Торговец будущим – 2

Глава 20

Плавание чем удобно? А некуда с орбитальной станции деваться вот и пришлось общаться на разные темы. Поэтому я организовал кружок юных географов, чтобы слегонца ознакомить с потенциями нынешних времён.

— Господа, мы едем заключать мир для России на пятнадцать лет. В результате страна сэкономит бюджетные средства, которые потратила бы на боевые действия. Расход на укрепление прикавказских линий копеечен по сравнению с тем, что пришлось бы потратить в Европе. Плюс, нужно воспользоваться моментом, когда англичанам будет не до многих дальних морей, а значит мы могли бы кое-что там для себя поиметь за эти годы.

Хорошо что за предыдуще время я распорядился сделать карту Южной Африки, пусть и приблизительную. Вот и пригодилась для большей наглядности.

— Обратите внимание, что от этой бухты, которую португальцы назвали Ангра-Пекена до устья вот этой реки, именуемой Оранжевой, примерно сто тридцать вёрст. Вот здесь, прямо на побережье к югу от бухты имеются залежи алмазов. Не ахти какие сверхбогатые, но камни прямо в песке находятся. Кроме того, восточная граница побережья состоит из того же песка, но затвердевшего за тысячи лет. Он тоже имеет вкрапления алмазов. Здесь две проблемы для старателей. Во-первых, практически нет пресной воды и её придётся регулярно завозить из бухты, благо она недалеко. Во-вторых, нет практически никакой еды, а значит и её придётся доставлять старателям. И если на берегах бухты имеются источники, то продовольствие придётся привозить откуда-нибудь из Анголы или Капской колонии.

Заодно объяснил откуда берутся в песке, как алмазы, так иногда и другие драгоценные камни. Хорошо, что слушатели представляют геологические процессы тысячелетий. Из верховий реки Оранжевой, начиная с гор Лесото, вода вымывает ценные стекляшки и потихоньку тащит в Атлантический окен. А уж течения вдоль берега растаскивают их как на север, так и на юг. Естественно, что в тех местах, где имеются природные «карманы» камешки застревают, вот месторождения и образуются. Всё достаточно просто, как сицевые трусы.

— Примерно вот здесь, верстах в тридцати от окенского побережья, — показываю указкой на карте, — и в десяти-пятнадцати верстах от реки Оранжевой имеется очень хороший вековечный карман, получивший в наше время название Оранжмунд. Там находится одно из крупнейших алмазных залежей. Плюс, здесь и пресная вода достаточно близко, и еду можно выращивать на берегах Оранжевой. Тут находится речная бухточка, в которую могут через устье заходить морские корабли. Англичане лишь к середине девятнадцатого века сюда доберутся и построят порт Александер-бей. Так что у нас есть масса времени, чтобы обосноваться и спокойно заняться добычей алмазов.

— Денис Дмитриевич, но ведь те же англичане могут сейчас узнать об этом и прислать корабли, — вполне резонно заявил князь Куракин, — и всё отберут.

— Александр Борисович, именно сейчас англикосам не до этого. Они вынуждены заключить с нами торговое соглашение, иначе их ждут экономические проблемы. А без нашего хлеба их ожидает социальный хаос из-за угрозы голода. Причём мы с вами, находясь в Париже, а значит поблизости от Лондона, должны найти продажных лондонских щелкопёров и нанять их за хорошие деньги к нам на службу. Пусть откроют глаза своим согражданам на критическую ситуацию, сложившуюся в отношениях с русскими. Читатели быстро сделают свои выводы и начнут массово закупать продовольствие сейчас, сметая всё из лавок и даже складов. А это взвинтит вверх цены на продукты питания.

Князь возразил, что как бы такие методы неприличны в цивилизованном обществе, поэтому не следует их применять. Хотя недавно сам предупреждал Фицгерберта о потенциальной угрозе голода.

— Но я посланника предупреждал, а не газетчиков.

— Князь, — резко возразил граф Строганов, — нам нужен результат. Во-первых англичанам у нас придётся выкупать хлеб и мясопродукты по более дорогой цене, что выгодно русским производителям, да и самой казне. Во-вторых, им придётся идти на уступки нам по политическим вопросам. Я согласен, что это неэтично, но разве сами англикосы, как их называет маркиз, этичны по отношению к нам? Поверьте, они не считают нас цивилизованной нацией, мы для них всего лишь туземцы, пусть и европейские, а не африканские или азиатские. Вон, Копенгаген разрушили ради своих целей развалить балтийское содружество.

— Господа, я понимаю что ради блага России можно идти на любые меры, но как-то не хочется пачкаться в грязи.

Куракину ещё предстоит пересмотреть свои взгляды на методы воздействия на окружающую среду. Он известный либерал, который иногда высвобождает часть своих крепостных и ещё выделяет им земли, даже денег даёт на первое время. И всё это задолго до болтунов-понтовил типа Пушкина и декабристов, которые только спекулировали лозунгами, но своим рабам свободу не давали. Понтить каждый горазд, но почему-то за чужой счёт, ибо денежки, идущие в их карманы, они умеют считать получше бабок-ростовщиц.

— Поверьте, князь, — подключился к увещеванием уже я, — такими делами готов заняться лично и согласен вывозиться по уши в дерьме ради нашей страны, императора и народа. Просто у меня в Париже знакомств нет, поэтому сложно будет найти репортёров, готовых писать статьи в свои газеты за мои деньги.

— Я вам помогу, маркиз, у меня связей много осталось. И тоже готов измазаться ради нашего отечества, — поддержал мою позицию Строганов.

— Чёрт вас подери, господа, я пожалуй тоже подключусь к столь мерзким отвратительным делам. Вместе будем в аду гореть, — наконец-то перешёл на нашу сторону Куракин, — ради своей страны я на всё готов, но имейте в виду, останусь при своём мнении.

— Нас это устроит, Александр Борисович, — подытожил прения гофмаршал, временно отлучённый от двора Е. И. В. ради пользы дела и блага нации.

Ответный взгляд князя выказал изумление класса «И ты, Брут?».

Где-то в проливе Эресунн, уже выходя из него, мы повстречали английское судно идущее встречным курсом. Никто, ясен перец, не знал что на нём движется в Петербург некий лорд Брунсвик, назначенный модератором для разрешения вопроса о посланнике. То ли оставить барона Сент-Хеленса, то ли прислать нового, если русские убедительно подтвердят своё недовольство. Пока англичане упорно считали, что Россия всего лишь кобенится, желая набить себе цену в переговорах. И стоит лишь строго пригрозить тем, что Англия откажется выкупать русские товары, как туземцы испугаются и согласятся на любые условия.

Сей корабль прибыл в Петербург в тот же день, когда мы добрались до Парижа. Вот только их встречали от слова «никак», зато нас приветствовала целая делегация. Впрочем и это «никак» свелось вообще почти в ноль, ибо в миссии узнали о прибытии лишь от курьера из таможни, сообщившего о прибытии английского представителя. Представляете какой удар по аглицкой гордыне — «никому не нужны, оказывается, даже самим себе». Так что разборки между англичанами начались прямо в их особняке. Сначала оба-двое пиписьками мерились и лишь потом перешли к более серьёзному выяснению того, что происходит.

— Ваше сиятельство, — начал объяснения Аллейн Фицгерберт, — странности русской позиции премного удивляют. Такое впечатление создалось, что они всеми правдами и неправдами откладывают наше соглашение.

— Барон, это мы оттягиваем его, дабы показать что почти не заинтересованы в нём. Чтобы русские опасались того, что Англия вообще откажется от русских товаров в этом и последующих годах.

— Всё бы так, сэр Брунсвик, да только подготовленные русскими поставщиками товары, предназначенные нам, скупают какие-то третьи лица. Причём по более высоким ценам чем те, к которым мы привыкли за последние годы.

Медиатор попытался доказать, что это делается лишь для показной спекуляции, а сами товары просто перевозят с одних складов на другие.

— Ежели бы было лишь так, то мы бы знали. Однако всё оказалось сложнее, уже несколько кораблей вывезли этих товаров в Европу на сумму в полтора миллиона русских рублей. Кроме того, на другие склады в Петербурге поступили ещё выкупленные товары на сумму порядка миллиона рублей. Итого уже почти пятая часть того, что было приготовлено для нас и лишь ждало отмены эмбарго, уже ушло на сторону.

— Господин барон, но мы же, если что, можем выкупить необходимые объёмы у других русских поставщиков. Это же так просто, как вы не понимаете, — снисходительно усмехнулся лорд Брунсвик.

Он пока ещё чувствовал себя властелином горы и находил, как ему казалось, лёгкие решения проблем.

— Не получается, ваше сиятельство. Я подсылал третьих лиц, нанятых для показной заинтересованности, к их купцам и все до одного отказывали, ссылаясь что в этом году товары покупаются по более высоким ценам, чем ранее.

— Так нужно лично этим торговцам посулить несколько золотых монет и они с радостью продадут нам что угодно.

— Всё равно придётся платить на десять, а то и двадцать процентов больше, а по хлебу и мясопродуктам ещё дороже. Русские, узнав что у нас в прошлом году был неурожай и что в этом году предвидится такой же, уже взвинчивают цены на продовольствие.

Бедолага медиатор даже возмутился, удивившись осведомлённости русских торговцев. Странно что они не предусматривают солидные запасы в самой Англии, которые предотвратят любой голод. Или они настолько тупые, что даже не задумываются о существовании подобного? Но этого не может быть, даже дикари должны предполагать все варианты, а не жить лишь сиюминутной выгодой.

— Я понял вас, сэр Фицгерберт. Скажите, а куда именно уходят выкупленные товары, кому они предназначены?

— Сэр, одна часть вывозится напрямую в европейские страны, но только те товары, которые нужны всем. А другая часть, насколько удалось выяснить, предназначена для Франции в соответствии с большим торговым договором, который Россия сейчас заключает с Наполеоном. Их делегация отбыла несколько дней назад в Париж, чтобы подписать крупное торговое соглашение. Удалось узнать, что практически вся корабельная древесина отныне будет поступать французам.

— Как-то это не ко времени. Мы, конечно, предполагаем заключить мирный договор с Францией, но это лишь на пару лет. Не хватало ещё, чтобы они усилили свой флот в ближайшее время. Объясните, пожалуйста, а почему вы не предотвратили русско-французские соглашения с самого начала?

Посланник Фицгерберт аж удивился примитивизму медиатора. Как тот себе представляет «предотвращение»? Об этом и спросил напрямую.

— Ну это же очень просто, барон. Две-три провокации, очерняющие французов и любые договорённости будут отдалены, а то и прерваны на годы.

— Не всё так просто. Во-первых, французы сами подставились, попытавшись выкрасть средь бела дня российского верноподданного. Похитители были сразу арестованы, даже показания дали, включая одного из помощников генерала Эдувиля, но каких-либо карательных действий против французской миссии не последовало. Просто привинившийся помощник был выдворен во Францию, а сами французы оплатили штраф в размере ста пятидесяти тысяч луидоров. Золото смягчило разногласия и нарушение дипломатического этикета, сведя его на нет.

— Глупость какая-то несусветная, такого в дипломатической практике никогда не было, насколько я знаю. Хорошо, а если ваши сотрудники подставят французов ещё несколько раз? Вы, надеюсь, испробовали проверенные методы?

Фицгерберт постарался пояснить что времена наступили такие, что любые провокации приведут к окончательному разрыву с Англией.

— Барон, но русские зависят от нас. Куда они денут свои товары, если мы откажемся их выкупать? А если мы начнём блокаду русских портов и начнём перехватывать все корабли с их грузами, что они будут делать?

— Насколько мне удалось выяснить, то скоро вернутся корабли, вывезшие русские товары и их снова загрузят на полтора миллиона рублей, а может быть и больше. Кроме того, в ближайший месяц-полтора прибудут корабли из Франции, которые будут загружены товарами, предназначенными дотоле для нас, на сумму в пару-тройку миллионов рублей. А осенью опять же вернутся те суда, которые во второй раз вывезли товары частных третьих лиц и их снова загрузят на те же полтора-два миллиона рублей. Дай бог, если для нас останется лишь треть груза, который предназначался в этом году для Англии.

Брунсвик чего-то в голове покумекал, сам себе повозражал, после чего сам с собой согласился, но решил кое-что уточнить.

— Выход есть и его нужно применить немедленно. Готовьте ваших людей и тех русских, которые нами давно подкуплены, включая русских масонов, а я подскажу что нужно будет сделать в Петербурге в ближайшие две недели.

— Увы, господин представитель, но людей совсем мало. Кроме того, на днях арестован мой помощник Уилкинсон. Даже русские масоны, которые были у нас на крючке и те все арестованы.

— Чёрт вас подери, Сент-Хеленс, как вы это допустили? Хорошо, дайте мне контакт с нашим Учителем, тот своих людей подключит.

— Уже не подключит, да и контакта больше нет. Учитель или арестован, или бежал, а часть его людей тоже арестована.

Если бы лорд Брунсвик был частным визитором в Петербурге, то можно было бы сказать, что он ошарашен этими новостями. Но так как медиатор представляет страну, то значит ошарашена вся Англия получается.

— И что вы предлагаете мне делать теперь?

Дурацкий вопрос, ибо именно медиатор должен принять решение класса «что делать». Только неумехи, которым поручают ответственные дела, начинают спрашивать советы у тех, чьи ошибки они должны исправить. Вот барон Сент-Хеленс и промолчал от всей души.

Дальнейший разбор полётов явно следовало продолжить лишь после приёма пищи с некоторым возлиянием хмельного, дабы привести нервные системы в более-менее спокойное состоянии. Ещё Асклепий на пару с Гиппократом рекомендовали сей аутотренинг…