Стародум. Книга 2

Глава 12

По Новгороду мы бродим бесцельно.

Впитываем разговоры окружающих людей, пытаемся понять царящее среди жителей настроение. У нас есть два дня, так что мы просто болтаемся от лавки к лавке, задавая дурацкие вопросы и рассматривая товары.

— Пойду с рыбаками поболтаю, — произносит Неждан.

Парень уходит к реке, Никодим со Светозарой идут в Никольский собор, раз уж у нас появилось два дня, чтобы походить по городу и посмотреть что тут есть. Однако стоило девушке приблизиться ко входу, как всю её начало крючить, выворачивать, даже шага за порог сделать не получилось.

— Прости, — произносит Никодим. — Ты же язычник. Волхвам не место в обители христиан.

Раздосадованная Светозара взмахивает руками.

— Ничего, — отвечает девушка. — Не больно-то мне и хотелось туда.

В итоге Никодим уходит внутрь собора, а мы со Светозарой бродим по городу, ничем особым не занимаясь. Как вдруг… натыкаемся на пивоварню. Я даже не знал, что она здесь есть; думал, бочонки с хмельным возят сюда деревенские мастера. Эту постройку мы даже не увидели, а почувствовали по разносящемуся запаху солода и хмеля.

Перед нами находится что-то вроде большого амбара: срубная постройка с высокими потолками, чтобы дым уходил вверх. Крыша покатая, покрытая дранкой, с дымовыми люками, чтобы выпускать пар от варки. Через окно можно увидеть главный зал — варницу, в его центре — огромный очаг из камня и глины с медным котлом, вмурованным в печь. Намного больше моего: вёдер пятнадцать поместится. Сам котёл чёрный от копоти, но внутри блестит от частого скобления.

Дрова сложены в стороне: ольха для долгого жара, берёза для быстрого разогрева.

Деревянные чаны для затирания солода.

Длинные столы с желобами для переливания сусла и отделения дробины — отработанного зерна.

В варнице трудятся четверо: мастер и три подмастерья разных ворастов. От десяти до двадцати.

— Мельче, — командует мужчина с длиннющей бородой.

— Куда уж мельче? — спрашивает старший парень.

— Мельче, говорю. Хер оно сварится такое.

— Я в прошлый раз точно такое же сделал. И ничего, сварилось вроде.

Покачав головой, мужчина выдаёт подмастерью подзатыльник.

— Если я сказал мельче, значит нужно мельче, — произносит он. — Спорить он тут будет…

Стоя перед этим зданием я как никогда захотел войти внутрь и попробовать пива, чтобы понять, есть ли в нём что-то, чего я не знаю. Смогу ли я здесь получить знания, чтобы делать моё собственное ещё лучше.

— Пошли, — говорю. — Мне очень нужно туда попасть.

— Конечно, — отвечает Светозара. — Как я могу удержать тебя от места, где варят пиво.

Входим в дверь пивоварни. Все четыре человека тут же поворачиваются в нашу сторону. Чуть-чуть поклонившись, я произношу самым любезным голосом:

— День добрый, я бы пива хотел купить.

— Мы здесь не продаём пиво, мы его тут делаем, — недовольно замечает мужчина. — Хочешь выпить — иди в таверну у реки, где моряки сидят. Там и заплатишь.

Видно, что сюда часто заходят жаждущие хмеля путешественники, вот пивовару и надоело каждого из них спроваживать. Однако я пришёл сюда не только для того, чтобы попробовать местный напиток, но и посмотреть, как его делают.

— Перед тобой князь… — говорю.

— Хуенязь, — тут же отвечает пивовар. — Чешите отсюда.

— Если вы мне покажете, как делаете своё пиво, я хорошо заплачу.

— А, понятно.

Заложив руки за спину, мужчина подходит ко мне.

— Ты тоже, значит, пиво делаешь? Наверняка у себя в деревне варишь, а теперь пришёл к нам, чтобы секреты выведать. Так?

— Ну…

— Так. Ничего вы здесь не узнаете.

Кажется, мой план провалился и напрямую выведать все тайны местного производства у нас не получится. Придётся действовать хитрее.

— Спасибо, — говорю. — Было приятно познакомиться.

— И нам, — отвечает мужчина, провожая нас к выходу.

Стоит нам выйти наружу, как дверь за нами захлопывается, а на окна водружаются ставни из слюды. Теперь внутри вообще ничего не рассмотреть.

— Кладовая находится в задницей части пивоварни, — произносит Веда, появляясь рядом с нами. — Можешь разрубить мной брёвна и забрать пару бочек.

— Заманчивое предложение, но само по себе пиво — не большая ценность. Мне бы на их работу посмотреть.

— Что ты собираешься делать? — спрашивает Светозара.

— Мы их обворуем, — говорю.

— Прямо как Неждан?

— Нет, брат действовал грубо. Мы украдём у них не вещи, а знания. Причём украдём так, что они даже не заметят этого. Если человек не понял, что произошло воровство — то никакого воровства и не было. Правильно говорю?

— Как посмотреть, — отвечает Веда.

— Звучит хорошо, — кивает Светозара. — Но как именно ты собираешь украсть их знания?

— Что-нибудь придумаем.

Перво-наперво мы идём в таверну, чтобы попробовать хмельного пива. Хотим понять, стоит ли нам вообще тратить силы на эту пивоварню. За один резан нам со Светозарой наливают две большие кружки и ещё остаётся запас, чтобы мы могли заказать дополнителные порции. Веда с завистью смотрит на нас: она не ест и не пьёт, поэтому даже представить не может, каково это испытывать ощущения от вкусного напитка.

Вдвоём с девушкой мы постепенно смакуем поданное нам пиво, рядом с десятками шумящих путешественников.

— Как тебе? — спрашивает Светозара.

— Даже не знаю, — говорю.

— Дерьмо?

— Нет, не то чтобы…

Вкус у местного хмельного и правда хуже по сравнению с тем, какой я варил у себя в мельнице. У моего пива всегда самые свежие щишки хмеля, он приятнее горчит. Аромат у нашего тоже более душистый. Да и вода из нашего колодца получше будет.

С другой стороны, я всегда варю пиво единой обжарки — светлое. Здесь же подают и светлое, и тёмное, к тому же его делают в больших количествах. Так что у них всё-таки есть чему поучиться. При одной только мысли о том, что я могу организовать в Стародуме огромную пивоварню и варить там хмельное на всю округу, перехватывает дыхание.

Всегда хотел делать много пива. В последние годы я получал комплименты от путешественников за вкусные напитки, которые Федот подавал на подворье, но теперь мне этого мало!

Хочу больше!

Хочу продавать всем, кто любит пиво. Хочу делать его столько, чтобы все знали меня как лучшего из пивоваров. А затем я буду устраивать целые пивные фестивали, где будут собираться лучшие мастера со всей Руси, соревноваться друг с другом…

Как же хорошо звучит!

Но всё это не осуществится, если я не позаимствую немного опыта у мастера постарше.

— Мне надо проникнуть к ним на пивоварню. Я не смогу нормально спать, если не посмотрю на весь их процесс работы.

— Хочешь прокрасться?

— Не, если спрятаться внутри, то ничего толком не рассмотрю.

— Тогда каков план?

— Можем схватить пивовара и приложить клинок к его горлу, — замечает Веда.

Девушке-духу хочется почаще превращаться в меч, вот и предлагает только прямые варианты. Но меня такой подход не устраивает: человек с оружием у горла расскажет кое-какую информацию, но самые тайные секреты может утаить.

— Надо найти способ получше, — говорю.

Оглянувшись вокруг, я слежу за людьми, которые сидят в таверне и пьют. Их силы ощущаются как целое озеро, накатывающее волнами на моё восприятие. Почти все они дурацкие, никак не применимые к нашей ситуации: умение ходить по воде, превращать ногти в ножи, иметь глаза на затылке, мочиться кипятком, помогать деревьям расти быстрее. Даже нашёлся один человек, у которого оказалась сила никогда не спать: только непонятно, что он делает по ночам, когда из дома страшно выйти.

Ничего наподобие отвода глаз, чтобы на меня не обращали внимание, не нашлось.

Хотя…

За одним из столов сидит довольно приятный внешне мужчина, способный менять внешний облик. У него жёлтая ступень, так что его красивое лицо — всего лишь обманка. Кто скрывается под вымышленной личиной — непонятно. Наверняка урод какой-нибудь, больше всего на свете мечтавший стать красавцем.

— Мне надо кое-что проверить, — говорю.

— Нашёл что-то? — спрашивает Светозара.

Впитываю силу этого человека и заставляю свой внешний облик измениться. Чувствую, как вокруг моего тела появляется тонкая пелена, делающая меня совсем другим человеком. Я становлюсь чуть-чуть уже в плечах, лицо меняет форму. Несколько мгновений, и я полностью превращаюсь в Никодима.

— Охренеть! — шепчет девушка.

— Я изменился?

— Ты выглядишь в точности как Никодим. Только смотришь по-старому, не задираешь нос кверху.

Чтобы убедиться в достоверности облика, Светозара протягивает руку, но её кисть натыкается на невидимый барьер в том месте, где должно быть моё плечо.

— Что это? — спрашивает она.

— Я не могу изменить своё тело, — говорю. — По крайней мере не на голубой ступени. Это всего лишь иллюзия, фальшивка, марево, которое видят люди.

— Значит, ты хочешь принять облик пивовара? Нет… помощника пивовара, да?

— Точно.

Допив свои кружки, мы со Светозарой выбираемся на улицу и возвращаемся к пивоварне. У нужного нам здания мы останавливаемся и ходим некоторое время вокруг. Пытаемся понять, как нам выманить старшего из троих помощников.

— Я всё сделаю, — внезапно произносит Светозара.

Она поднимает указательный палец, и окно дома загорается. Но не сильно, будто при пожаре, а совсем чуть-чуть: чтобы внимание привлечь. Способ слишком грубый: всё-таки мы портим чужой дом, ещё и огонь в деревянном городе вызвали, за такое предусмотрено очень суровое наказание. Однако метод девушки оказался очень действенный: внутри тут же поднимается суматоха.

Пивовар выбегает наружу, мелкий пацан вместе с ним. Вдвоём они принимаются бить по языкам пламени палками и какими-то железяками. Вскоре выбегает и нужный нам паренёк. В руках у него большой котелок с водой, всё содержимое которого он выплёскивает на загоервшийся ставень.

— Зачем так много? — спрашивает мужчина. — Лужу вон устроил.

— Так огонь же! — оправдывается парень.

— Болван…

Пивовар уходит обратно на пивоварню, а парень обходит дом с другой стороны, чтобы проверить, не унесло ли ветром горящие угли, и не занялось ли пламя где-нибудь ещё.

В этот момент мы со Светозарой подходим к нему сзади. Захмелевшие, но очень решительные.

— Классно огонь потушил, — говорю.

— Да, — подтверждает девушка.

— Прямо вот так раз — и нету пламени. Настоящий герой.

— Спасибо, — отвечает смущённо. — У нас там вода была, я её и вылил. Это не так уж и сложно.

— Вылить воду — может и нет. Но так быстро соображать, это нужны очень прыткие мозги. Хорошо, что в Новгороде есть такой человек. Жители могут спать спокойно, зная, что любой пожар будет погашен.

Мы со Светозарой несём полный бред, вываливая на удивлённого парнишку кучу странных комплиментов. Где-то в этом месте мы должны его связать и спрятать, чтобы он не попался на глаза пивовару, пока я буду в его облике. Вот только как посреди бела дня связать человека — непонятно. Пытаюсь соображать, но алкоголь в голове поёт песни — мешает сосредоточиться.

— Мне это, возвращаться надо. Дубыня злится, когда я надолго отхожу.

— Никуда ты не пойдёшь, — говорю.

Настала пора вскрывать все свои кости.

— У нас с собой оружие, — продолжает Светозара. — Мы прямо здесь вскроем тебе живот, если не сделаешь, что мы скажем.

— Э…

— Вот тебе один серебряный, — говорю. — Сходи на базар и купи себе сладостей. Иначе всё, конец тебе.

Совершенно сбитый с толку парень лишь хлопает глазами. Он не понимает, шутим мы или нет. Дело в том, что мы со Светозарой и сами этого не понимаем.

Чтобы убедить его в серьёзности наших намерений, я создаю в руке короткий красный кинжал: Веда чувствует, какая форма оружия мне нужна. В другой руке у меня одна серебряная монета. Её я протягиваю парнишке со словами:

— Это угроза. Иди и купи себе леденцов на базаре, иначе мы убьём тебя.

Парень переводит взгляд с кинжала на монету, затем обратно на оружие, и снова на монету. Нерешительно он протягивает руку, замирает в последний момент, будто ожидает, что серебряный обожжёт его пальцы.

— Смелее, — говорю. — Иди на базар прямо сейчас.

— Л-ладно, — соглашается парень.

— Иди, — шёпотом велит мне Светозара. — Я прослежу, чтобы он не вернулся с базара.

— Хорошо, спасибо. Дай мне как можно больше времени.

Девушка кивает, и они вдвоём с парнем уходят.

Вот он: момент, ради которого мы устроили весь этот нелепый спектакль. Меняю внешний облик: не только тело, но и одежду. Теперь внешне я не отличим от подмастерья, по крайней мере до тех пор, пока меня никто не трогает.

В своём новом образе захожу в пивоварню. Странно, но здесь я чувствую себя как дома. Будто все места на Руси, где варят пиво, сами по себе являются приятными и знакомыми.

Здесь я в своей стихии: всё знаю, всё умею, всё контролирую.

Я люблю работу над напитком, я люблю его вкус, я люблю собираться с друзьями за одним столом, чтобы чуть-чуть захмелеть. В такие моменты я чувствую себя как никогда живым. Делать пиво — это не работа, это призвание. Пойло может сварить любой дурень, но сладкую патоку, что будет греть душу — только мастер, который больше всего на свете обожает процесс производства.

— Явился? — спрашивает Дубыня-пивовар. — Опять там баклуши бил? Дал же мне Господь сыночка…

— Нет-нет, — говорю. — Я там огонь высматривал, чтобы дрова не загорелись.

— Иди дальше зерно перемалывай.

Следуя приказу моего как бы отца, сажусь за стол с жерновами. Всего их тут несколько штук — и все ровные, добротные, из гранита, в то время как в Вещем были из обыкновенных валунов. Как они умудряются делать такое дряное пиво с таким хорошим инструментом? И насколько лучше станет моё, если я буду пользоваться таким?

Технологию перемалывания зерна Дубыня разъяснять не стал, но я и без него знаю. Нижний камень или «лежак», располагается на столе. Верхний камень или «бегун», находится на лежаке. Засыпаю зерно в отверстие бегуна и кручу камень за рычаг, пока ячмень раздавливается от веса жерновов. Периодически проверяю, насколько мелко получается. Мука здесь не подойдёт — нужны крупные частицы.

— Может, стоило бы прорастить его побольше? — спрашиваю.

— Побольше? — переспрашивает Дубыня, будто не понял моего вопроса.

— Ростки как будто маленькие.

— С тобой всё в порядке?

— Да, а почему ты спрашиваешь?

— Ты раньше вообще никогда не спрашивал о производстве.

— Просто подумал, может получится как-то улучшить пиво. Прорастить зерно побольше, или хмель посвежее достать.

Внезапно, как гром посреди ясного неба, пивовар расплывается в широкой, довольной улыбке. Кажется сын этого человека никогда не интересовался ремеслом отца, а я теперь проявляю любопытство и это ему очень нравится.

— Да, — говорит. — Ты прав. Хмель у нас и правда паршивый, но другой не достать.

— Тогда можно попробовать улучшить пиво с тем хмелем, что есть. Пройтись по всей технологии.

— Я бьюсь над этим уже очень давно.

— Давай попробуем варить при другой температуре, чуть поменьше, но подольше.

Заинтересовавшись предложенной идеей, Дубыня ушёл перебирать дрова, а я тем временем хожу по пивоварне и рассматриваю всё, что тут есть.

Весь вечер мы пыхтим над пивом в окружении духов работы.

Дубыня перенимает предложенную мной систему измерения температуры — наощупь. Если расположить ладонь над водой, пар должен обжигать. Раньше он пользовался исключительно глазами: если пошли мелкие пузырьки, значит достаточно.

Я, в свою очередь, слежу за тем, как он справляется с множеством котелков, как командует двумя младшими подмастерьями, распределяя работу. Запоминаю конструкцию больших котлов с равномерным подогревом, систему желобов и насосов для перелива. Рассматриваю печи с контролируемым дымом и жаром.

Всё это не сделает моё пиво вкуснее, но позволит варить больше и быстрее.

Самым же полезным знанием оказалась технология хранения: Дубыня разливает пиво из котелков в бочонки ещё горячим, а так же добавляет под конец ещё немного хмеля. Он называет это поздним охмеливанием, которое позволяет пиву не портиться и не киснуть как минимум полгода.

В целом я очень хорошо провёл время и даже немного расстроился оттого, что увидел Светозару и настоящего сына Дубыни, возвращающихся с базара. Пришлось срочно уходить с пивоварни.

Но кое-что я всё-таки сделал нехорошее: перед уходом забрал с собой бочонок свежеприготовленного хмельного. Оно явно получилось лучше, чем старые партии, которые Дубыня готовил до сегодняшнего дня. Будет что выпить с друзьями этим вечером. Взамен украденного бочонка я оставил две серебряных монеты на верстаке пивовара.

— Как прошло? — спрашивает Светозара.

— Превосходно, — говорю. — Замечательно. Как только приедем в Стародум, тут же сделаю себе огромную пивоварню и возьму нескольких людей из нашей новой дружины, чтобы они мне помогали. Будем варить больше пива.

— Мужик не заподозрил, что ты на самом деле — не его сын?

— Неа. Маскировка продержалась всю вторую половину дня. Жалко только, что к пивовару теперь вернётся сын, которому совершенно плевать на технологию производства пива. Дубыня уже было обрадовался, что его отпрыск заинтересовался делом.

— Ну и ладно.

Вечером мы все вместе собираемся за одним столом. Волибор с Молчуном весь день провели на постоялом дворе, вникая в местные слухи, Никодим вернулся из Никольского собора под впечатлением. Неждан — с берега реки.

Пьём пиво, веселимся.

Этого бочонка оказалось достаточно, чтобы всем нам захмелеть. Я всегда знал, что пиво даёт в голову, но сегодня оно оказалось на удивление крепкое. В итоге мы все напились, но в пределах нормального, весёлого состояния. Неждан опять рассказывает свои бесконечные байки, Никодим обнимается с Молчуном. Волибор опять поёт и плачет — он всегда так делает на нетрезвую голову.

А ещё…

Впервые за всю свою жизнь…

— Что такое? — спрашивает Светозара.

— Ничего, — говорю.

— Почему ты так смотришь? Удивлённо.

— Вовсе не смотрю.

Что-то щёлкнуло в моей голове. Ночь, костёр, над которым тавернщик варит суп. Отблески пламени играют на лице Светозары. Я смотрю на неё и понимаю, насколько она красива. То есть, я всегда знал это, но всегда считал её почти сестрой и не замечал внешнего обаяния. А сейчас гляжу на её лицо и хочется поцеловать.

Странное чувство.

Она тоже смотрит как-то завороженно.

Пришлось встряхнуть головой, чтобы прогнать наваждение. Она — моя лучшая подруга и ничего больше. Мы с ней с самого детства неразлучны. А ещё она очень добрая, умная, заботливая…

— Всё, спать пора, — говорю.

— Да, — соглашается девушка.

Все вместе мы расходимся по своим комнатам для ночлега. Но мне этой ночью почему-то не спится.

До прихода несметной армии кочевников остался 271 день.