лучше ничего не знать, целее буду.

— А как долго будут принимать решение о смене посланника?

— Запрос уже ушёл в Лондон, так что через пару недель узнаем что к чему.

Вот оно, начало девятнадцатого века, когда телеграфа ещё нет, по крайней мере, электрического. Отсюда вывод, что ко времени которое потребуется англичанам для принятия решения, следует добавить и тайминг в который уложится судно (рейс Петербург-Лондон плюс рейс Лондон-Петербург). Быстрее никак не получится.

— Надеюсь, что с французами никаких накладок не происходит на переговорах, Степан Сергеевич?

— Слава богу, нет. Мало того, что обе стороны вполне дружески выверяют статьи пакта и торгового договора, так ещё и Александр на днях хочет приватно встретиться с Иосифом Бонапартом.

— Наверное будут какие-то тайные договорённости, я правильно понимаю?

— Куда же без них, Денис Дмитриевич, — снисходительно улыбнулся Ланской, — без такого договоров не бывает.

Согласен, соглашение без секретных дополнений и выглядит как филькина грамота, и вряд ли долго будет валидным, обязательно какая-нибудь из сторон его нарушит. Чего-то я молюсь на этот пакт, как на панацею от будущего Великого Похода Великой Армии. Понятно, что мы победим, но как дорого (в людях и крови) это встанет.

Я ещё не знал каким боком мне эта приватная встреча встанет. Понятно лишь одно — сближение двух держав однозначно вызовет критику евростран, якобы русские монархисты-абсолютисты вступили в сговор с революционерами (по сути с дьяволом), чем предали интересы всей Европы. То, что австрийцы уже заключили мирное соглашение, никто не будет выпячивать, как и то, что англичане тоже ведут свои переговоры с Наполеоном. Мол, мы все были вынуждены, а Россия обязана. И за это нас опять не примут в дружный коллектив цивилизованных стран, как бы мы не раздвигали ноги.

Европа кончается там, где начинается Россия…