Тёмный Восход

Глава 13. Часть 1: Особисты

Сухощавый мужчина в помятом костюме с галстуком, наброшенным на плечо расстёгнутого пиджака, наконец-то, оторвался от мобильного телефона.

Лицо, изборождённое морщинами от бессонных ночей и от бесконечных бюрократических баталий, на миг просветлело — или, по крайней мере, перестало напоминать грозовую тучу.

Ему было лет пятьдесят, виски по бокам его головы отливали серебром, взгляд стального цвета глаз, казалось, способен заморозить свежий кофе в чашке.

С утра всё шло по плану, пока план не исчез вместе с господином Дюном!

Перед мужчиной на полированной поверхности стола стоял большой светлый коммуникатор. Сбоку от него лежал кожаный с тиснением чехол от телефона и раскрытый блокнот.

На листе блокнота было аккуратно выведено круглым почерком «10:00 — в Бастилию…». С краю стола белели несколько просыпанных крошек от утреннего печенья. В остальном огромный стол был пуст.

Мужчина бросил злобный взгляд на стоящих перед ним людей. Эти двое вывели его из себя дурацкими ответами на вопросы о месте пребывания Романа Акакьевича.

Как лицо особое, он терпеть не мог задержек в своём расписании, жалобы и «системные сбои». Особенно такие, как сейчас, из-за отсутствия какой-либо связи с пропавшим олигархом.

«Чёртовы бюрократы в юбках и глупые выскочки», — подумал он, разворачиваясь спиной к ожидающим его распоряжений сотрудникам господина Дюна. Мужчина сделал несколько шагов вдоль стола, затем повернулся и подошёл к Ольге Сергеевне.

Он встал напротив неё и, подозрительно прищурившись, придвинул к ней своё измождённое на служебном поприще лицо.

— Ещё раз, вам известно, где он?! — прошипел хозяин кабинета, едва двигая губами.

Слова его были ясны и предвещали нечто нехорошее. Пристальный взгляд сверлил женщину насквозь, но вопрос был адресован обоим уставшим от напряжения представителям Дюна.

Ольга Сергеевна держалась! Она соорудила на лице непроницаемую маску из слоновой кости.

Не смотрела в глаза спрашивающего и старалась уловить в себе ноту правильного тона. Ответ должен не вызвать гнев хозяина кабинета в ситуации, когда негодование было неизбежным.

— Господин Дюн заканчивает последние приготовления, — уверенно отвечала женщина, чувствуя, как по спине ползёт холодок.

— Он просил передать, что последний штрих требует некоторого времени и уединения. Роман Акакьевич обязательно свяжется с вами, Олег Петрович! В течение ближайших трёх часов!

Олег Петрович, человек в помятом костюме, едва заметно кивнул. Его взгляд оставался пронзающим, холодным и испытующим.

Он привык ждать! Терпение было его внутренним лозунгом, и он считал это спасательным кругом в той жизни, которую имел.

Мужчина прислушался к своему внутреннему состоянию и нашёл его удовлетворительным. Олег Петрович решил, что с этих «убогих» спрашивать бесполезно. Нужна новая концепция дела, в которой господина Дюна не наблюдалось.

— Иногда быстрей сделать, чем объяснить. К тому же нам сверху виднее. Неправда ли?! — вопрос казался риторическим. Смысл сказанного ни Ольга Сергеевна, ни референт Андрюша не поняли, но на всякий случай от греха подальше закивали головами.

Хозяин кабинета обошёл стол и уселся в светло-коричневое кресло под портретом на задней стене. Сразу уменьшился в размерах, но не в той грозной силе, которую он представлял.

Его пальцы принялись барабанить по столу, глаза блуждали по ближайшему пространству. Олег Петрович обдумывал и решал про себя мучительно непростую задачу.

— Я не люблю, когда дела затягиваются. Дело — это не место для сантиментов, нужен контроль за людьми, за деталями. А контроля нет.

Передайте вашему хозяину, что если он хочет в дальнейшем иметь дело со мной, то должен быть здесь сегодня до 17–30. И ни минутой позже!

— У меня всё, идите! — Олег Петрович пододвинул к себе блокнот и принялся демонстративно листать его, склонив седеющую голову над полированной дубовой поверхностью.

Женщина и мужчина, как по команде, повернулись к выходу из кабинета и гуськом, стараясь шагать как можно тише, выбрались из него. Дверь за ним захлопнулась с тихим стуком, без сотрясения витавшего в воздухе раздражения.

«Тот дурак, кто дышит не в такт!» — вывел круглыми буквами на небольшом, расчерченном тонкими синими линиями листе блокнота Олег Петрович и в сердцах бросил ручку на стол.

— Без фокусов не можем! Цирк устраиваем! — буркнул он, обращаясь к отсутствующему здесь Дюну, на которого, кажется, возлагал некоторые надежды.

Завибрировал и неприятно завизжал мобильный телефон. Олег Петрович схватил его, посмотрел на экран и тут же сделался серьёзно-послушным человеком.

— Нет, не приехал! — сказал он после минутного выслушивания.

— Да, я понял. Через час. В «Атриуме». Буду! — выдавил из себя хозяин кабинета чуть погодя.

Положив трубку, особый человек, Олег Петрович, вздохнул, посидел минут пять в глубокой задумчивости. «Такие люди ничего не боятся», — рассуждал он про себя о телефонном звонке.

Потухшими глазами обвёл свой пустой кабинет: «Они сталкиваются с необъяснимым, и это их раздражает!». Мужчина поднялся и вышел из-за стола.

— Но нам нельзя попадать под их раздражение, ни в коем случае! — произнёс вслух Олег Петрович нарочито бодрым тоном и начал собираться. Он поместил телефон в футляр, футляр прикрепил к ремню брюк.

Поправил пиджак, побросал кое-какие бумаги в тонкий чёрный кожаный портфель. Окинул на прощание взглядом стол и вышел из кабинета быстрым шагом со сосредоточенным и тревожным лицом.

Огромный город пребывал в своей будничной жизни. Гудел и шумел разными звуками, переваривая в бетонном желудке беготню людей, машин и прочую требуху, ему свойственную.

Дорога до ресторана была медленной и тягучей. Чёрный Mercedes Олега Петровича плыл в потоке других авто, неторопливо перемещаясь в пробках сквозь серый, моросящий всякой дрянью зимний день.

Водитель молчал, соблюдая неписаное правило: когда шеф задумчив, лучше стать частью обивки салона машины.

А Олег Петрович думал! Он не понимал, что могло выбить из колеи человека, одним звонком меняющего состав советов директоров госкорпораций.

Крайне авторитетного в узком мире государственных и прочих управленцев. Приглашение на встречу сегодня никак не ожидалось, и поэтому надо готовиться ко всякой чрезвычайщине.

Ресторан «Атриум» был оплотом тишины и молчаливого эстетства. Высокий зал с белыми колоннами, идущими от тёмного мозаичного пола к великолепному, разбитому на античные квадраты потолку.

Из него посередине зала свисала огромная и тяжёлая люстра венецианского хрусталя. Из первого огромного помещения путь лежал через три монументальные арки во второе, более тёмное. С почти такой же люстрой.

Дворецкий, узнав, что Олега Петровича ждут, состроил вежливую улыбку и проводил новоявленного посетителя к дальнему столику. Столик расположился сбоку от камина, выполненного в виде смешной человеческой головы с огромным разинутым ртом.

Отсюда просматривался весь зал. Но, приглядевшись, Олег Петрович никого сначала не обнаружил.

Ресторан был пуст и свободен от клиентов в этот час. Было тихо, никакой музыки, только приглушённый звон приборов и шёпот официантов.

Человек, пригласивший его сюда, сидел скрытый колонной, за круглым тяжёлым столиком и изучал в небольшое меню. Для этого приподняв правой рукой изящные позолоченные очки над бровями.

Крупный, седовласый, с исчерченным морщинами лицом он медленно водил глазами по листам. Перед ним стоял хрустальный бокал с минеральной водой.

— Олег, присаживайся, — сказал человек скрипучим голосом, не отрывая глаз от желтоватых листов меню. — Закажи что-нибудь. Разговор будет небыстрый!

Первые полчаса они неторопливо обедали, перемежая приём пищи обсуждением текущих дел. Слиянием активов двух крупнейших компаний, проблемы с Иваном Ивановичем — упрямым чиновником из министерства, никак не выпускающим отчего-то важный документ.

Их волновали колебания на азиатских рынках, приведших к укреплению одних валют и ослаблению других.

Это была привычная стихия подобных встреч. Так эти двое согласно неписаному правилу, принятому в их кругах, разминались перед главным.

Наконец, официант унёс посуду из-под основных блюд, принёс закуски и бесшумно избавил обедающих от своего присутствия. Человек в позолоченных очках пододвинул к себе поближе чашечку с кофе.

— Тебе кто-нибудь из наших рассказывал о…о чём-то странном? — начал увесистый мужчина, и его взгляд из-под очков стал тяжёлым. Он внимательно смотрел на собеседника.

— Ты слышал что-нибудь от наших… коллег? От Михаила Порфирьича или от парней из энергетического сектора? О чём-то необычном?

Олег Петрович напрягся. В голову ничего такого не приходило, о чём стоило упомянуть в этом разговоре. На всякий случай он сказал:

— В каком смысле «необычное»? Панок внезапно занялся благотворительностью. Перевёл крупную сумму какому-то детскому фонду в Костроме. Не похоже на него.

Человек кивнул, затем поднял двумя пальцами чашечку и отпил из неё.

— Вот. Именно. А теперь слушай меня внимательно! Сижу я позавчера в первом часу ночи, считаю!

Тут правой рукой говорящий изобразил в воздухе движение. Нечто среднее между взмахом и выписыванием округлого вензеля, для подтверждения важности упомянутого процесса.

— Закончил в час и вдруг слышу, что вокруг мёртвая тишина. Такого не должно быть, потому что тёщины антикварные часы всегда бухают, как будто камни вываливают из чрева.

Я люблю их звук, он постоянно со мной, когда я в кабинете.

Я поднимаюсь из-за стола, чтобы подойти к ним, поворачиваюсь и вижу… этого. Этого типа.

В углу стоит человек! Высокий, худой, одетый несуразно, как-то старомодно, что ли. Его лицо, бледное как мрамор, неподвижно и он смотрит на меня очень странным взглядом.

Глядит, как на пустышку, сквозь меня. Я, конечно, пугаюсь, но вида не подаю.

Думаю про себя, где безопасность, камеры, датчики движения и всё такое, что там у охраны есть? И главное, совершенно не вспомнил о тревожной кнопке под столом!

Седовласый человек прервался и сделал глоток кофе. Пальцы его рук стали слегка подрагивать, на что с удивлением обратил внимание Олег Петрович.

"Уж не призрак ли," — сказал я себе, хотя я в эту чертовщину не верю!

А он вдруг говорит: «Близко!» и делает шаг ко мне, после продолжает: «Но я более материален. И у меня к вам деловое предложение. Вернее, настоятельная рекомендация». Голос мерзкий, противный!

У меня ноги подкосились, давненько со мной такого не приключалось.

«Я," — говорит этот тип, — "действую в интересах известного вам, и не только вам, лица.

Он имеет, увы, много обременений: налоги, счета, недвижимость, долги… Вся эта мелкая и пошлая суета мешает ему чувствовать гармонию мира.

Хлопоты создают помехи, которые для души моего доверителя лишние. Они — всё равно что царапанье по стеклу».

Так и выразился! И продолжил:

«Эти помехи не дают покоя ни моему доверителю, ни мне, обязанному исполнить свой долг. Из-за них он не может ни спать, ни созерцать, ни существовать в общепринятом человеческом смысле.

Этот шум и нелепое сотрясение рождают в ткани его мира рябь, дрожь и диссонанс. Я явился, чтобы указанный диссонанс устранить. Ведь вы мастер в подобных вещах, не правда ли?»

Я слушаю эту говорящую куклу и никак не могу понять о чём он говорит! Всё так необыкновенно!

Он делает ещё шаг в мою сторону! В голове у меня полная чехарда! Мысли проносятся как китайские скоростные электрички, я не успеваю зацепиться ни за одну из них.

А этот тип разглядывает меня как учёный редкое насекомое. И говорит, что в моих интересах сделать так, как он скажет!

Чтобы кровь в моих венах продолжала бежать в привычном ритме, и в завтрашнем утреннем зеркале я увидел своё отражение. Он замолчал и смотрит на меня как бесчувственный истукан, как робот!

Я не знаю, что сказать, как быть и где, чёрт возьми, вся моя охрана. Но он снова открывает рот и произносит:

«К вашему сожалению, торговля акциями — не мой удел. Я всего лишь продаю вам вашу перспективу!». Вот такими были последние слова, я их, Олег, хорошо запомнил.

Серьёзный человек снял очки, осторожно положил их на стол и потёр обеими ладонями глаза. Без них он выглядел гораздо старше, беззащитнее, и не таким самоуверенным, каким привык его видеть Олег Петрович.

После всего услышанного последний не знал не то, что сказать, но и что подумать. Он сидел, неслышно барабаня пальцами по гладкой горизонтальной поверхности, и неизвестно чего ждал.

Ничего другого ему не оставалось. Его собеседник надел очки и посмотрел на Олега Петровича.

— И, знаешь, за кого просил этот господин?! Чьё имя он мне назвал?!

Олег Петрович отрицательно покачал головой.

— Дюн Роман Акакьевич!

Человек вопросительно и с какой-то надеждой посмотрел в глаза Олегу Петровичу. Но тот молчал, крутя в руках пустую чашку из-под кофе.

Он уже был совершенно не рад своему приезду сюда. В этот холодный, из хрусталя и мрамора ресторан к очень серьёзному человеку, несущему полную ахинею.

«Что за день сегодня такой!» — думал с внутренней печалью Олег Петрович: «Опять Дюн! Везде и всюду Дюн! Все о нём говорят, но его нигде нет!».

— А при чём здесь Дюн? — выдавил из себя он, не зная, чего ожидать в дальнейшем от этого разговора. Серьёзный человек напротив тяжело вздохнул:

— Я вижу, ты мне не веришь, Олег. Я б и сам никому не поверил, если бы такое услышал.

Но вчера у меня состоялся разговор с Михаилом Порфирьичем по его просьбе. Приезжает ко мне бледный, тревожный, я его таким никогда раньше не видел.

Разговариваем о том о сём. Чувствую, мучается человек какой-то недосказанностью.

Я в него стакан виски влил и в лоб говорю: Миша, не томись, давай выкладывай, с чем пришёл. А он мне отвечает, он в деле участвовать не будет, потому что не сможет.

Ну я сперва на него попёр, пугать начал всякими ужасными последствиями. А он мне чуть не рыдая, говорит: не по своей воле, мол.

И выкладывает мне историю, похожую на мою. Только к нему дама приходила, пока он голышом в ванной сидел. Красивая, с пустыми глазами, села, говорит, на край ванны и всё высказала.

— Что всё?

— А то, что надо помочь твоему Роману Акакьевичу!

— И она о нём?!

— И она. Я, Олег, ему не поверил, подумал, что у мужика крыша поехала. Выпроводил его всего в соплях. От греха подальше. И тут же, этой ночью, у меня это приключилось!

Олега Петрович вдруг увидел, что сквозь позолоченные очки на него смотрели глаза определённо испуганного человека, ни в чём не уверенного!

Титан местного высшего сообщества был потрясён и низвергнут с сияющей вершины собственной убеждённости в своём бытие. В окружающем, сложившемся и таким удобным для него мироустройстве случилось нечто выше его понимания.

Олег Петрович нервно теребил салфетку и думал, перебирал все возможные варианты причин случившегося. Ничего, кроме участия нечистой силы, в голове не сооружалось. Ему от этого становилось хуже.

Как вести себя, если подобное случится с ним?

«Да не может быть! Бред какой-то», — заключил он, наконец, и бросил салфетку на стол. Аппетит пропал, хотелось выпить, но было ещё слишком рано.

Да и возможно, господин Дюн всё-таки появится у него в уютном и родном кабинете. Хотя при таких раскладах, конечно, не приедет! Если за него играют настолько могущественные силы.

«Тьфу ты!» — плюнул мысленно мужчина и откинулся на спинку стула.

— Ты что будешь делать, если к тебе они явятся? — загадочно спросил владелец позолоченных очков.

— Кто они? — почти вскричал Олег Петрович. В зале наступила полная тишина, официанты повернули головы в их сторону и замерли в ожидании невесть чего.

Человек в очках опустил глаза, взял бокал с минеральной водой и в задумчивости покачал его.

— Не знаю кто. Но они, судя по всему, сильнее нас, — медленно проговорил он…