Тайна Солнечной принцессы [СИ]

ГЛАВА 4 Драконий утес

Повелитель сидел за столом, откинувшись на спинку высокого кресла, и задумчиво тер чуть заросший щетиной подбородок. Он был поглощен изучением личных дел выпускного курса Академии драконов, которых ректор, ученический Совет, а также Тайная Канцелярия, сочли приемлемыми для осуществления его плана. Восемь папок, восемь студентов, восемь личных дел, в которые он с интересом вчитывался.

Повелитель видел этого мальчишку однажды. Он выделялся из толпы, высоким ростом, немного болезненной худобой и отказом носить традиционные для его дома длинные волосы. Впрочем, он запомнил другое — глаза, в глубине которых клубился серо-фиолетовый дым. И если присмотреться внимательнее, то за этим дымом можно увидеть не угасший костер, а воздух, небо, грозовые тучи и всполохи молний. Что говорило о непокорном нраве мальчишки, об упрямстве, грозящем стать проблемой, и в то же время о силе духа, несгибаемости характера, высокомерии, присущем всем дэйвам.

В деле мальчишки высокомерие и злопамятность значились в числе недостатков, главным достоинством же отмечалась сдержанность.

«Хорошее качество» — отметил про себя повелитель, особенно если мальчишка хотел попасть в элитные войска.

Он отложил первую папку и открыл вторую:

«Тогда многие погибли» — подумал повелитель, снова отложив папку. Он знал историю Самаила Эфера, знал, что связь с непризнанной ни одним Домом полукровкой закрыла перед этим, несомненно, незаурядным дэйвом многие двери.

Не признанных полукровок, чаще женского пола ждала незавидная судьба. Они просто ходили по рукам и заканчивали жизнь в домах терпимости, незаметные и никому не нужные. Печальная, но реальность, которая не менялась годами. И то, что Эфер из восьмого Дома посмел пойти против воли стержня своего Дома, отказаться от будущего, карьеры, многих друзей, говорило о том, что девушка явно была удивительной. В то время, да и сейчас, лишь единицы могли решиться на такой шаг, особенно ради той, что не была его истинной.

Их сын был похож на отца, не слишком высокий, коренастый и плотный, как все полукровки, гибкий, белобрысый, с глазами цвета желтого мха и тяжелым упрямым подбородком. Судя по характеристике, мальчишка не отличался кротким нравом, не любил правила и с завидной регулярностью их нарушал. Среди достоинств значилась ответственность во всем, к чему он подходил, умение любое дело доводить до конца, способность принимать нестандартные решения.

В третьей и четвертой папке находились досье сестер де Лиар, из третьего Старшего дома, отец которых также входил в правящий Совет. Повелитель пробежал глазами по характеристикам обеих, слегка удивился их несхожести ни в характере, ни во внешности, ни в способностях. Сирель де Лиар, судя по досье, какими-то особыми, выдающимися качествами души не обладала, но входила в тройку самых магически одаренных девушек ее ступени. Вторая девушка — Тариэль, отличалась мягким характером, тонкой душевной организацией и проявляла склонность к целительству — крайне редкий дар для дэйвов. Обычно дар целителя проявлялся как побочный, а тут он был преобладающим.

«Интересно» — отметил для себя повелитель и открыл новую папку.

Инар долго смотрел на магическое изображение полукровки с длинными ярко-красными волосами, носом горбинкой и большими, глазами, цвета красно-коричневой листвы. Очень необычный цвет глаз. Точно таким же отличался его отец, идеалист, которого в итоге эти самые идеалы и привели к падению.

«Отдан в младший Дом Красного дерева» — гласила следующая надпись в деле.

«Хм, теперь понятно, почему у мальчика такой странный цвет волос» — усмехнулся повелитель и обратился к новой папке.

Инар даже удивился немного, прочитав об этом. Шепчущие — один из самых закрытых и таинственных Домов во всей Илларии. По силе они не уступали высшим Домам, но упорно желали оставаться в младшей ветви. Это был единственный Дом, где стрежнем была женщина. И тем более удивительно, что Шепчущие отпустили свою дочь в старший Дом Дерр, который славился тем, что все его дети неизменно попадали в «драконий коготь», даже девушки.

Но, судя по характеристике эрисы Дерр, особыми талантами к военному делу она не блистала, да и вообще была тихой, закрытой, слабой. Впрочем, приписка в графе «потенциал» гласила — «еще не раскрыт». Возможно, именно поэтому ее и избрали, или же потому, что оба ее родителя занимали не последние посты в министерстве внешней защиты.

Последние две папки он уже давно изучил. В одной из них лежало досье Теи, о которой он и так все прекрасно знал. Например, то, что сестра просто мастерски умела выводить его из себя. Он давно привык к ее выкрутасам, вполне справлялся с ними, справился бы и сейчас, но… Ей пора было взрослеть.

И тут, как нельзя кстати объявился дядюшка Лазариэль с весьма интересным предложением, которое было очень на руку ему самому. Особенно сейчас, когда кое-кто возомнил, что двенадцать лет в подполье срок вполне достаточный, чтобы повелитель успокоился.

Конечно, отпускать Тею в Арвитан опасно, и еще недавно он бы с негодованием отверг желание дяди лицезреть племянницу в числе сформированной группы делегатов, которых Инар собирался отправить в соседнее государство. Но теперь, идея не казалась столь бредовой.

Это была мечта дяди и его драгоценной супруги о долгожданном сотрудничестве арвитанской Магической Школы с Академией драконов Илларии, но не его. Да, он прекрасно понимал, что дядя обеспечит группе идеальную безопасность, и в то же время… Арвитан слишком далеко.

Да и проблема не только в Тее, которая со своим взрывным темпераментом способна превратить сотрудничество в дипломатический скандал со всеми вытекающими. Еще есть Клем… Вот кому-кому, а ей на арвитанской земле точно делать было нечего.

Однако дядюшка был в корне с его мнением не согласен и продолжал настаивать. Даже рискнул повлиять на племянника с помощью Паэль. Повелительница же была явно не прочь хотя бы на время избавиться от «драгоценной» падчерицы.

«Демоны, как же меня это достало», — поморщился он, не то от мыслей, не то от боли, которая, как тиски, сжимала голову все последние дни.

Чтобы отвлечься, он открыл последнюю папку и наткнулся на магическое изображение красивой девятнадцатилетней девушки-полукровки с длинными пшеничными волосами, заплетенными в косу, правильными чертами лица, чересчур аристократичными для полукровки, лучезарными глазами, меняющими цвет от небесной синевы до цвета моря в шторм и яркой, очень красивой, немного наивной улыбкой. Единственное, что немного портило идеальное, лицо — шрам над бровью. Сейчас он был бледным, едва заметным, но когда-то выделялся слишком явно, заставляя испытывать к этой маленькой, но очень гордой девочке жалость. Впрочем, когда он на нее смотрел, его обуревали чувства иного рода, меньше всего напоминающие жалость…

Да, у Айгона много достоинств, не меньше заслуг перед страной, перед ним лично, перед Матерью всех драконов, но как дед он заметно проигрывал второму деду, имя которого носила эриса Парс.

Инар постучал пальцами по столу. Все эти данные он знал наизусть, статус, положение, происхождение, черты характера, плюсы и минусы, особые таланты и недостатки, среди которых наибольшим он считал преданность лучшей подруге. Если бы они с Теей не были так близки, возможно, им обеим было бы от этого только лучше. Впрочем, он не мог не признать тот факт, что вместе эти две проказницы могли свернуть горы. Дружба в столь жестоком мире была почти мифическим понятием, огромной редкостью, которой он и сам, если сказать прямо, был немного болен. Кстати, о друзьях…

Инар захлопнул последнюю папку, уже зная, что через несколько секунд в его дверь постучит, а затем и войдет тот, кого он мог назвать своим единственным другом.

Эрис Эвендил Кари — его Тень, поверенный в делах, тот, кому он безраздельно доверял и позволял бесцеремонно нарушать его уединение, или ввалиться в его спальню посреди ночи в изрядном подпитии с единственной целью — пожаловаться на подлых приятелей, которые все, как один, отказались составлять ему компанию в ночных возлияниях. Что поделать, пить с Эвеном было чревато для печени, мозга да и морального облика тоже.

— Привет, — жизнерадостно поздоровался Эвен. — Паршиво выглядишь.

— Спасибо за комплимент, — хмыкнул повелитель.

Они были связаны с колыбели. Так требовал обычай правящего Дома. Еще один пережиток прошлого, которому он неукоснительно следовал. Когда-то мать вбивала в него все эти знания, традиции, законы и обычаи, когда-то он их ненавидел, но слишком хорошо помнил, что бывает, если попрать вековые обычаи и традиции, если пойти за зовом сердца. Тогда можно погубить не только себя, не только целую страну и всех близких, но и ту, что дороже жизни. Это случилось с его отцом, и это никогда не случится с ним. Он не позволит.

— Столкнулся тут с твоим секретарем. Вторую чашку ромашкового чая пьет. Чем это ты его так запугал?

— Это не я. Меня навестил министр Агеэра.

— Ах, вот оно что, — присвистнул Эвен, располагаясь в кресле, напротив кресла повелителя. — Не терпится внучку окольцевать еще до совершеннолетия?

— Он просто беспокоится, что я начну всерьез воспринимать безумные желания Теи. Впрочем, меня сейчас больше заботит другое. Посмотри.

Повелитель взмахнул рукой, достал из воздуха, распечатанное магическое письмо и передал другу, заранее предугадав его реакцию.

— Ничего себе! — ошарашено проговорил дэйв. — А ты уверен, что все написанное здесь не ложь?

— Поверь, эти сведения получены из достоверного источника.

— Да, уж. Что думаешь делать?

— Пока не знаю.

— Может быть, позволить событиям идти так, как они идут?

— Если бы дело касалось только Теи, я бы так и сделал, но тот наемник… он говорил не о ней.

— Клем? Думаешь, из-за тебя?

— Вряд ли. Если бы причина была во мне, они бы были более… активными.

— Я так понимаю, о практике в пустыне не может быть и речи?

— Правильно понимаешь, — кивнул повелитель.

— А бал дебютанток? Не слишком ли это…

— У меня пока нет причин его отменять. К тому же здесь она хотя бы под присмотром. Они обе.

— А что насчет Арвитана и коварных планов твоего дядюшки?

— Я думаю над этим.

— Инар, я знаю, ты не согласишься, но… тебе не удастся запереть ее в золотую клетку, как бы сильно ты этого не хотел.

— А жаль, — грустно усмехнулся повелитель.

— Может, стоит более внимательно отнестись к предложению Лазариэля? Пока мы здесь разберемся, девочки побудут вдали под его присмотром. И Тея познакомится с Солнечным семейством. Глядишь, что-то и выйдет.

— Моя сестра не подарок, конечно, но вручить ее судьбу этим арвитанским выскочкам…

От одного упоминания о Солнечном принце Киране и его извечном дружке, Уильяме Аскоте, у повелителя портилось настроение. Оба маги, оба наглые и такие же самоуверенные. Ничего не изменилось, разве что наглости стало в разы больше и бесшабашности какой-то. Когда-то он и сам был таким, но смерть отца, ответственность, которую пришлось принять, постоянные нападки других Домов заставили резко повзрослеть, забыть, каково это — чувствовать, что весь мир открыт перед тобой, и ты можешь заниматься чем хочешь, любить кого хочешь, не оглядываясь на долг, который иногда может быть тяжелее могильной плиты. Он им завидовал в этом.

— Зная твою взрывную сестрицу, «арвитанским выскочкам», как ты их называешь, можно только посочувствовать. Да и дядюшка Лазариэль за ними присмотрит. Кстати, я принес ответы на тесты. Думаю, тебе будет интересно почитать.

— Не уверен, что она готова к таким путешествиям, — проговорил Инар.

— Она или ты? — выгнул бровь Эвен.

Повелитель промолчал. Он не любил неудобных вопросов, как и неудобных намеков. И сейчас был именно такой случай.

— Или тебя волнует что-то иное? — прищурился друг.

Инар долго не отвечал. Впрочем, Эвен и не ждал ответа. Он давно знал своего друга, знал, насколько тот закрыт. Конечно, Эвен, в силу своего положения, понимал больше других, но не настолько, чтобы с уверенностью сказать, о чем думает его друг.

— У тебя богатое воображение, Эвен. И давай закроем эту тему, пока ее еще можно закрыть.

— Как скажешь, — хмыкнул мужчина. — Давай поговорим о том, что ты намерен делать с требованиями министра? Подпишешь, или в очередной раз испепелишь?

— Опять неудобные вопросы.

— Это потому что ты делаешь их неудобными. Кстати, когда ты в последний раз ее видел? Месяц? Или два?

— Тридцать восемь дней.

— Вот и я о том же. Еще немного, и ты совсем перестанешь себя контролировать. Послушай моего совета. Поезжай в Академию, сегодня. Иначе сдохнешь раньше, чем она вернется.

— Думаю, до завтра я перетерплю.

— Ага, только там народу будет тьма. Кто-то может и заметить, — с намеком сказал мужчина. — Думаешь, сдержишься?

— Думаю, это не твое дело, — процедил повелитель не потому что, был недоволен другом, а потому что вынужден был признать — Эвен прав. Он не выдержит, ни одной больше ночи, страшной, пустой, одинокой, наполненной болью, тягой и отчаянием. Ему нужно просто увидеть, почувствовать облегчение хотя бы на миг, получить каплю счастья, чтобы прожить еще пару месяцев до нового приступа. Как же он ненавидел себя за эту тягу, за то, что заставлял переживать и ее, но ничего не мог с собой поделать. Только так он мог хоть как-то продолжать существовать.

— Как хочешь, — прищурился Эвен и весело добавил: — Ну, так что? Мне просигналить ректору, чтобы ждал гостя?

— Знаешь, иногда мне очень хочется тебя послать куда подальше, — поморщился Инар.

— За что? — искренне удивился дэйв.

— За то, что ты слишком хорошо меня понимаешь.

— Это моя работа, друг. Это моя работа, — усмехнулся он и пошел заказывать телепорт.

На вызов мы пошли втроем: высокая, красивая дэйва и две сногсшибательные полукровки. Не мои слова, Альта. Кстати об этом паразите. Я его сейчас прибить была готова, когда увидела, что на утесе собралась чуть ли не вся школа (и как только поместились?).

Драконий утес — особое место. Здесь испокон веков проходили все магические поединки. Когда начинался бой, противники сражались не на земле, в воздухе. Магические потоки и древний источник силы искривляли пространство и меняли естественные законы природы. Здесь не только можно было все, но и нельзя было умереть. Покалечиться сильно — это да, но умереть не даст сама природа. Поэтому учителя и смотрели сквозь пальцы на подобные вызовы. Конечно, официально они запрещались, но когда и кого это останавливало?

Правда я, до недавнего времени, все-таки старалась правила не нарушать, но эта… Сиррррель… она меня просто достала. Вон как глазами сверкает. Явно гадость какую-то задумала. И как две дэйвы из одной семьи могут быть настолько разными? Ума не приложу.

Пока я размышляла о причудах природы, в дело вступил Альт.

— Внимание, внимание! — гаркнул он на весь утес, перекрикивая ветер. — Сегодня мы собрались здесь на бой чести между представительницами Дома Темного вихря и Аганитовых клинков. Итак, эриса Парс, эриса де Лиар, вы не надумали примириться?

Сирель хмыкнула и отрицательно покачала головой, стрельнув в меня ненавидящим взглядом. Я тоже отступать была не намерена.

— Тогда прошу подойти, назвать ваших смотрящих и вступить в священный круг.

Сирель подошла к Альту, стоящему в центре круга с одной из своих молчаливых подруг, я сделала то же самое, но в смотрящие выбрала не девочек. За Тейку меня порежут на ленточки, если я ее впутаю, а Тару в смотрящие взяла бы только самая неблагодарная подруга на свете. Я никогда не заставлю ее выбирать между дружбой и родной сестрой, да и глупо это. Семья есть семья.

Так что я позвала еще одного нашего друга-полукровку, Алиариэля. Он, конечно, не маг, но чувствует магию на раз. А это для меня большой плюс.

Вообще-то, роль смотрящих в поединке очень важна. Иногда даже важнее наших собственных умений. Когда мы входим в круг, то мысленно соединяемся. Он чувствует мои мысли, я его. И в бою именно смотрящий направляет, подсказывает и даже оберегает. Это его задача. Я лишь однажды была смотрящей, у Альта, кстати. Нахлебалась по полной. Ты не только мысли чувствуешь, но и всю его боль, даже если физически тебя ничто не задевает. В общем, неблагодарное это дело — быть смотрящим, так что Али мне огромное одолжение сделал.

— Ну, что? Начнем? — весело потер ладони Альт, предвкушая грандиозное представление. Ответа ему не требовалось. Полукровка поднял руки над головой, выудил из воздуха священный жезл, воткнул его в землю и прокричал: — Да начнется бой!

И тут нас с Сирель подняло в воздух. Мы оказались на большой невидимой площадке, наблюдатели остались где-то там, внизу. Только я, Сирель и голос Али в голове.

«Ну, что, подруга? Потанцуем?»

«Потанцуем», — мысленно кивнула я и приготовилась отражать удары.

Сирель оказалась не так проста, как я предполагала. Она не стала бить магией, понимая, что это бесполезно. Она сделала все гораздо сложнее и умнее, заставила меня сражаться с магией, а точнее с шестью призрачными копиями ее самой. У каждой в призрачной руке был очень даже настоящий меч, который наглые копии с наслаждением пускали в ход, как только я приближалась. Мне только и оставалось, что уклоняться и кидаться в них своими маленькими кинжалами. Но в том-то и дело, что мое оружие проходило сквозь них.

Когда меня задело, Али вскрикнул. Я отступила, перепрыгнула через одну, ударила ногой другую, точнее попыталась ударить. Не вышло, нога прошла сквозь нее.

«Твою ж… Драконье дерьмо, Клем, сзади!» — это уже орал Али в моей голове. Я еле успела увернуться и снова отступила.

«Попробуй отобрать меч» — вскричал Али. Я попыталась, перепрыгнула, перекатилась, оказалась лицом к лицу с одной из копий, схватила меч, а тот через секунду обернулся огненной змеей, которая чуть кожу на руках мне не сожгла.

Охренела, дура? — прокричала я Сирель. А та лишь усмехнулась и образовала в руке своей копии новый меч.

Я даже опешила. Ну, не должна Сирелька знать таких заклятий. Это даже не высший уровень, это…

— Черт знает что такое!

Теперь я, как дура, нет, как глупая курица металась по площадке, пока охотницы с мечами пытались, весьма удачно, скажу я вам, меня достать. А Сирель все это время улыбалась, нагло так, премерзко. Али молчал, как партизан, а у меня даже времени «на подумать» не было. В конце концов, я решила бить в корень, а точнее в Сирель. Если этих не достану, то она-то хотя бы живая, из плоти и крови. Врезать бы ей, как следует по наглой, высокомерной физиономии.

И тут проснулся Али. Радостно вскрикнул в моей голове и выдал:

«Классная мысль. Я проведу».

Вот теперь мы работали вместе. Он направлял, а я с максимальной точностью исполняла. В итоге, мы кое-как добрались до нашей добычи, которая явно не просчитала такого поворота событий. Удивилась даже, когда я оказалась напротив нее и врезала прямо по носу кулаком, от всей души, так, что та свалилась у моих ног, а призрачные копии мгновенно пропали. Все пропало. Кажется, я перестаралась с ударом.

Сирель просто валялась в отключке, ее подруга зажимала целый, но болящий нос, а вокруг была гробовая тишина. Я посмотрела на Альта, на Али и тут додумалась повернуться, а когда повернулась, очень пожалела, что вообще сегодня поднялась с постели, потому что у самого входа стояли ректор Эфер — ага, папа нашего дорогого Альта, мастер Эйдан Хорст — куратор нашего курса. А еще там стояли тот, кого я вообще не ожидала увидеть — мой дед Айгон Агеэра и Он, тот, кого увидеть здесь не ожидал никто — Инариэль Дариан эс Айнигран — стержень Огненного Дома, повелитель Илларии.

У меня перехватило дыхание, точнее его вовсе не осталось, когда столкнулась его с темным, мерцающим взглядом, и, поняв, что так смотреть на повелителя не просто неприлично — недопустимо, поспешила опуститься на одно колено, склонив голову в знак величайшего почтения, как и все присутствующие, кроме Теи, конечно. А поскольку тишина стояла гробовая, мы все услышали ее тихий недовольный вздох:

— Блин, так и знала, что припрется.

После этого тишина стала вообще мертвецкой. Мне кажется, мы все даже забыли, как дышать. Опять же все кроме Теи, которая не нашла ничего лучше, чем вызывающе посмотреть на повелителя и сказать:

— Это была моя идея.

Вот теперь я попала, сильно, по самое не хочу. Уж кому-кому, а ее вездесущему брату было доподлинно известно, что Тейка своей вины не признает никогда, если только не хочет защитить кое-кого другого, меня, то бишь.

— В мой кабинет, живо. Все зачинщики этого безобразия, — гаркнул ректор Эфер, да так, что все подскочили, чуть ли не на полметра. А у некоторых вообще, кажется, подростковый инфаркт случился. Другие, особо впечатлительные, банально свалились в обморок. И не только девочки. Да-да. В нашу Академию каких только дохляков не набирают, если у них есть мохнатые лапы и толстые связи. Эх, вот бы и мне также свалиться, жаль, не прокатит.

Тея шла на заклание впереди всех гордо и с улыбкой… почти. Уж я то знаю, что если сжимает руки в кулаки, значит — попала, не лучше, чем я. Эта привычка у них с братом семейная.

Мы с Альтом, Сирель, ее смотрящей с «убитым» лицом, Али и почему-то Тарой, угрюмо тащились позади.

— А ты чего с нами? — тихо спросила я у подруги-дэйвы.

— Я старше, я за нее отвечаю, — обреченно вздохнула она.

Да уж. Повезло, как утопленнику. Причем, нам всем, а мне так особенно. Мало мне будет от ректора получить, так еще Хорст и дед, но главное ОН. Я просто не вынесу его осуждающего взгляда.

Когда мы подходили, лично меня начало серьезно потряхивать, и судя по дрожащим пальцам Альта, не меня одну. И ладно ректор, он же отец, очень любящий отец, но вот Хорст вгонит в тоску кого угодно, не говоря уже о повелителе. Но к нашему удивлению, его и деда в кабинете ректора не оказалось. Я незаметно выдохнула. Одной проблемой меньше, а вот Тея, наоборот, напряглась.

— Итак, мои дорогие, что мы имеем? — прогрохотал ректор. — Нарушение более дюжины правил Академии, использование запрещенной магии, азартные игры, подстрекательство, мне продолжать?

Мы все молчали, понуро опустив головы.

— Это неслыханно. Уж от кого от кого, но от вас — эриса де Лиар, и от вас — эриса Парс, я подобного не ожидал.

Мы с Тарой совсем побелели. Я, так готова была провалиться сквозь землю. Из-за своей глупости всех подвела. Ну, не дура?

— Думаю, студенты достаточно впечатлены силой нашего негодования, — вмешался мастер Хорст, и мы все с благодарностью на него посмотрели. Кажется, из всех, он единственный был, если не на нашей стороне, то хотя бы не отказывал в понимании.

— Эрисы де Лиар, ваш проступок будет занесен в личное дело с уведомлением вашего Дома, эрис Монеро, эриса Дерр, вас это также касается. Вы свободны. Эриса Парс, вас ждут в кабинете мастера Хорста, принцесса — вас просили подождать здесь, ну а вы, молодой человек… — обратив свой взор на Альта, ректор сурово сдвинул свои кустистые седые брови и объявил: — Можете больше не мечтать о практике в пустыне.

— Что? — вскинулся Альт. — Нет!

— Да, эрис Эфер, да. Границы и только границы до скончания века.

После этого ректор отвернулся и жестом указал нам всем на дверь.

Когда мы выпали в коридор, у меня не было слов, никаких. Хотелось умереть, вот реально хотелось. Из-за того, что все это я, из-за меня. Я всех так глупо подставила.

— Кончай страдать, — убито сказал Альт, когда я бросилась к нему с извинениями. — Мы все не очень-то сопротивлялись. И не ты одна тут виновница.

Он кивнул на удаляющиеся фигуры Сирель и ее плачущей подруги, и мне на микросекунду стало их жаль, ровно до того момента, как я вспомнила, с чего все это началось. И мне полегчало. Ненадолго, тоже на микросекунду, пока не увидела, как Тара бежит за сестрой, пытаясь объясниться. А та крикнула что-то злое ей в лицо и ускорила шаг. Вот теперь мне стало по-настоящему паршиво. А еще встреча с дедом в кабинете Хорста. От этой бури я так легко не отделаюсь.

— Ладно, ребят, мне направо.

— Удачи, — сочувственно сказал Али. Мне ничего не оставалось, как обреченно улыбнуться, махнуть рукой и направиться в противоположную сторону.