Тайна Солнечной принцессы [СИ]

ГЛАВА 19 Второе воспоминание камня

Эвен шел на встречу с повелителем в самом прекрасном расположении духа. А что? Заговор почти раскрыл? Раскрыл. Злодеюку подколодного черви жрут? Жрут. Клем хорошего охранника нашел? Нашел. Ну и что, что видом своим прохожих пугает, так главное, чтобы охранник был хороший. Шел-то он в прекрасном расположении духа, а как увидел огненные глаза своего повелителя, улыбаться расхотелось. Захотелось свалить, желательно из страны, а лучше и вовсе за Грань переселиться. А уж когда Инар заговорил, спокойненько так, тихо, понял, что лучше было бы переселиться в бездну.

— Знаешь, я тут один отчет читаю, очень интересно, скажу я тебе. Так кого ты там на место преступления привел? Спеца?

— Э… а ты откуда знаешь?

— Нашлись желающие жить, — резко отрезал повелитель. — Но меня сейчас больше интересует, когда ты собирался мне поведать, что она все-таки была в той бездной помеченной кондитерской?

Эвен решил сесть, а то с ногами какая-то беда приключилась. Держать перестали. И грустно так стало, тоскливо.

— Я уже на нее наорал. Впечатлилась, обещала так больше не делать. А на счет утра… так это был воспитательный момент, вот.

Эвен сказал, похлопал изумленными глазами под впечатлением от своего изворотливого ума и в шоке, от себя же, уставился на друга.

— Ты издеваешься? — решил уточнить повелитель.

— Если бы, — грустно вздохнул Эвен, а чтобы друг его не убил, решил все же объяснить: — Ты тогда не в себе был. И ладно дворец, Дарранат, Иллария, не жалко, а вот девочку даже очень. Ей и так в жизни досталось, в тебя угораздило влюбиться, так еще и не повезло оказаться не в том месте и не в то время. Инар, я тебя знаю. Ты и сейчас едва сдерживаешься, чтобы не заявиться к ней, наорать, ультиматумов понавешать, а еще лучше запереть куда-нибудь подальше. И я тебя понимаю, правда. Но подумай, каково ей. Будешь давить, начнет чудить. Ты ее знаешь. Тея, по сравнению с доведенной до крайности Клем, дитя несмышленое.

— Не надо меня учить, как обращаться с любимой женщиной.

— Поправка, не женщиной, девушкой. И ты, доведешь своими выходками, что любимой она останется, а будет ли любящей? Понимаешь, на что я намекаю?

— А не пойти бы тебе…

— Да я пойду. И прямо сейчас. А ты… в таком состоянии лучше к ней не суйся. Ничем хорошим это для вас не кончится. Тем более что ей дед весь вечер по ушам ездил. Пожалей девочку.

— Пошел вон!

Эвен спорить не стал, и даже дверь успел открыть, но повелитель его окликнул:

— Постой. Ты что-то узнал о Тее?

— Утешительного мало, — с готовностью ответил Эвен и вернулся в свое привычное кресло напротив. — Вчера, да, да, после посещения трупа, наша девочка столкнулась с видящей. И вот в чем странность, эта видящая говорила то же, что и Тея, прямо теми же словами.

— И ты счел нужным промолчать?

— А что я должен был сказать? Я и сам ничего не понимал, — оскорбился Эвен.

— Сейчас понимаешь? — примирительно спросил повелитель.

— Кое-что. И как я уже сказал, утешительного мало. Кто-то убивает полукровок. И там, в кондитерской, это должна была быть не Клем.

— Мама с дочкой.

— Вероятно. Других полукровок там не наблюдалось, и, предвосхищая твой вопрос, скажу — они уже взяты под охрану. Если надо будет, вывезем из страны. Но меня беспокоит не это.

— Убитые полукровки — выжившие в Кровавых песках, — сказал повелитель.

— Откуда ты? — настала очередь Эвена удивляться.

— Я запомнил их имена. Всех шестнадцати, не считая кайр. Но следуя твоей логике, это должна быть Клем. Та, другая никогда в Кровавых песках не жила.

— Да, я тоже заметил, — досадливо поморщился Эвен. — Не сходится.

— Не сходится, — повторил его слова повелитель.

— И что ты думаешь?

— Ничего хорошего. Их всего восемь, Эвен. Восемь выживших девочек, включая Солнечную принцессу, Тею, и…

— Клем.

— Да. И три из восьми мертвы.

— Это не значит, что…

— Это значит многое, — перебил его повелитель. — Это значит, что я не смогу так рисковать. Это значит, что мы ошибались. Это дело куда сложнее, чем нам казалось. И у нас ничего нет.

— Есть. Мы нашли связь, а это уже кое-что.

— Да. Но что с этим знанием делать теперь?

— Арвитан отпадает?

— Теперь я не так уверен, что дядя сможет их защитить.

— Но если позволить событиям идти так, как они идут, мы сможем понять, чего хотят убийцы, и кто они.

— Эвен, ты хочешь сделать из них обеих приманку?

— Я хочу поймать убийцу и боюсь, что, даже выяснив личность нашего трупа, мы ни на шаг не приблизились к разгадке всего того дерьма, что в последнее время творится в Дарранате. Здесь им быть так же опасно, как в Арвитане.

— Я все еще могу все изменить, и ваша ложь моему решению не способствует.

— Можешь, но Клем тебе этого не простит.

— Боюсь, что ее желания в мой список приоритетов уже не входят.

— Планируешь разбить девочке сердце?

— Как я уже говорил, ваши игры и новая информация меняют мои приоритеты.

— Ну, ну. Только не забывай о последствиях своих решений. Клем, может и юная, и любит тебя без памяти, но, в отличие от тебя, она может выбирать.

— Я на это и надеюсь, — ответил повелитель. При этом у него был такой странный, отрешенный взгляд, что Эвен поежился. И то, что задумал Инар, ни к чему хорошему не приведет. Только к еще большим проблемам, которые ему и придется расхлебывать. Но он все еще питал призрачную надежду, что все-таки этого не случится.

Во дворец мы вернулись поздно, Тея уже ушла к себе, так и не дождавшись меня, а я решила воспользоваться моментом и посмотреть последнее воспоминание из мыслелова. Так что я не стала медлить, достала из тайника камень и начала подстраивать свою ауру под ауру трупа.

Воспоминание затянуло сразу. Камень не успел до конца раскрыться, а я оказалась на дороге перед старым покосившимся домом, одиноко стоящим на краю деревни. На этот раз это было воспоминание не жреца, а того мертвеца, но жрец здесь тоже присутствовал и еще двое, один… закутанный в непроницаемый плащ и другой, с белым медальоном лекаря поверх плаща.

Калитка в дом была приоткрыта, как и дверь, которая заскрипела, когда жрец тронул ее рукой. Все четверо вошли вглубь дома, где на смятой, явно давно не менянной постели лежала женщина. Я очень удивилась, рассмотрев ее лучше, потому что это была не просто женщина, а дэйва, и она явно умирала.

Лекарь пытался ей помочь, потрогал лоб, послушал дыхание, сделал еще какие-то манипуляции и попытался воздействовать магией, но как только коснулся ее, женщина страшно выгнулась и закричала, так пронзительно, что даже у меня заложило уши. Лекарь отпрянул и тревожно посмотрел на остальных. Хотел попытаться снова, но жрец остановил его. Подошел ближе, сел на постель и провел рукой по грязным, спутанным волосам дэйвы.

— Дагон… — прошептала женщина сухими, запекшимися губами.

— Принесите воды, — потребовал он и с нежностью посмотрел на женщину. — Салмея, почему ты не позвала раньше?

— Я не могла. Не могла так рисковать.

— Я привел помощь.

— Поздно, Дагон. Я уже слышу дыхание смерти, чую ее запах. Мои подруги, они зовут меня.

— Чем я могу помочь?

— Больше ничем. Я — последняя из хранительниц пророчества, моя смерть не позволит заговорщикам получить его. Тайна Матери в безопасности.

— Мне очень жаль, Салмея, что мы не смогли спасти вас.

— Вы пытались, но враги опасны, они проникают в высшие сферы власти, они подбираются к повелителю, как змеи, боюсь, что некоторые из них скоро будут заседать в Совете. Они способны на все, чтобы не дать нашему миру измениться, они готовы на все ради этого, даже на то, чтобы истребить носителей дара предвидения под корень. И это только начало, Дагон, только начало.

Женщина хотела еще что-то сказать, но тут вернулся лекарь с кувшином воды, налил в стакан и подал жрецу. Тот попытался напоить женщину, но она уже не могла глотать. Вода просто лилась по подбородку, замочив рубашку.

И вдруг женщина захрипела. Я сначала не поняла, что с ней случилось, а потом увидела изменившееся лицо жреца, такое страшное, с совершенно дикими, испуганными глазами. Он отошел от женщины, вытащил свой ритуальный кинжал и направился к не менее испуганному лекарю. Он даже вскрикнуть не успел, как жрец полоснул его по горлу, и тот, захрипев, свалился на пол. Хозяин воспоминания с ужасом смотрел на жреца, а тот в свою очередь с тем же ужасом смотрел на фигуру, закутанную в плащ. С его кинжалом творилось что-то. Его руки тряслись, а острие медленно направлялось ему в шею. Жрец вздрогнул, когда острие проткнуло кожу, когда он сам вспарывал себе горло. Это было так ужасно, что я зажмурилась, стояла там, и не могла заставить себя открыть глаза.

Тем временем тот, кто заставлял жреца убить лекаря и себя заодно, взял тело жреца и оттащил в угол, туда же оттащил тело лекаря. Женщина задыхалась, третий дэйв так и стоял в немом ужасе, пока снаружи не заскрипела калитка, и в дом не вошел еще один дэйв, которого я узнала.

— Саргон Агеэра, — почему-то прошептала я. Но это невозможно. Он умер. Дед сам его убил. Когда? Когда это было?

По тому, как смело и важно он зашел, легко можно было догадаться, кто руководил убийцей. Убийца скрытый плащом отступил, пропуская своего хозяина к измученной женщине.

— Ты долго скрывалась от меня, Салмея, — мягко сказал он, погладив женщину по лицу. — Слишком долго. А я разучился ждать.

В следующее мгновение женщина закричала от вмешательства его магии.

— Ты мне все расскажешь, Салмея. Все, что я хочу знать.

— Я умираю. Мне уже все равно, — попыталась усмехнуться женщина, но у нее не получилось. Даже я понимала, что она измучена, слишком страдает и уже на грани.

— Поверь, дорогая провидица, ты умрешь только тогда, когда я этого захочу.

Он опустил руку и щелкнул пальцами другой руки. В ту же секунду его слуга подал дэйву маленький пузырек с янтарной жидкостью. Дэйв влил ее в горло женщине, и та начала прямо на глазах преображаться. Серость лица постепенно уходила, в глазах потухал болезненный блеск, хрипы исчезли, волосы начали приобретать привычный оттенок, она стремительно выздоравливала. И чем отчетливее она это понимала, тем сильнее округлялись от ужаса ее глаза.

— Ты… это ты убил моих сестер.

В ответ дэйв расхохотался. Зло и безжалостно.

— Ах, Салмея, Салмея. Как бы я это сделал? Ваш маленький круг был отлично защищен. А вот если в этом кругу затесалась паршивая овечка, тогда даже делать ничего не приходится. Она сделала все сама.

— Кто?

— Еще не догадалась? Твоя дочь, Сатáна.

— Ты врешь! — воскликнула женщина.

— Разве? Ты сама это знала, но любовь матери затмила все. Любовь — слабость, которой страдают только идиоты, вроде тебя или нашего дорогого повелителя. И все они скоро сдохнут. А ты это увидишь своими собственными глазами. Только скажи мне, что говорится в пророчестве, которое вы так оберегаете. Говори!

Он снова обхватил ее руку своей, и она закричала так, как никогда раньше, словно все ее внутренности горели огнем.

— Пожалуйста…

— Говори, и твоя дочь-предательница будет жить.

— Она уже мертва, — выкрикнула дэйва и затряслась, словно от холода.

— Ошибаешься, милая. И только от тебя зависит, останется ли это ложью, или Тайная Канцелярия найдет еще один труп видящей.

— Пророчество ничего тебе не даст. Ничего.

— Посмотрим, — не поверил ей Саргон. — Расскажи мне, Салмея.

Женщина долго молчала, смотрела в его злые глаза и молчала. И тогда он позвал своего слугу.

— Ты сама напросилась. Я же сказал, что так или иначе, ты расскажешь.

Убийца так и не снял капюшон, и я не могла понять, что же такое он делал с Салмеей, но она менялась на глазах также быстро, как пару минут назад исцелялась от болезни. Это напомнило виденное мной в Особом отделе. Как мужчина дэйв дрожал от одного только взгляда помеченного тьмой полукровки.

— Убери его, убери! — внезапно взвизгнула Салмея и закрылась руками. Ее лихорадило и ломало, и все же она заговорила. — Она имеет метку, оставленную тем, кто должен был убить, но пощадил. В ее жилах течет сила трех Домов, она владеет любовью трех глав. Ее сердце пылает, как чешуйка дракона, она спасение Илларии или ее погибель. Она приведет полукровок к истинному величию и поставит на колени всех дэйвов, включая повелителя.

— Это все?

— Да.

— Чушь! Никогда дэйвы не преклонят колени перед полукровкой.

— Даже если в ней течет кровь правящего Дома?

— Так это о ней говорит пророчество?

— Я не знаю.

— Тогда что ты знаешь?

— Я знаю, что ее сила проснется в Снежных песках и там же достигнет апогея.

— Значит, говоришь в Снежных песках? Хм, как забавно. Все дорожки ведут туда. А что ты скажешь, дорогая, если в Снежных песках полукровок не останется?

Я отшатнулась от ужаса и осознания…

— Они не хотели убивать повелителя. Это был заговор не против власти, а против нас, нас всех. Детей полукровок.

Женщина тоже испугалась настолько, что смертельно побледнела.

— Ты не посмеешь.

— Да неужели. У меня там свой интерес, так почему же не соединить приятное с полезным? Очень скоро прекрасные Снежные пески будут называть Кровавыми. Мы обагрим кровью саму землю, мы сотрясем этот мир до основания, и никакой избранной там не будет. Она сгинет вместе со всеми, и никто, даже мальчишка наследник об этом не узнает. И ты мне поможешь, дорогая. Забери ее.

Слуга подчинился, грубо поднял женщину с кровати и потащил к выходу. А Саргон обратился к все еще дрожащему в ужасе четвертому дэйву.

— Радгар, дорогой. Не дрожи ты так. Никто не узнает. Это останется нашей маленькой тайной, не так ли? — рассмеялся Саргон и приобнял бедного дэйва.

— Ты убьешь меня?

— Всему свое время, дорогой друг, всему свое время. Идем. Скоро здесь будет жарко.

Саргон не шутил. Они подожгли дом магическим огнем, под действием которого даже памяти, и той не остается.

Не знаю, как скоро я смогла успокоиться. Прошлое снова ворвалось в мою жизнь и ударило прямо под дых. Я знала, что Саргон мертв, что дед сам уничтожил его, но после всего увиденного спросила себя: А так ли это? Возможно ли, что он остался жив, что это он приходил в квартиру того мертвеца, чтобы выполнить обещание? Что если Снежные пески были только началом?

— Кто эта девочка?

Я знала, что в Снежных песках выжило шестнадцать полукровок, считая Тею, меня и Солнечную принцессу Самиру. Среди тех шестнадцати было десять детей, двое из которых, мальчики.

В этот момент меня словно ледяной водой окатило.

— Не может быть!

Те жуткие досье, которые я видела в кабинете следователя. Три мертвых девушки, три убитых полукровки. Что если все они выжили в Кровавых песках, что если… дело было не во мне, не в деде, а в той полукровке, которая находилась в кафе. Мама с ребенком. О, богиня!

Когда я это осознала, то попыталась вырваться из воспоминания, но меня что-то остановило, точнее слова Салмеи.

— Даже если ты сожжешь пески до основания, она выживет, это ее судьба, как и твоя — умереть от ее руки.

— Все мы в итоге умрем, дорогая, но только мне очень хочется пожить подольше, как думаешь, удастся?

— Ты безумен.

— Да, мне это уже говорили, — рассмеялся дэйв и потащил женщину в воронку портала.

На этом воспоминание прервалось. Я встала, подняла дрожащими руками камень и поняла, что больше не могу молчать. Я должна все рассказать, рассказать тому, кому больше всех доверяю — Тее. Нас обеих это касается, и я не имею права игнорировать знаки, которые посылает сама судьба. Саргон искал избранную, и что-то мне подсказывает, что это либо Тея, либо Солнечная принцесса. Та, кому суждено изменить мир и поставить на колени всех дэйвов. А значит, им обеим угрожает смертельная опасность, и никто, даже Инар не сможет нас защитить, если мы сами себе не поможем.

— Я должна все рассказать, и немедленно, — убежденно сказала я сама себе, поспешно спрятала камень в тайник и бросилась к Тее.