Торговец будущим – 2

Глава 16

Хорошо, что Жозеф Бонапарт сообразил и своевременно отреагировал, осознав что дальнейшей откровенности может и не быть из-за поведения помощника.

— Мсье Жеклю, наверное будет лучше если вы вернётесь в зал. А то из-за вашего недовольства мы здесь просто теряем время, вступая в не имеющие смысла дебаты.

Помощник встал, откланялся и недовольный вышел. Он же просто хотел всем показать, что в серьёзных переговорах махинаторам и мошенникам не место, ну как они все этого не понимают? Эта Россия настолько неправильная страна, что честному человеку не доверяют, зато к ловкому проходимцу прислушиваются почему-то. Нужно будет, по возвращении, обязательно всё подробно доложить министру Талейрану, а то мсье Бонапарт может и скрыть столь серьёзную информацию.

— Мсье Оленин, — обратился ко мне Бонапарт, — а какие у вас интересы к нашим учёным? Какие именно темы их исследований вас интересуют?

— В первую очередь хочу найти желающих химиков, чтобы провести вместе с нашими глубокое исследование по одному лекарственному препарату. К сожалению, у меня есть лишь одна упаковка того, что называется «антибиотиком», — я достал из кармана коробочку «Азитромицина» и показал её собеседникам.

Затем продолжил, достав из неё упаковку с таблетками и сложенное в несколько слоёв описание.

— Как видите здесь всего лишь шесть таблеток, которые можно подвергнуть химическому анализу, дабы выявить из чего они состоят. А вот это описание, включающее в себя не только инструкции по применению, но и названия составляющих. К сожалению, я далёк от химии, но может быть специалистам будет легче разобраться с составом?

По ходу объяснения я разворачивал сложенную бумаженцию и даже сам удивился в итоге её размеру. Формат А-2, не менее, правда всё заполнено плотным мелким шрифтом, да ещё и на английском. Александр взял в руки описание положил перед собой, а сидевший рядом Бонапарт повернулся чтобы ознакомиться с текстом насколько удастся.

— Денис Дмитриевич, так тут столько написано… эк, и с обратной стороны тоже.

— Мсье Оленин, а от чего это снадобье, от какой болезни? — заинтриговался француз.

— Мсье Бонапарт, этот лекарственный препарат излечивает организм человека от воспалительных процессов. За последний месяц мои люди выяснили, что никто пока такого не изготавливает. А я собираюсь построить не только больницу, но и медицинский исследовательский центр. В нём можно будет разрабатывать новые лекарства, необходимые человечеству. Поверьте, если тайну производства антибиотиков удастся раскрыть и начать их производить, то можно будет спасти жизни миллионов людей.

Государь не прерывал меня, а внимательно вслушивался в объяснения. Фактически ещё одна глобальная программа действий разворачивалась на его глазах. И лишь философский подход сфинкса сдерживал потенциальный порыв заковать носителя идеи в кандалы, чтобы где-нибудь в подвалах тот лишь этим занимался на благо России. Кроме того, ещё имелся факт, остужающий горячую голову. Если бы он так поступил в самом начале знакомства с маркизом д'Эсте, то сейчас многое из того, что уже стартовало нового, просто не появилось бы. Ну не может узник, прикованный к чему-то одному (хоть буквально, хоть в переносном смысле) заниматься ещё и другими делами.

— Мсье Оленин, если это поможет спасать жизни раненных солдат, то Первый Консул Франции поддержит вас. Причём не только специалистами, но и финансами. Вопрос в другом, а почему бы не организовать ваши исследования в Париже?

— Я хочу все инновации разрабатывать и внедрять в одном месте, а именно на землях, которые я выкупил для создания городка возле Петербурга. Именно здесь мои охранники, которых самолично подготовлю, обеспечат защиту секретов от английских и австрийских шпионов. Да и я сам всегда могу поделиться с исследователями кое-какими знаниями, которые имею. А в Париж не наездишься, ибо по другим моим делам придётся возвращаться. Разнесение точек приложения сил, да ещё и со сдвигом в пару недель, приведёт к распылению и дисконцентрации контроля и резкому ослаблению эффективности.

Жозеф Бонапарт, как и молодой русский царь слушали как бы «разинув рот», хотя его и не открывали. Типичная попаданческая фантазия, когда главгер поучает Сталина и Берию тому, как управлять страной, а те вовсю внемлют. По крайней мере, клише и штампы от прочитанного в своё время, пока сидят в моей голове. Строганов тоже не встревает в дискуссию, дабы и его не отправили обратно в зал на приём.

— Денис Дмитриевич, а не могли бы лишь русские химики принять участие в ваших исследованиях? Тогда вы смогли бы побыстрее начать исследования, а то вдруг французские учёные начнут долго раздумывать.

— Ваше величество, во Франции я хочу обратиться к мсье Бертолли о котором знаю. Может быть он и не захочет, но сможет порекомендовать кого-то из своих учеников. Зато, если французы подключаться и антибиотики будут созданы, Франция будет иметь право производить и продавать эти лекарства наравне с Россией. Обе страны получат дополнительную статью выгодного востребованного экспорта, что принесёт дополнительные средства в их бюджеты.

Немного подумав, я решил кое-что добавить, хотя наверное это лучше было бы сказать, оставшись наедине с императором.

— Мне уже довелось поговорить с двумя нашими химиками. В личной беседе один честно признался, что как только будут получены первые результаты, он сразу уедет с ними в Англию. Так как считает это правильным, мол, Англия цивилизованная страна, не то что некоторые. Другой, слава богу, больше заинтересован в научном успехе, хотя тоже хочет первые же положительные результаты опубликовать, чтобы увековечить своё имя. Увы, но тогда их получат учёные из других стран и нам сложнее станет с ними конкурировать в исследованиях.

Александр понимающе покивал головой, так как уже сам столкнулся с тем, что некоторые спецы готовы, в удобный для себя момент, махнуть хвостиком и уйти в глубины морские. Причём с коллективно достигнутыми результатами. Просто ему гораздо легче, чем мне, ибо его скамейка запасных намного длиннее, чем мои кадровые возможности в полтора землекопа.

— Господа, это поразительно! — восхитился французский посланник, — у вас такие интересные дела происходят, что диву даёшься. Мсье Оленин, а какие ещё научные исследования вы предполагаете начать совместно с нашими учёными?

— Навскидку в разговоре трудно сказать, нужно ко всему вдумчиво подходить на мой взгляд. Например, в той же медицине я знаю отчего люди заболевают цингой, но лекарственные средства для её излечения, а заодно и профилактики, чтобы не заболевали ей, следует разрабатывать, на мой взгляд, медикам. Всё-таки сотни тысяч человек в мире каждый год от неё умирают, так почему бы не сократить столь огромное количество?

Ага-ага, так я и скажу, что от Бертолли и его учеников мне вообще-то нужна бертолетова соль и гремучка для дальнейших исследований более безопасной взрывчатки при создании капсюля. Уже самостоятельно, в потайном месте и без французов.

— Я думаю, ваше величество, — обратился Бонапарт к Александру, — что имеет смысл организовать встречу мсье Оленина с моим братом Наполеоном. Причём практически наедине. Разве что переводчик понадобится для более точного перевода некоторых слов и фраз, которые мсье Оленин применяет.

— Мы обдумаем, вполне возможно что таким переводчиком может быть мсье Ланской. Всё-таки они дружны и Степану Сергеевичу я полностью доверяю в вопросах сохранения тайны.

— Тогда я обязательно посоветую Первому Консулу изыскать время для частной беседы.

Разговор постепенно сместился в другую сторону, так как важны были вопросы безопасности.

— Я думаю, что мой брат может в этом плане подключить мсье Савари, который обеспечит наивысшую безопасность.

В принципе, дальнейшее наше присутствие было излишним и мы трое покинули «вечерю», оставив государя и посланника наедине.

На следующий день курьер доставил мне пакет от государя с предписанием готовиться к отбытию во Францию, назначенному (чтобы время зазря не терять) на среду, 27 мая. Так что за пять дней следует подготовиться к поездке в которую назначен и Ланской, слава богу. С графом Строгановым мы в хороших доверительных отношениях, но со Степаном Сергеевичем мне всё-таки комфортнее. Возглавит же всю дипломатическую миссию князь Куракин, как и предполагалось.

Любопытно, но пока суть да дело князя Чарторыйского нашли куда засунуть, а именно в Константинополь. Но не послом, а всего лишь помощником. Адам Адамович, конечно же, обиделся и чуть не подал в отставку «ото всех дел», но в последний момент как бы передумал и, так и быть, согласился послужить России, пусть и в малой должности. Что ни говори, но чисто географически достаточно сложно всяким польским заговорщикам-смутьянам будет с ним напрямую общаться.

В понедельник начала работу сенатская комиссия по делу графа Панина, так что ещё одним «инакомыслящим» станет меньше пусть и на время.

А я занялся обходом, а точнее объездом своих, чтобы оставить указания на ближайший месяц. Кстати, мне подсказали умные люди, что на обратном пути из Парижа я могу заехать в Тревизо.

— Ваше сиятельство, с Венецианской республикой граничит Цизальпинская республика, а значит дружественная Франции территория. Там вы будете в безопасности. И до неё добраться можно через ряд земель, находящихся под французским влиянием согласно Люневильскому мирному договору.

— Благодарю вас, постараюсь воспользоваться этой возможностью. А то не хотелось проезжать через прусские и австрийские земли, и тем более делать кругаля, если добираться морем.

Действительно, до Венеции иначе, как через Средиземное море, не доплыть. Значит такой вариант даже не стоит рассматривать. Пруссия и Австрия тоже не варианты путешествия, учитывая новую русскую политику, поставившую интересы нашей страны выше евромонархических ценностей. Через различных иноземных посланников и членов их дипломатических миссий уже льётся критика в уши русских людей. Австрийцы, мол, когда заключили мирный договор, то держали одну руку за спиной, скрестив на ней пальцы. Всем же понятно, что такое соглашение не считается. И англичане, которые хотят заключить мир с французами на любых условиях (то бишь, на своих), тоже дулю в кармане держат. И даже несколько мелких германских земель не признают французских завоеваний последних лет. И открыто об этом заявляют у себя в уме, понимая что оглашать своё мнение бессмысленно, ибо никто их даже слушать не будет.

Какое-то повально-поголовное лицемерие распространилось в Европе по отношению к нам. Лишь потому что переговоры с Францией вышли на финишнюю прямую и скорее всего в Париже будет подписан договор. Уже известно что срок его действия составит пятнадцать лет, а значит русские солдаты не будут защищать права и свободы европеян. Хотя именно Европа — это последний щит, который защищает Россию от французского революционного вторжения.

— Да вы, русские, должны всё отдать, чтобы воспрепятствовать Наполеону, вплоть до последней рубашки!..

— Иначе французские гренадёры будут гарцевать на площадях Санкт-Петербурга и Москвы!..

— А ещё вам создадут парламент, как в Англии… блин… мы другое имели в виду… ну вы поняли…

— Да что с русскими говорить, коли они не понимают своего счастья быть в услужении у Европы…

— Ага-ага, так тартаро-польскими дикарями и останутся…

В общем, последние новости вызвали в обществе ажиотаж, чего уж говорить. Дай мне волю, всех бы недовольных согнал бы на Сенатскую площадь. Увы, это невозможно по трём причинам.

1. Там они просто не поместятся.

2. Нет у меня соответствующей власти.

3. Сенатской площади тоже нет, ибо она пока… Петровская.

И что это за жизнь, когда всё против попаданца готового стать умом, честью и совестью нынешней эпохи. Вот и приходится тихариться, потихоньку продвигая в жизнь свои интересы и взгляды, иначе никак.

Хорошо, что эта самая жизнь, невзирая на меня идёт своим чередом. «Макаровцы» (как мои, так и Макарова) при поддержке нескольких егерей (моих, а не государевых), переодетых в гражданское, провели отличную незаметную операцию. Выловили несколько продажных русских, кое-каких масонов (опять русских) и даже наркомана-учителя с его слугой и бандой прислужников. Теперь Александр Семёнович спокойно побеседует с этими господами в своих потаённых помещениях, а я тоже к собеседованиям подключусь в понедельник вечером.

И будет всем нам счастье, хотя бы на время…