Стародум. Книга 2

Глава 4

Мы с Никодимом смотрим на человека, ворвавшегося в крепость.

Прежде мы считали, что в Стародум никто не сможет проникнуть без нашего разрешения. Однако этот парень так сильно ударил по камню врат, что он разлетелся вдребезги. И чем он это сделал? Кулаком?

— На колени, отребье! — повторяет приказ гость. — Холопы должны кланяться перед господином.

— Мы не холопы, — говорю. — А ты не господин.

— Разворачивайся и уходи, — произносит над нашими головами Светозара. — Пока жив.

— А ты вообще пасть захлопни, баба.

Мы даже отреагировать не успеваем, как Светозара поднимает ладонь и выпускает целую струю пламени. Но не в гостя, а над его головой. Она не хотела сжечь человека, а всего лишь напугать. Однако у того на лице и мускул не дрогнул.

— Ну вот, одёжки мои попортила, — неожиданно гневно замечает он.

— Если не уйдёшь, то я тебя попорчу.

Сжав челюсти, парень отталкивается от земли и взлетает в воздух на десять саженей, точно лягушка. Причём так быстро, что уследить трудно. Прямо в прыжке он хватает Светозару за горло и уже вместе с ней приземляется на землю, впечатав её в траву под собой.

— Мне показалось, или ты мне угрожала? — спрашивает парень. — Я не люблю людей, которые мне угрожают.

Волибор с Молчуном срываются с места, чтобы помочь девушке, но она открывает рот и выпускает вверх огромный огненный фонтан. Пламя ненадолго поглощает её и гостя, а когда жар спадает, мы видим, что они оба всё такие же живые, но теперь голубые одежды человека окончательно превратились в пепел.

Светозара потеряла значительную часть своих сил за последнее время. Всю ночь она поливала огнём войско безумца, будучи на последней, девятой ступени силы. Сейчас у неё может быть седьмая и продолжает убывать. Но что-то мне подсказывает, что она не смогла бы сжечь вторженца даже будучи на девятой.

— А ты горячая, — произносит он. — Мне нравится.

Парень старается развязать не до конца сгоревший ремень на одежде, чтобы раздеться и, по видимому, силой взять девушку перед ним. Его не смущает ни наше присутствие, ни её пламя, вырывающееся во все стороны. Кажется, будучи невероятно сильным он привык брать что вздумается, не спрашивая разрешения.

Молчун оттягивает его в сторону. Волибор напрыгивает сверху, прижимая к земле.

Парень отбрасывает одного мужчину в сторону нелепым, небрежным ударом. Второго отталкивает ногой. Видно, как он сдерживает силу. Похоже, он может одной рукой отвернуть шеи обоим, но он щадит их, забавляется.

До сего момента считалось, что самые сильные люди на Руси — те, кто обладают защитой от сил. Волибор, Егерь, Сбыня Бык, Краснощёкий… все те воины, о которых шепчутся у костра. Которых сравнивают между собой, о которых ходят легенды. Трудно найти деревенского мальчугана, который не слыхал бы о Левше, который прошёл по всем княжествам, истребляя особо опасных лесных тварей.

Все они защищены от разного рода волшебных сил.

Поэтому сильнейшие воины до сих пор те, кто использует обыкновенное оружие.

Не существовало людей, у которых сила повлияла бы на физические возможности. Никто не мог поднять гору, никто не мог бегать со скоростью стрелы. Однако сейчас перед нами предстало доказательство обратного: человек, способный пробить каменную ограду своим собственным телом, раскидать взрослых мужчин как пару сухих веток.

Это ставит его выше всех остальных.

Сначала идёт этот парень, единственный в своём роде. Потом легендарные воины с защитой от сил, а уже потом все остальные.

— Хана тебе, — шепчу сквозь сжатые зубы.

Со всех ног мчу к человеку передо мной. На ходу впитываю его собственную силу и чувствую, как мышцы наливаются, становятся крепче. Пусть у меня всего первая ступень, но даже этого достаточно, чтобы почувствовать влияние. Будто я как следует размялся и теперь меня распирает желание кому-нибудь вмазать.

Со всего размаха влетаю в парня.

Такое ощущение, будто я врезался в дерево. Меня тут же отбросило в сторону, всё тело заныло. Наверное ещё и пару рёбер сломал — надо будет найти Федота, чтобы вылечил.

— Ого, — вздыхает Неждан. — А вот это я почувствовал.

— Я рад, — говорю. — Почувствуешь ещё больше, если не остановишься.

— Как ты это сделал?

Парень совершенно потерял интерес и к Светозаре, и к Волибору, с которым только что дрался. Присаживается возле меня на корточки и рассматривает с интересом. Я сижу на земле и пытаюсь набрать воздуха в грудь. Даже дышится с трудом.

— У тебя тоже сила в мускулах?

Воспользовавшись тем, что парень отвлёкся, Молчун подбегает сзади и наносит такой мощный удар в ухо Неждана, что наверняка проломил бы череп любому барану. Однако Неждан этого даже не заметил: продолжил сидеть, не шелохнувшись. Только Молчун остался рядом со сломанной рукой.

— Не бойся, я не стану тебя убивать. Всё-таки вы все теперь мои люди.

— Ты вообще кто такой? — спрашиваю. — Что тебе нужно?

— Я же тебе сказал, что я твой новый господин. Князь всего, — парень обводит руками крепость. — Всего вот этого места. Младший сын Горислава Лютогостовича, Стародум — мой.

— У старого князя Стародума был только один сын.

— Не-а. Тимофея проткнули копьём, как говорят, но остался я.

— Врёшь…

— Он не врёт, — замечает Волибор, подходя со стороны. — Я смотрю на него и вижу Акамиру. Те же глаза, тот же овал лица.

— Вы шутите? — спрашиваю. — Акамира же умерла беременной. И она была не на последнем месяце. Даже здоровые матери не всегда могут родить здорового ребёнка.

— Видимо как-то выжил.

— Веда, а ты что скажешь?

Девушка-дух появляется между нами, всматриваясь в лицо парня. Она была оружием моей кровной матери, поэтому должна узнать в нём второго сына, но девушка лишь задумчиво пожимает плечами:

— Не знаю. Я на самом деле мало времени была с Акамирой. Почти всё время я провела в сокровищнице. Я и тебя, Тимофей, видела только мельком.

Волибор подходит к Неждану и кладёт руку ему на плечо.

— Для меня честь познакомиться с тобой, — произносит он. — Я — Волибор, бывший воевода твоего отца…

— Воевода? Тот, который не смог защитить крепость во время осады?

— Тот самый… А вот этот паренёк на земле — твой старший брат Тимофей. Я вынес его из крепости, так что ты опоздал. Прости. Теперь он — князь Стародума. И его сила — перенимать силу у других.

Кажется, новость о том, что Неждан не будет новым князем только обрадовала парня. Его лицо неожиданно просветлело. Он заулыбался так искренне, так дружелюбно.

— Брат? — спрашивает. — Настоящий брат!

— Похоже на то, — говорю.

Несколько духов радости выползают из-под чёрной одежды парня.

Неждан тут же бросается обниматься, но делает это очень аккуратно, чтобы не помять меня ещё больше. Он даже принимается расцеловывать моё лицо. За всю мою жизнь ко мне ни разу не прикасались губы мужчины: даже Федот, который заменил мне отца, трепал по волосам, если хотел проявить симпатию. А этот целует. Впервые вижу такую крепкую братскую любовь, а ведь мы только встретились.

Брат такой радостный, что не может сдерживать себя.

Обнимает, гладит по плечам.

— Как я рад тебя видеть, — говорит. — Я так давно хотел иметь братана, ты не представляешь. С самого детства. Ты, наверное, и не знал, что я есть?

— Да, не знал.

— А я есть, представляешь?

— Теперь да.

С новой волной тепла брат принимается обниматься.

Только сейчас, оказавшись к нему очень близко, я могу как следует его рассмотреть. Мало того, что он высокий и широкоплечий, так ещё оказался и невероятно красив: длинные кудри, острое лицо с волевым подбородком. Осанка прямая и уверенная. Сразу видно, что сила повлияла не только на его мышцы, но вообще на весь внешний облик. Сделала его настолько здоровым, насколько это вообще возможно.

Из него должен был получиться тот ещё дамский сердцеед.

И наверняка получился.

— Я тоже рад тебя видеть, — говорю.

На самом деле я не знаю, как себя чувствовать. Известие о живом брате свалилось так внезапно, что мне нужно время, чтобы всё переварить. С одной стороны, всегда приятно иметь родственника, да ещё и такого могучего. С другой… он кажется очень своевольным задирой. От такого жди беды.

Наверное, всё-таки рад.

Кровное родство для меня никогда не имело значения, но сейчас оказалось, что мне хочется держаться за этого паренька.

— Забудьте, что я называл себя князем Стародума, — произносит Неждан перед собравшимися рядом жителями Вещего. — Мой старший брат — удельный князь. Я буду служить ему так же, как остальные.

— Правда? — спрашиваю.

— Ну да. Что тебя в этом удивляет?

— Ты не похож на человека… как бы это сказать…

— Послушного?

— Да.

— Поверь, — заявляет брат. — Ты не найдёшь человека преданнее, чем я. У нас же с тобой одна кровь. Мы теперь не просто родственники, а лучшие друзья.

— Светозара с Никодимом — мои лучшие друзья.

— Да, но они просто друзья. А я кровный друг. У тебя больше нет таких близких. Прикажи мне что угодно — всё сделаю. Вот увидишь.

— Ладно, — говорю. — Раз уж ты так хочешь выполнить мой приказ, то вот тебе один… Подойди к Светозаре и извинись перед ней. За то, что ты её ударил. И за то, что начал снимать штаны перед ней.

Сморщившись, Неждан поворачивается к девушке. Видно, что он вообще не воспринимает женщин как личностей, а всего лишь как предмет для плотских утех. Тем не менее он подходит к Светозаре, потупив голову.

— Прости, — говорит громко, чтобы все слышали. — Когда я схватил тебя за горло, то не знал, что ты подруга моего брата.

— Прощаю, — отвечает девушка.

Никто из них не был искренним, но даже такие извинения лучше, чем никакие.

— Можешь на меня рассчитывать, — произносит брат. — Что бы ты ни задумал, я тебя поддержку. Кому угодно хребет сломаю за тебя. Никто больше не обидит моего старшего.

— Не то, чтобы меня кто-то обижал прежде…

— А теперь вообще никто не обидит. Мы с тобой так много сделаем. Мы всем покажем! Что у нас в планах? Свернуть тонкую куриную шею князя Новгородского? Или этого его братана, с куриными ножками?

— Ты говоришь о людоеде?

— Ага, я знаю их обоих. Я во всех княжествах побывал.

— Так ты путешественник?

— Типа того, но мне во многие княжества больше нельзя.

— Это как? — спрашиваю. — Разве кто-то может запретить тебе приходить?

— Ну… никто меня побить не может, но могут пленить. Черногор сказал, что если я ещё раз к нему заявлюсь, то он найдёт несколько человек с силой поднимать предметы в воздух на расстоянии. Эти люди будут держать меня в темнице до конца жизни. Посменно. Так что я теперь в Стародуме. Здесь мой дом, отсюда мы и начнём.

Неждан ещё долго рассказывал о своей жизни: она оказалась на удивление яркой и полной всевозможных событий, в отличие от нашей в Вещем. У него почти неограниченная сила, ничто не может его ранить. Когда ему нужно было есть, он отбирал еду, когда спать — приходил в княжеский двор и ложился на кровать князя. Никто ничего не мог ему сделать.

Но больше всего меня удивило, сколько людей он убил.

За любой косой взгляд в его сторону он мог сломать шею. Одно плохое слово, знак неуважения — тут же лишал жизни обидчика. Причём Неждан рассказывал об этом чуть ли не с гордостью.

Видно, что сила очень повлияла на его характер. Когда растёшь обыкновенным человеком, ты перенимаешь привычки и образ мыслей родителей. Когда шкодничаешь — тебя ставят в угол, когда балуешься — отчитывают. Неждана никто никогда не воспитывал и он вырос тем, кто он есть. Человеком, который берёт что пожелает и не спрашивает разрешения. Да и зачем его спрашивать, когда тебе не навредить.

Ну или почти.

Всё-таки управу на него найти можно. Поднять в воздух и держать там бесконечно долго, как заметил Черногор.

— Короче, мне одного Стародума мало, — произносит Неждан. — Захватим все остальные княжества, как тебе такое?

— Не сильно ли разогнался?

Самоуверенность брата раздражает: хочется возражать на всё, что бы он ни сказал. Однако в этот раз он попал в самое яблочко. Не то, чтобы я хотел захватывать все остальные княжества, но мы только-только получили Стародум, и вовсе не хочется, чтобы над нами поставили очередного удельного князя-коня.

Пожалуй, если пораздумать, то я не хочу никакие земли.

Ни новгородские, ни суздальские.

У нас здесь в Стародуме безопасно: стены высокие, врата крепкие… были. Нужно лишь провизии побольше на случай осады, и тайные выходы из крепости разведать. И никто никогда не сможет нас захватить.

Плевать на все остальные княжества — мне достаточно и этого клочка земли.

Ещё сто лет назад все князья подчинялись единому, Великому Князю Киевскому. Но у потомства Рюрика множились раздоры, князья отказывались платить дань, знать хотела иметь своего собственного князя, который бы представлял их интересы. Киевская Русь распалась, начался удельный период. А эпоха безумия этому только поспособствовала.

Теперь Новгородский князь сам себе хозяин. Никому не платит, никому не подчиняется. Да и удельные князья обрели намного больше свобод.

Мы можем засесть здесь, в Стародуме, и жить без оглядки на окружающий мир.

У нас есть целая гора духовных доспехов и клинков, если верить Волибору. У нас есть парень, который кулаком легко пробивает каменную стену. Все кости на нашей стороне, надо лишь правильно их разыграть. Мы будем жить в гармонии, никем не потревоженные.

— Нет, — говорю. — Мы не будем никого захватывать. От безумца мы уже избавились, так что сейчас другие князья станут друг друга бить, а мы будем сидеть на своей стене и попивать холодную водицу, глядя на их сражения.

— Ты что, смеёшься? Хочешь сидеть здесь?

— Именно.

— И князем Новгородским тоже не хочешь быть?

— Неа.

Внезапно брат прищуривается. Он выглядит так, будто знает какой-то секрет.

— Воевода сказал, что ты умеешь перенимать силу у других людей, даже мою.

— Да, — говорю. — Только вчера её открыл.

— Это хорошо. Ты ещё изменишь своё мнение. Когда ты станешь настолько сильным, как я, ты не усидишь на месте. Ещё увидишь.

Может он и прав. Может я изменю своё мнение. Но сейчас нам нужно позаботиться о людях, оказавшихся в трудной ситуации.

Безумец мёртв, скоро на Новгородскую землю придёт людоед. А ещё князья начнут воевать друг с другом, стараясь отхватить клочок побольше. Ярым острогом кто-то завладеет вместо Фомы Сивовича. Кто-нибудь обязательно придёт в Вещее, чтобы потребовать и дальше платить оброк.

Но мы больше не обязаны это делать. Новый удельный князь Стародума не будет никому подчиняться. Вместо того, чтобы устраивать резню в чужих землях, лучше заняться своей.

Неждан отходит от нас, рассматривает Стародум, задрав голову.

— Неплохая у нас крепость, конечно. Тимофей, где твои покои? Мы теперь будем жить вместе как два самых близких друга.

— Мы не будем жить вместе, — говорю.

— Почему?

— Потому что мне нужно моё собственное пространство, где я могу побыть один.

— Ладно, тогда я займу покои рядом с твоими.

— А вот это можно.

Неждан бежит к замку, чтобы поскорее подняться на самый верх и посмотреть на свою комнату. Мы же все остаёмся снаружи, глядя ему вслед. Этот парень свалился как снег на голову. Он легко мог бы переломать кости каждому из присутствующих людей, но выглядит так, будто на самом деле очень ценит наши братские узы. И будет подчиняться моим приказам только потому, что я — старший.

Неужели у меня теперь и правда есть брат?

Поверить не могу. Ещё одна новость в и без того переполненную чашу с новостями.

— Странный тип, — произносит Никодим.

— Это да.

— Что ты будешь с ним делать?

— Даже не знаю. Если он и правда мой брат, то я… рад, что он есть. У нас будет время, чтобы познакомиться получше. Главное, чтобы проблем никаких не принёс. Волибор, ты уверен, что он — сын Горислава?

— Уверен, — заявляет здоровяк. — Никаких сомнений.

— Тогда хорошо, что он на нашей стороне, — отвечает Никодим.

Появление Неждана и правда добавляет боевой мощи нашему селу. Если он, конечно, останется, а не уйдёт дальше странствовать по всей Руси, потому что с обыкновенными крестьянами ему скучно.

— Жители Вещего! — кричу во весь голос. — Я — новый князь Стародума! Слушайте мой первый приказ!

Во время сражения жители села спрятались в замке, но сейчас они постепенно выходят наружу, рассматривают обугленные тела, оставленные Светозарой на поле битвы.

— Мёртвых — похоронить, да поглубже, чтобы могилы свои не отрыли. Зерно и все запасы провизии перевезти в крепость! С этого дня склад будет находиться тут!

Оказывается, мне очень нравится командовать!

— Далековато зерно перевозить, — жалуется Никодим. — Придётся через лесок топать.

— Но это ещё не всё! Я хочу, чтобы вы вернулись в свои дома и подготовили вещи к переезду в Стародум! Если я прикажу, вы все должны быстро перебраться за стены!

— Тимофей, — вмешивается парень.

— Что?

— Ты с ума сошёл? Люди не могут просто бросить свои дома.

— Не забывай, что мы живём в эпоху безумия, во времена бесконечной междоусобицы. Наше село может сжечь вражеская армия в любой миг. Уже через пару недель может прийти людоед со своими воинами, чтобы отомстить за убитого брата. К тому же я не заставляю их переезжать, а всего лишь собрать вещи, чтобы они могли очень быстро переместиться в крепость, если будет вторжение.

— Да, но бросить дома…

— Лучше так, чем умереть от налёта одного из соседних удельных. Хочешь сказать, этого не случится?

Никодим в молчании смотрит на меня.

— Сам знаешь, может и случится. Да, неудобно, но люди должны уметь быстро бросить свои дела и спрятаться здесь, за крепостными стенами.

Как я и ожидал, людям приказ не понравился.

Никто не захотел бросать дома, в которых они жили многими поколениями. История Вещего насчитывает больше двухсот лет, и всё это время люди жили на своей земле, спали на ней же. Теперь же им придётся готовиться к возможному вторжению, а для этого перевозить пожитки в замок. Они-то понимают, что приказ хороший, но всё равно бухтят и жалуются.

Ничего.

Моя задача — их безопасность. Я намерен позаботиться о ней, как бы неудобно это ни было.

Уже к вечеру первые жители перенесли в крепость вещи. В ней же остались спать, чтобы не возвращаться в село ночью. Каждому нашлась кровать и одеяло. Непонятно как, но замок вырастил не только множество комнат, но и всевозможную мебель. В здании тысячи этажей, и на каждом из них есть столы, стулья, кровати. Хоть всю Русь веди сюда и размещай… только о еде стоит позаботиться.

Что ж, первые приказы отдали.

Теперь настало время спуститься в сокровищницу и посмотреть, что же там такого спрятал старый князь.

До прихода несметной армии кочевников осталось 275 дней.