Тайна Солнечной принцессы [СИ]

ГЛАВА 2 Неожиданности и гадости

Утро встретило меня первой гадостью — письмом от деда. Пока читала, думала, зря он не прислал мне его раньше, тогда бы я вчера не стала доводить Сирель, а успокоила ее прямо там — в тренировочном зале.

Кстати о ней, Тариэль ушла раньше в надежде поговорить, а лучше отговорить дорогую сестрицу. Но мы с Теей не сомневались, что ее благородные порывы будут загублены на корню. Тариэль — добрая душа, она даже в сестре пытается видеть хорошее. Может оно и есть в ней — это самое хорошее, но только замучаешься через всю грязь пробираться, пока его найдешь.

— Что пишет дед Агеэра? — поинтересовалась Тея, разыскивая свое полотенце.

Я отвлеклась от витиеватых закорючек деда и посмотрела на подругу. Какая же она у меня красавица, нет, ну, правда, глаз не оторвать. И вроде утро, и не умывалась еще, а выглядит так, словно на бал собралась. Тонкая талия, высокий рост, присущий дэйвам, точеная шейка, тонкая фарфоровая кожа, маленький, аккуратный носик, глаза большие, сине-зеленые, как у кошки, длинные ресницы, легкий румянец на щеках и немного полноватые губы, которые придавали ей некоторую нескромность.

Дааа! Была бы я мужчиной, давно бы уже валялась у ее ног. Впрочем, многие и без меня там валялись, а гордая принцесса переступала через них, перекидывала свои длинные — до талии, темные волосы за спину и удалялась, так и не заметив сраженного в самое сердце кавалера.

Ох, что-то меня не туда занесло, так скоро отберу хлеб у местных стихоплетов, которые чуть ли не ежедневно забрасывали принцессу своими восторженными стихами. Куда там деду Агеэра с его: «Надеюсь увидеть тебя в семь, и не опаздывай». Ну что? Что это такое? Ни воображения, ни таланта, ничего.

— Выражает надежду… — начала отвечать на вопрос подруги я.

— Читай — приказывает, — прокомментировала она.

— Увидеть меня на субботнем семейном обеде.

— Собирает семейный совет? К чему бы это? — задумалась Тея, и я вместе с ней.

Дед так просто родственников не собирает. В одном мы с ним схожи — оба не выносим многочисленное семейство прихлебателей Агеэра, но вынуждены терпеть. В старших Домах чем больше семья, тем она считается сильнее. Исключение составляет только правящий Дом, который черпает силы от самой Матери всех драконов и всех ее «детей». Повелителя Илларии убить практически невозможно, единственный способ сделать это — поразить в самое сердце. У отца Теи этим сердцем была леди Марисса, а у его сына…

— Ты будешь отвечать деду? — прервала мои размышления подруга.

— Вряд ли он нуждается в ответе, — хмыкнула я, скомкала письмо и выбросила его прицельным броском в мусорную корзину. — Лучше б ты вместо стула это письмо испепелила.

— Так за чем дело стало? — хмыкнула Тей и одним пассом руки подожгла нашу мусорку.

— Тея! — возмутилась я и бросилась тушить пожар. — Я же пошутила!

— Предупреждать надо, — нисколько не раскаиваясь, пожала плечами она и вышла за дверь. А я залила пожарище водой из кувшина, схватила сумку и поспешила за ней на последние перед практикой лекции.

Столовая у дэйвов и полукровок общая, но в самой столовой существует строгое разделение на классы. Полукровки старших Домов обедают в одной стороне, младших — в другой, дэйвы старших Домов — в третьей, младших — в четвертой. Мы с Теей сидели отдельно. Ей по статусу не полагалось питаться среди полукровок или дэйвов, а я, как ее подруга, не могла оставить ее в одиночестве на виду у всех. Так и повелось со временем. Правда, когда Тея уезжала в Дарранат, а я оставалась в школе, то с большим удовольствием присоединялась к Альту и остальным нашим друзьям.

Сегодня столовая бурлила, как котелок на огне. И, кажется, я догадалась, что так увлеченно обсуждали студенты.

Заметив нас некоторые притихли, а другие, наоборот, откровенно пялились, полукровки с одобрением и затаенной надеждой, дэйвы с неприкрытой ненавистью. Впрочем, я привыкла к враждебности высших за столько лет, и к их плоским шуточкам тоже.

— Ну что, подружка принцессы, ты готова поваляться на земле? — с противной ухмылочкой спросил Эйнор Экхар из Дома Черных волков — мой давний недоброжелатель.

Мы учились здесь шесть лет, и все шесть лет он меня задирал, отпускал колкие шутки, бросал ненавидящие взгляды и жестоко высмеивал, когда я в чем-то ошибалась.

— А я и сам не прочь повалять красотку Парс по земле, — хохотнул его приятель.

— Но лучше по шелковым простыням в моей комнате, — облизнулся еще один.

— Думаешь, Парс достойна простыней? — недоверчиво хмыкнул Экхар. — По мне, так ее потолок сеновал.

— Слышь ты, убогий… — взвилась Тея, но я поспешила ее одернуть и увести подальше от столов Высших.

— Остынь. Что еще такого могут сказать мне эти уроды, чего я еще не слышала?

— Меня просто бесит, что эти гады…

— Мне нет до них никакого дела, — заверила подругу я. Но тут, как назло, Экхар снова заговорил.

— Парс, попроси одного из своих дружков, чтобы показали, как нужно незаметно уползать с площадки, когда ты проиграешь.

Тея дернулась. Мы обе поняли, на что он намекал. Не проходило и недели, чтобы этот высокомерный зазнайка не вызывал кого-нибудь. И чаще всего это были наши друзья — полукровки. Все знали, что на этих вызовах Экхар никогда не играл честно, он просто побеждал. Всегда. А наших друзей уносили в лазарет с ранами, почти несовместимыми с жизнью. Поэтому мы его так ненавидели, а все остальные едва ли не в рот заглядывали. Ведь, несмотря на свои, не спорю, выдающиеся способности в магии, этот дэйв был порядочным гадом.

— Какая короткая память у Дома Экхар, — громко выдала Тея, так и не сумев совладать со своим гневом. — Помнится, в свое время весь их Дом валялся в сточной канаве, пока местечко не освободилось.

Судя по красному, перекошенному лицу дэйва, укол достиг цели, только сделать он ничего не мог. Это мне можно хамить и угрожать, а вот если кто косо на принцессу взглянет, у повелителя разговор будет короткий. Я помню, когда-то он сказал, что Домов в Илларии, как грязи, замучаешься отмывать. Уйдет один, появится новый. С чем-чем, а с Домами в Илларии проблем не было. И все это прекрасно знали. Слишком хорошо помнили, что случилось с верхушкой власти двенадцать лет назад, как уничтожались семьи, все, под корень, которые имели хоть какое-то, даже минимальное отношение к заговору. То были страшные времена, но без них полукровки никогда бы не получили такой эмоциональной и политической свободы.

— Здорово ты его сделала, Тей, — подсел к нашему столику Альт. Вы видели когда-нибудь надутого индюка с перекошенной мордой, взгляните на Экхара и увидите.

Все это Альт говорил в гробовой тишине, прекрасно осознавая, что его услышат. Экхар потемнел и так глянул в нашу сторону своими черными, непроницаемыми глазами дэйва, что даже мне стало не по себе.

— Экхар, смотри не лопни от напряга, — посоветовала Тея, едва ли заметив, как полыхнули серыми искрами его глаза. Я даже подумала, что, поднявшись, он направится к нам, но он лишь еще раз посмотрел в нашу сторону, развернулся и вышел из столовой.

— Б-р-р, — выдохнул Альт. — Вы видели, как он на нас смотрел? Я думал, вызовет на бой чести прямо всех, троих.

— Я тоже так подумала, — призналась я, все еще под впечатлением от угрозы, сквозившей в его последнем взгляде.

— Кажется, нам с тобой, Клем, в одиночестве по коридорам ходить не стоит, — справедливо заметил приятель. И я вынуждена была с ним согласиться. Несмотря на все наши связи, от засады в темных коридорах нашей альма матер мы, увы, не были застрахованы.

Люблю утро четверга. Собственно, это единственное утро, ради которого я готова вставать на час, на два и даже на три раньше. Ведь с самого утра и до обеда у нас «теневое мастерство» — один из самых моих любимых предметов, который преподает блистательный, загадочный, непревзойденный мастер Теней — Эйдан Хорст. Он легенда не только школы, но и всей Илларии. Именно он двенадцать лет назад отражал атаку убийц в Кровавых песках. Именно он спас шестнадцать полукровок, уведя их в горы и свидетельствовал на суде против самых влиятельных Домов того времени, включая мой собственный, именно он, единственный из полукровок как прошлого, так и будущего удостоился награды от самой Матери всех драконов. Она подарила ему свою чешуйку — самый сильный защитный артефакт из всех возможных. Любой из нас — его учеников, мог говорить о нем часами, днями, месяцами. Девушки — о его красивых серых глазах, аристократическом профиле так и просящемся на холст, каштановых обрезанных до плеч волосах, которые он собирал в симпатичный маленький хвостик, о широких плечах, больших мужских руках и прочих внешних достоинствах этого «потрясающего мужчины». Не мои слова, но я часто их слышу, когда Хорст появляется в столовой или просто проходит по коридору мимо какой-нибудь группки наших с Теей однокурсниц. И мы единственные, наверное, не разделяли их восторгов. Тее по статусу не положено, а меня в мужчинах привлекает несколько иной тип.

Парней же восхищало его владение всеми возможными видами оружия. Когда мы смотрели, как он дерется, то с благоговением понимали, что вот это и есть легенда, настоящий бог боя, и сейчас этот бог очень недобро на меня смотрел своими серыми строгими глазами.

— Он знает? — шепнула я Альту, холодея от взгляда мастера.

— Я не идиот, — качнул головой друг.

«Весело», — поморщилась я, хотя весело мне совсем не было, особенно после того, как мастер отвел наконец от меня взгляд и оглядев всю аудиторию строго сказал:

— Сегодня практических занятий у нас не будет.

Мы насторожились. Я даже и не припомню, когда в последний раз у нас были лекции. Хорст предпочитал подкреплять теорию практикой сразу. Причем для каждого ученика подбирал задание индивидуально. Тема урока всегда была у нас общей, а вот задания…

Здесь мы изучали тактику ведения боя, отражение удара, как физического, так и магического, учились ориентироваться в пространстве, подмечать детали, искать несоответствия, из нас делали ищеек, телохранителей, следователей, спецов, которые мгновенно могли переключаться, находить выход из той или иной ситуации, определять то, что другие не замечали. Хорст натаскивал нас так, как мастер Ульрих натаскивает свой элитный курс боевиков «драконий коготь», куда мечтали попасть все… все дэйвы без исключения. А все полукровки мечтали после посвящения обучаться у Хорста, поправка, почти все.

Поэтому мы все так удивились, когда вместо привычного хода урока перед каждым студентом появилась кипа бумаг.

— По приказу министерства образования, — снова заговорил Хорст, когда мы все визуально осмотрели листы, — нам было поручено провести среди учеников Академии тестирование. Прошу вас заполнить страницы, подписать их и по окончании сдать мне.

— Мастер, а зачем нам все это? — поинтересовался один из наших одногруппников.

— Чтобы проверить уровень ваших знаний, и, задавая подобные вопросы, я начинаю всерьез сомневаться в их наличии, студент Перри.

Парень покраснел и уткнулся в свои листки, мы поспешили последовать его примеру.

— Вопросы какие-то странные, — шепнул Альт после недолгого молчания. И я была с ним согласна.

Нет, первые три были вполне обычными: имя, курс, место Дома в ветвях власти, а дальше был вопрос: «мечтали ли вы когда-нибудь покинуть границы купола?».

Некоторые серьезно призадумались. Я тоже. Границы нашей страны защищены магическим куполом, преодолеть который можно исключительно с разрешения повелителя или его доверенных представителей. Но в том то и подвох, что границы заперты как для внешних врагов, так и для тех, кто хотел бы, но не мог покинуть Илларию без разрешительной бумаги. Вот и думай теперь, как ответить на столь странный вопрос.

Напишешь, что мечтаешь — не сочтет ли тебя тогда Тайная Канцелярия будущим заговорщиком? Напишешь «нет» — некоторые могут и воспользоваться. Дед, например. Я решила написать правду, а некоторые, видимо, солгать. Поэтому и услышали мы с Альтом в нескольких местах тихое «ай».

Посмотрели на трясущих руки одногруппников, нахмурились, перевели взгляд на Хорста, который даже позволил себе усмешку, глядя на нас.

— Перья магические, — догадался друг и решил проверить. Ответил неправду на следующий вопрос и тут же получил пером укол в ладонь. Скривился, но стерпел. — Гадство! Оно на ложь реагирует.

Мы переглянулись и приуныли. Вопросы стали сложнее:

Ответ:

Я аж поперхнулась от удивления. Ничего себе вопросики. А если учесть злобное перо, которое ложь чует, картинка сложится не очень радостная. Кто-то еще пытался совладать с пером, шептал какой-то то ли заговор, то ли наговор, но перо отказывалось сдаваться и упрямо кололо студентам руки.

Над этим вопросом я долго думала. Тем более что именно он требовал развернутого ответа.

Хотела бы я?

Не знаю, может быть. Здесь многое меня держит, но и отталкивает не меньше. Поэтому и написала: «Не знаю». Перо завибрировало, но ответ приняло, а расписывать я ничего не стала.

Последний вопрос в тесте, меня так вообще убил:

«Готовы ли вы вступить в отношения с человеком?» И здесь было только два варианта и никакого «не знаю».

— Это что за хрень? — похлопала глазами я и снова покосилась на Альта, который с таким же недоумением чесал затылок, застряв на том же вопросе. Судя по пустым лицам наших товарищей по несчастью, они тоже недоумевали.

— Интересно, какие же это знания они у нас проверяют подобным бредом?

— Эриса Парс, эрис Эфер, вы, вероятно, закончили, раз позволяете себе совещаться, — услышали мы холодный голос Хорста и слаженно наклонились к своим листкам.

Я поставила галочку рядом с вариантом «нет». Ну, во-первых, я вряд ли когда-нибудь выберусь за границы купола, во-вторых, вряд ли познакомлюсь с настоящим чистокровным человеком, ну, а в-третьих, непонятно, какие отношения здесь имеются в виду? Ведь они разные бывают. Дружеские там или любовные.

Если первые, то, как я уже сказала, живого человека, кроме нашей с Теей любимой нянюшки Олены, я видела только на картинках в книге по изучению культуры и быта жителей разных стран, а если второе, то это невозможно в принципе. Дед Агеэра скорее меня самолично убьет, чем позволит опозорить его чистейшую и отполированную годами честь. Впрочем, это не единственная и не главная причина, почему я так ответила.

Когда мы складывали тесты на стол и собирались уходить, мастер Хорст остановил меня:

— Студентка Парс, задержитесь на пару минут.

Я кивнула и отступила, пропуская все еще загруженных тестами одногруппников. Такого урока у нас еще не было, когда даже не знаешь, что сказать и не понимаешь, для чего все это надо.

Раздумывая над странным тестом, я не сразу сообразила, что мы с мастером остались одни, поэтому таким неожиданным для меня стал его вопрос:

— Вы не хотите мне ничего рассказать?

— Я? — удивилась я. — Нет.

Мастер прищурился, несколько секунд заставлял ежиться под его опасным взглядом, но настаивать не стал.

— А вы? — рискнула спросить, уже зная ответ на все свои вопросы.

— Думаю, вы знаете… — не разочаровал меня Хорст.

— Моя практика… Ее не будет, не так ли?

— Мне очень жаль, — покачал головой мастер. И то, как он это сказал, говорило, что ему правда жаль. — Приказ о запрете на ваше имя пришел вчера.

— Понятно, — вздохнула я и отступила. Глаза почему-то стало щипать, я даже удивилась и разозлилась. На себя. На что я надеялась, идиотка? На то, что случится чудо, и меня выпустят за пределы Академии или столицы? Могла бы уже и привыкнуть. Но что делать, если никак не привыкается. Знала ведь, что так будет и все равно на что-то надеялась.

— И где же теперь будет проходить моя практика?

— Скорее всего в Академии или в Дарранате у мастера Крейма.

— Что, даже на границу не пустят?

— Боюсь, что будущей Тени принцессы Илларии на границе делать нечего, — ответил он.

Ах, мастер, если бы все было так просто, я бы могла с этим смириться, если бы только все было так просто…

Расстроенная, я плелась на следующую лекцию, не замечая ничего вокруг, поэтому и не сразу заметила метнувшейся ко мне тени. Испуганно вздрогнула и не успела среагировать, когда меня кто-то схватил и ощутимо приложил к каменной стенке коридора, зажав рот.

— Я же предупреждал, что ты мне заплатишь, — прохрипел мне на ухо Эйнор Экхар и схватился за наиболее выпирающую часть моего тела. Я дернулась, а этот маньяк еще сильнее схватился. Интересное у него представление о плате, а Альта он тоже так зажимать будет, только за что там хватать? За мохнатую грудь? Я как представила сию эпическую картину, бедняга Альт, зажатый между стеной и пышущим лихорадкой дэйвом, тот шепчет на ухо что-то неприлично-соблазнительное, трется о тело своей жертвы, а Альт кричит, вырывается, отбивается:

— Уйди, противный, уйди.

Меня прорвало. Нервы, наверное. Этот меня лапает, а я ржу, как безумная. Остановился, нахмурился, разозлился. А меня так и подмывало сказать:

«Уйди, противный, а то ж я сейчас описаюсь от смеха».

Краем глаза заметила его дружков-подпевал, то ли сторожей, то ли охранников. Вопрос — кого они охраняли? Друга от посторонних или от меня? Те стояли в полном ауте, не зная, как реагировать. Их приятель вроде мстить собрался злобной девице, которая рискнула оскорбить великого дэйва на глазах у всех, а девица ржет, облокотившись на его костлявое плечо и даже рыдает на этом самом плече.

— Парс, ты в себе?

— Нет, кажется, — прохрипела я, всерьез сомневаясь в собственном рассудке.

— Что ты ржешь?

— Так смешно ведь, — похлопала невинными глазами. Экхар прищурился, отцепил меня от своего многострадального плеча и сплюнул прямо на пол.

— Дура!

В какой-то мере я была с ним полностью согласна.

— Парс, пошли вместе на выпускной бал?

От этих слов я потеряла дар речи, смеяться перехотелось.

— Что?

— Ты слышала, — насупился дэйв.

Так. Бедняга явно перегрелся или перевозбудился. Я решила проверить, и положила ладонь ему на лоб. Тот дернулся и глянул совсем уж ошарашено, как и я.

— Экхар, ты в себе?

— А ты? — услышала в ответ.

— Не уверена, — призналась я.

— Дура ты, Парс. Ниже меня, полукровка, а как взгляну — понимаю: «хочу». Тебя хочу, Парс.

Я смотрела на дэйва в полном изумлении. Он же всю жизнь терпеть меня не мог, а тут такое признание.

— И давно ты меня хочешь? — почему-то прошептала я.

Тот как-то совсем посерьезнел и напряженно ответил:

— Давно.

— Сочувствую.

Нет, я не издевалась, правда сочувствовала, а он разозлился и снова меня к стеночке пригвоздил, аки бабочку. И далась ему эта стеночка. Вот мужики пошли, нет бы цветочки подарил, на свидание пригласил, а он к стеночке, да губами своими жадными тянется. А я отворачиваюсь, да еще и хочется снова заржать. Картинки неприличные в голову лезут с Альтом в главной роли.

В конце концов, ему надоело наблюдать за моей веселой физиономией, которую я пыталась сохранять серьезной, учитывая важность момента, но не получалось. У него тоже ничего не получалось. Так мы и стояли, как два идиота, смотрели друг другу в глаза. У него они красивые — черные, как у всех дэйвов, а в глубине грозовые искры вспыхивают, как на небе во время дождя. Их становится больше, когда он смотрит на меня вот так, как сейчас — завороженно. Влюбиться можно враз, не зря половина нашего курса вздыхает по сухощавому дэйву. Только я и правда дура, меня не привлекают грозы, меня привлекают другие глаза, те, от которых сердце замирает, душа падает куда-то в пропасть и смеяться совсем не хочется.

И только я задумалась, как стенка приняла на себя новый удар чужого кулака. Достала я его.

— Убил бы…

— Лекция уже началась, — напомнила я.

— Зря ты приняла вызов Сирель, — вдруг выдал мой внезапно образовавшийся поклонник. — Очень многие хотели бы увидеть тебя побежденной.

— Включая тебя?

— Включая меня, — кивнул Экхар.

— На кого поставишь?

— На тебя, Парс. Если не получу, то хотя бы на тебе заработаю.

— Предприимчивый.

— Комплимент, от тебя? — изумился дэйв. — Неожиданно.

— И не говори, — улыбнулась я.

— И все же, подумай.

— О чем?

— О бале.

— Ага, — выдохнула я, когда меня отпустили, одежду поправили и даже ручку поцеловали.

— Береги себя, Парс.

«И ты» — чуть было не выдала я, но вовремя спохватилась.

Ну, чудеса. Видать, в горах кто-то сдох или родился. Эйнор Экхар всегда казался мне напыщенным гадом, который ни о чем, кроме своей высочайшей персоны и не думал, а тут такое…

Нет, сегодня явно боги поколдовали или перекурили чего. Мало мне письма деда и странного теста от Хорста, так еще Экхар, кажись, на свидание пригласил. Экхар! ЭКХАР! Меня?! Я в шоке. И если день вот так начался, боюсь даже представить, чем он закончится. Бр-р.

— Ты где пропадала? — спросила Тея, когда я, слегка прибалдевшая, ввалилась в аудиторию на один из немногих уроков, который у дэйвов и полукровок был общим — «мировая история».

— Хорст задержал, — шепнула я и поспешила выпрямиться.

Наш мастер по мировой истории, господин де Сенсер, был одним из немногих полукровок, которым разрешалось преподавать в нашей Академии драконов. Как он сам любил говорить: «изменения в нашем несовершенном мире происходят тяжело и со скрипом». Вот и с нами так. Новый повелитель Илларии уже двенадцать лет у власти, двенадцать лет он меняет нашу политику и жизнь, учитывая интересы и полукровок тоже, и все эти двенадцать лет дэйвы во главе с повелительницей Паэль активно этому сопротивляются.

Именно поэтому мы до сих пор так и не дождались полноценного равноправия и получили с большим трудом только одно место в Высшем правящем Совете. Только одно из семи. Какие уж тут перемены?

Удивительно, но господина де Сенсера слушались все. Он был низкорослым, худощавым, что вообще не типично для полукровок, с абсолютно седой головой и громким, если не сказать зычным голосом.

Именно его голос и заставлял всех и вся внимательно слушать и подчиняться. Мы с Альтом подозревали, что именно в голосе и заключался дар мастера, свойственный большинству полукровок. Только так можно было объяснить странное оцепенение, что охватывало нас всех, когда он читал свои лекции, оцепенение и восторг. Своим голосом он погружал нас в удивительный и загадочный мир прошлого.

— Доброе утро, студенты, — заговорил мастер, вызывая у меня толпу предвкушающих удовольствие, мурашек. — Сегодня мы оставим с вами последнюю тему об обычаях и жизненном укладе горных народов и поговорим о том, что вы знаете о внешнем мире? Ну же, не стесняйтесь. Что вы о нем знаете?

— Он находится за пределами купола, — громко проговорила одна из девочек дэйв с первых рядов.

— Там живут люди, — выкрикнул уже мой одногруппник полукровка.

— Очень хорошо, студент Монро, может быть, вы продолжите свою мысль?

— Ну… полукровки там тоже живут, — стушевался парень, чем вызвал всеобщие смешки. Даже мастер позволил себе улыбнуться.

— Очень познавательно, студент Монро. И вы правы, там живут и полукровки тоже. А кто знает, что за государства там находятся?

— Арвитан, — выкрикнула другая девочка полукровка.

— Вестралия, — сказала еще одна.

— Тарнас!

— Парси!

— Парнас!

— Да, да, да, — перебил студентов мастер. — Вы правы. Но я бы хотел, чтобы мы с вами все же остановились на нашем ближайшем соседе сегодня. На Арвитане. Что вы знаете об этой стране?

Об Арвитане мы с Теей знали не мало. Но ни одна из нас не собиралась об этом говорить, впрочем, другие не были обременены неприятными воспоминаниями, как мы, и охотно отвечали на все вопросы учителя.

Арвитан простирался от северного и до южного моря. Он находился, можно сказать, в самом центре, в самом сердце нашего мира. Мы же были восточнее и севернее. Там уже много столетий правила одна монархическая династия — династия Солнечных королей. Это осколки нашего Солнечного Дома, единственные дэйвы, которых люди сами попросили возглавить свою развивающуюся страну. Сейчас страной правил Солнечный король — полукровка. Его жена — человек, дети тоже полукровки, но по слухам, из трех его детей, только дочь являлась родной по крови. Мы с Теей были знакомы с ней когда-то, а я даже пыталась дружить. Но, это было в другой, счастливой жизни, где у нас обеих были родители, а у Солнечной принцессы Самиры, наоборот, никого не было.

Как так случилось? Это длинная и запутанная история, которой, если признаться, я никогда особо не интересовалась. Однако эта история возбуждала воображение нашего учителя и всех нас, заодно.

— История жизни Солнечной принцессы не менее удивительна, чем история ее родителей. Вы знаете, что девочку похитили еще в младенчестве, и долгие годы Солнечный король и его прекрасная супруга искали потерянную дочь. И вот двенадцать лет назад нашу страну и Арвитан в который раз объединила общая трагедия. Но если тогда, в Кровавых песках мы потеряли нашего правителя, то Солнечный король нашел свою дочь.

«Кто ж знал, что прилипала Самира окажется Солнечной принцессой» — написала Тея на клочке бумаги и показала мне. Я пожала плечами, думая немного о другом.

Тогда у нас с Теей была семья, родители, беззаботная жизнь, а у Самиры не было никого, только противный статус сироты. И вот когда мы с Теей сами стали сиротами, она чудесным образом обрела семью, и более того, стала чуть ли не самой обсуждаемой персоной в мире.

Ее историю знают все, ее жизнь всем интересна, и каждый хотел бы увидеть, как выглядит знаменитая Солнечная принцесса. Мы с Теей не хотели. У Самиры была на удивление хорошая память, и мы в этом убедились одиннадцать лет назад, когда один день в Арвитане показался для нас настоящим адом. Сиротка Самира научилась отвечать и жалить не хуже гремучей змеи. А принцесса Самира никогда не прощала обид, даже нанесенных невольно.

— Итак, о правящем семействе мы с вами поговорили, но что вы скажете еще? Чем по-настоящему знаменит Арвитан?

— Школой, — тихо прошептала я, думая, что никто не услышит, но у мастера де Сенсера был отличный слух.

— Что вы сказали, эриса Парс? Поднимитесь, пожалуйста.

Я неохотно подчинилась и повторила:

— Арвитан знаменит своей магической школой.

— Именно, — обрадовался мастер и даже хлопнул в ладони. — Ну же, не стесняйтесь, продолжайте.

Пришлось мне поднапрячь память и рассказать, что я знала об арвитанской Школе магии.

— Она была основана, когда Солнечные короли пришли к власти, но из-за противостояния последнего Солнечного короля с матерью ведьмой, Школа была закрыта на долгие годы. И открылась снова лишь двадцать лет назад. Сейчас ректором Школы является эрис Лазариэль Айнигран Ареор из правящего Огненного Дома — дядя нашего повелителя.

«И Теи» — про себя продолжила я.

— Все верно, моя дорогая, все верно. Солнечный король и его супруга, с которой я имел счастье когда-то познакомиться, очень подружились с эрисом Лазариэлем и предложили ему возглавить Школу. Поэтому она, в современном своем варианте, немного напоминает нашу Академию. В Школе обучаются люди и полукровки. Там, так же как и у нас, есть ступени с первой по шестую, однако, продолжения обучения после выпускных экзаменов не следует.

— Ну да, у них же нет драконов, — пренебрежительно фыркнул один из дэйвов.

— Вы правы, у них нет. Но в отличие от нас, они активно развивают магические способности у полукровок.

— Зачем? Их крупицы, — заявил еще один дэйв. — Все равно дэйвы превзойдут по магическому мастерству любого полукровку.

— Да, но как вы знаете, в каждом полукровке есть свой особый дар, на который мы лишь недавно начали обращать внимание. И мне кажется, этот дар дан нам всем не просто так, его сила до сих пор никем и никогда не изучалась.

— А зачем? Все равно полукровки годны только для того, чтобы защищать и обслуживать нас, — выкрикнул один из студентов, один из высших, отирающихся в компании Экхара.

Наши однокурсники полукровки зашипели и «забросали» дэйва гневными взглядами.

— Что ты сказал, урод? — вспыхнул Альт.

— Что слышал, Эфер. Или тебе по слогам повторить?

Альт не сдержался, бросился на парня, и не он один. Дэйвы слаженно поднялись, полукровки тоже. Ситуация накалилась, грозя превратиться в грандиозную потасовку, но тут в конфликт вступил мастер и закричал своим зычным голосом:

— Ти-и-и-хо!

Мы аж подпрыгнули с Теей, а всех, кто повскакивал, перекосило. Нет, прав Альт — голос мастера, в самом деле, волшебный, а иногда и пугающий до дрожи, прямо, как сейчас.

— А ну, все сели! Быстро!

Идиотов, желающих не подчиниться, не нашлось. Мастер сурово сдвинул брови, обвел всех нас укоряющим взглядом и… продолжил лекцию. Наказывать несдержанных студентов он не стал.

А на обеде все наши однокурсники обсуждали тесты. Как оказалось, их раздали всем, даже дэйвам.

— И зачем нашему министерству это надо? — возмущенно спрашивала Тея. — Шпионов что ли ищут?

— Вот и спросишь у брата, при встрече, — посоветовала я.

— Так он мне и сказал, — скривилась Тей. — Кстати, ты уже выбрала связующего?

Блин, со всеми этими утренними неожиданностями, совсем забыла. Ну, хоть кандидатура появилась, и то радость. Надо только подойти и деликатно спросить…

— И еще эта дурацкая лекция об Арвитане, — прервала мою мысль принцесса. — Сдался он им.

— Тей, ты чего? — приподняла брови я. Моя подруга, которой большую часть времени не было никакого дела до внешнего мира, и в такой задумчивости.

— Не знаю. Предчувствие какое-то.

— Предчувствие? — вот теперь я насторожилась. Когда Тея начинала что-то предчувствовать, то обязательно происходила какая-то гадость, бьющая прямо по нам прицельным ударом. — Брось, Тей. Ну, что может случиться? От практики нас уже отстранили, а в Дарранате мы вместе будем, переживем.

— Я очень на это надеюсь, и все же… эта лекция… Неспроста все это.

— Тей, нас с Арвитаном ничего больше не связывает. И никогда не будет связывать просто потому, что за пределы купола нас никто и никогда не выпустит.

— Я знаю это. Просто… мне пески сегодня приснились, — тихо призналась Тея, а я насторожилась. Ей, в отличие от меня, пески снились редко, но если снились, то она сама не своя становилась. Что-то там, в прошлом не давало ей покоя, но я не понимала, что. Как будто она скрывала от меня страшную тайну и не хотела ею делиться, но этого совершенно точно не могло быть, потому что Тея ничего не умела скрывать, особенно от меня.

— Тей…

— Я знаю, что ты скажешь. Но знаешь что?

— Что?

— Нас ждут перемены. И очень большие.

— Тей, ты не провидица, — не поверила ей я.

— Я знаю, — громче, чем следовало, сказала подруга, но, поняв, что привлекает внимание посторонних, понизила голос до шепота. — Может, ты и права, и это всего лишь стресс от разговора с Инаром, а может эта дурацкая лекция. Я просто не хочу больше видеть во сне Кровавые пески.

— Я понимаю, — сочувственно пробормотала я и попыталась коснуться ее руки в успокаивающем жесте, но она отстранилась.

— Нет, не понимаешь. Тебя там не было, Клем. Когда они маму схватили, тебя там не было…

И она ушла, напряженная и расстроенная, а я ничем не могла ей помочь. Эта была наша общая, страшная история. У меня шрамы внешние, а у Теи внутренние, прямо на душе. И, кажется, они все еще кровоточат, а я… ничем не могу помочь. Ведь все, что помнила я о той страшной ночи — это приказ мамы бежать, так далеко, как только смогу. Приказ, который я не смогла нарушить.