Стародум. Книга 2

Глава 15

Бредём по горам как дикие люди.

Ищем ночлег и еду.

Возвращаться домой будем завтра, а сегодня лучше спокойно, мирно переночевать без всяческих проблем. Вот только проблемка как раз есть: повсюду твари. Их так много, что куда ни глянь — обязательно наткнёшься на одну.

И это не обыкновенные полусгнившие трупоеды, а самые страшные из оживших кошмаров преисподней. Десятки, сотни, тысячи. Уродливые, бесформенные, со множеством ног, щупалец, рогов, глаз. Разноцветные и бесцветные. Но самое страшное — не их физические оболочки. Перед нами чистейшие воплощения безумия, олицетворение всей эпохи. При одном только взгляде на них разум начинает ускользать.

Лес у подножия гор кишит ими. Они нас не заметили только потому, что мало кто из них поднимается к перевалу, в котором мы сейчас стоим.

Приходится петлять и выбирать такой путь, чтобы обходить всех. Даже одинокий дух скрытности в виде зелёного листика следует за нами.

Похоже, мы и правда близки к источнику, что принёс на наши земли нечисть. Только тут может быть такое количество страшилищ. А ещё где-то здесь должны быть осколки силы: по преданиям они разбросаны вокруг того места, где грохнулось Нечто.

— Это ты виноват, что мы здесь оказались, — говорю.

— Да, — отвечает Неждан. — Прости.

— Зачем ты начал головы рубить всем подряд?

— А что мне ещё оставалось делать? Нельзя было допустить, чтобы кто-то из этих идиотов стал князем Новгородским. Они же кретины! Полные! Все они деревенщины, которые жили как деревенщины, а потом лес дал им силу и они стали князьями, убив старых князей.

— Ты начал заварушку без моего согласия. И в итоге посмотри на нас: мы оба в ебенях. Тут нет ни одного человека на сотни вёрств вокруг. Только твари и мрак.

— Это да. Виноват.

— Я хочу, чтобы ты больше никогда никого не убивал без моего разрешения. Даже если считаешь, что это нужно сделать.

— Ладно…

— Как мы вообще сюда попали? — спрашиваю.

— Это Всеслава, — отвечает Неждан. — Её рук дело. Точнее её сил дело. Как правильно сказать?

— Так это она закинула нас к чёрту на рога?

— Не только нас. Всех, кто был в зале собрания разбросало кого-куда. Кстати, сила Всеславы иногда забрасывает туда, куда ты больше всего хочешь. Не всегда, но иногда.

— Правда что-ли? Значит это ты хотел попасть в сраные восточные горы? Потому что я — точно нет.

— Вот ещё! — Неждан мотает головой. — Я сюда по своей воле — ни ногой.

— Веда, может это ты хотела оказаться в самом сердце источника безумия?

— Нет, — отвечает девушка-дух.

Если сила темноволосой женщины и забрасывает людей туда, где они хотят оказаться, то явно не в этот раз. Нужно быть самоубийцей, чтобы желать очутиться в окружении всевозможных страшилищ.

— Где-то тут могут быть и Светозара с Никодимом, — говорю. — Надо их найти.

— Нет, они на юге. Перед тем, как мир порвался, я заметил куда их уносит.

— В смысле, на юге княжества? Или на юге Руси?

— Никто не может сказать точно, — пожимает плечами Неждан. — Всеслава всех своих врагов забрасывала непойми куда, так и стала удельной княжной. Сама она этим способом не перемещается — слишком непредсказуемо. Даже для восьмой ступени непредсказуемо.

— Ты с ней хорошо знаком, как я посмотрю.

— Да, что было, то было. Не бойся, Никодим с твоей подругой не застряли в середине скалы, и их не закинуло высоко в небо. Они просто где-то на юге от Новгорода.

Хоть это обнадёживает. Если они живы, то обязательно найдут дорогу домой. Девушка сейчас на зелёной ступени, так что простые люди вряд ли смогут ей навредить. Да и Никодим вроде бы поднялся: аж сквозь пол умудрился провалиться, когда резня началась.

Забавно, что Неждана, который внешне абсолютно неуязвим, возможно переместить таким способом, а Молчуна с Волибором — нет, хотя у них ступени поменьше. Пусть мой брат и уверяет, что одним движением оторвёт голову любому, но как показали недавние события — и на него управа найдётся. Навредить ему нельзя, но никто не мешает поместить его в кусок жира, из которого невозможно выбраться без посторонней помощи. Наши великаны с защитой от сил просто вышли бы из него без каких-либо проблем.

— Есть хочу, — жалуется Неждан.

— Я тоже, — говорю.

— Очень сильно есть хочу.

— Мы всего полдня без еды.

— Никогда прежде не доводилось столько голодать. Под рукой всегда был человек, у которого можно что-нибудь отобрать.

Забавно, что на голод жалуется человек, который не может умереть от голода. Брата не сможет отправить на тот свет ни жажда, ни отравление, ни полное отсутствие воздуха. Ему всего лишь станет неприятно без еды, воды и нормального дыхания. Мне же нужно поесть, чтобы попросту сохранять силы.

Чем дальше мы идём, тем больше темнеет, а безопасного места для ночёвки не видать. Где бы мы ни присели — нас повсюду достанут твари.

— Помедленнее, — говорю. — Надо обойти вон ту группу чудищ впереди.

— Нельзя ещё медленне, — отвечает Неждан. — Нас темнота застанет прямо посреди перевала. В окружении нечисти с голой жопой. Судьба не позавидуешь.

— Ладно, тогда двигаемся быстро, но очень аккуратно.

Аккуратно не получилось.

Стоило нам приблизиться к нескольким тварям впереди, как те нас заметили даже сквозь плотный кустарник. По запаху учуяли — не иначе. Ближайшая из них тут же срывается с места и бежит к нам. Это существо выглядит как человек, но передвигается на четвереньках, а по земле у него волочётся не то пуповина, не то хвост, растущий из живота. Этакий младенец, но по размерам крупнее взрослого человека, и при этом невероятно худой.

Брат ударом ноги разрывает тушу твари, и та замертво падает на землю. Следующие две уже бегут в нашу сторону: адские страшилища, больше всего похожие на птиц. Неждан и их умерщвляет за пару мгновений.

Но это не конец.

Лес со всех сторон приходит в движение.

— Бегите! — кричит Веда.

Мы срываемся с места и бежим вперёд. Наперегонки со смертью. У нас есть совсем немного времени, прежде чем нас настигнут, поэтому бегу что есть мочи, отдавая в ноги все свои силы. Бегу, сжимая зубы. Стараюсь дышать ровно, но это не получается из-за опасности, орущей тысячей глоток со всех сторон.

Найди бы пещеру какую или хотя бы укромный уголок, непроглядный со всех сторон. Вот только на этом перевале есть лишь отдельные деревья и кусты, а в остальном — открытый участок местности.

Чувствую, как на разум накатывает безумие. В голове появляются различные образы: людей, животных, вещей, все они состоят из чёрных линий и смеются дьявольским смехом. Это само сердце леса заметило наше присутствие, поэтому быть растерзанными на куски — не единственный исход, который нас ожидает. Нужно спрятаться, пока не сошли с ума окончательно.

— Туда! — Веда указывает на большой пик в отдалении. — Надо забраться на ту гору. Там не должно быть чудищ.

— Никак, — говорю, сквозь сбитое от бега дыхание. — У нас же крыльев нет… летать не умеем!

— А вот об этом можешь не переживать, — заявляет Неждан. — Залазь мне на спину.

— Чего?

— Давай же, не заставляй повторять.

Брат приседает на корточки, чтобы мне было легче забраться на него. Как только я усаживаюсь достаточно удобно, Неждан выпрямляется и медленно, чтобы не вытрясти из меня душу, начинает ускоряться. Каждый его последующий шаг — больше предыдущего. Сначала он идёт, потом бежит, а затем… это даже бегом не назвать, скорее огромными прыжками. Каждый раз, отталкиваясь от земли, он пролетает добрые полсотни саженей. Мне приходится впитать его силу и стать чуть крепче, чтобы каждый прыжок не ощущался как удар по всему телу.

Твари пытаются нас схватить, но слишком поздно: Неждан набрал очень большую скорость, поэтому мы успеваем проскочить к горе, прежде чем замкнётся оцепление. Добравшись до подножия, брат начинает плавный подъём вверх.

Твари остаются внизу: клацают пастями, завывают и скребутся когтями по твёрдому камню. Спаслись.

— Если бы я был один — запрыгнул бы и всё, — произносит Неждан. — Но если я так сделаю с тобой за спиной — переломаю тебе все кости.

— Кажется, там уже кто-то прячется, слышите? — спрашивает Веда. — Не мы одни такие умные.

— Ты о чём?

— Твари не могут забраться на гору, поэтому там — идеальное убежище.

Присмотревшись к верхушке горы, можно заметить едва различимые отблески света в сгущающихся сумерках. По всей видимости, у кого-то там уже оборудована ночлежка. Нужно лишь вежливо попросить, чтобы нам разрешили переждать до утра.

Поднимаемся медленно, но упорно: Неждан карабкается вверх, хватаясь за выступы на скале, а там где их нет, просто втаркивает руку в камень, и таким образом цепляется за гладкую поверхность. Сам я никогда не смог бы двигаться с такой скоростью.

Поднявшись на самую вершину, перед нами предстаёт невероятное зрелище: большое открытое пространство, в центре которого — целое огненное озеро из расплавленного камня. Оно бурлит большими красными пузырями, от исходящего жара печёт лицо. В центре озера — поверить не могу — островок с невообразимо широкой наковальней.

— Неужели? — вздыхает Веда.

— Что неужели? — спрашиваю.

— Нет, не могу сказать. Чтобы не сглазить.

Всё вокруг озера завалено различного рода железными вещами: сломанные косы, перекрученные обручи от бочек, разорванные кольчуги, сплющенные котлы, пробитые щиты, гвозди, выщербленные топоры, лемехи железных плугов, стёршиеся до тончайшего состояния; зубы от борон, старые звенья цепей, обломки вил и мотыг, молотки с отбитыми бойками, клещи разных размеров, половинки ножниц, навершия булав, куски доспехов, дверные петли и скобы, замки, ножи, шилья, покорёженые подсвечники, кривые колокола. А так же странные механизмы из шестерён и рычагов, причудливые скульптуры из железа, стальные маски. Всё покрыто ржавчиной и пылью.

Железо — редкая и дорогая вещь. Даже в таком состоянии весь этот лом невероятно ценен. Любой кузнец отдаст левый мизинец, чтобы всё это оказалось у него на заднем дворе.

На самой же окраине этого плато находится одинокий деревянный домик, возле которого неспешно ходит человек… нет, существо. Человеком такого гиганта не назвать: слишком широк, слишком высок, руки как две колонны. Одет в плотные чёрные портки с кожаными сапогами и тёмно-красный плащ.

— Пойдём, — подгоняет нас Веда. — Пойдём, пойдём, пойдём!

Мы с братом в нерешительности двигаемся к существу, пока девушка-дух нетерпеливо летает вокруг.

Чем ближе мы подходим, тем яснее становится, что это не какое-то порождение тьмы, выбравшееся из потустороннего мира вместе с чудищами, что кишат в лесу под этой горой. Перед нами кто-то на самом деле очень древний, важный и великий. Он не обращает на нас совершенно никакого внимания, даже когда мы останавливаемся напротив.

Только когда он чуть поворачивается, и перед нами предстаёт пожилое лицо с сияющими красными глазами, на ум тут же приходит имя:

— Батюшка Сварог! — кричу и падаю на землю.

Так же поступает Неждан.

Сварог, старославянский бог-кузнец, это не просто какой-то ремесленник, а создатель всего сущего. Всего мира. Именно он выковал солнце, дав людям свет и тепло. Звёзды — искры от его молота. Порядок — тоже его заслуга: когда-то очень давно он дал людям законы, запретил кровосмешение, а так же сковал Чернобога, который вредил нам, простым смертным. Говорят, если Сварог однажды уйдёт, то мы будем вынуждены жить в полной темноте. В холоде и непроглядном мраке без единого пятнышка пламени.

Перед нами одно из самых могущественных существ этого мира.

Даже просто смотреть на него — величайшая честь. Будет о чём внукам рассказывать, если поверят, конечно. Главное его не разозлить — Сварог в гневе очень страшен. Именно он защищает эту гору от тварей: те не решаются сунуться на плато, пока он здесь.

— Я очень, очень давно хотела с вами познакомиться, — произносит Веда. — Я вас обожаю. Вы…

Девушка-дух порхает вокруг старого бога, который неспешно, молчаливо собирает дрова. Он может зажечь огонь одним только своим желанием, прямо посреди воздуха, ему не нужно дерево для этого, но Сварог предпочитает делать всё простыми, человеческими методами. Он даже ходит по земле вместо того, чтобы летать по воздуху.

Это говорит о нём как о честном человеке. Точнее честном боге.

Он сам поступает так, как учил людей.

Больше всего Сварог ненавидит две вещи: лжецов и слабаков. Ну и лентяев заодно, но их все ненавидят. А ещё, судя по его уединённости и молчаливости, он не очень-то любит чужаков. Раз он спрятался так далеко от людей, чтобы заниматься тут своими делами, то и тревожить его не стоит.

Как бы мне ни хотелось остаться тут подольше, расспросить старого бога о его жизни, о его приключениях, остаться на ночь в его домике… это будет наглостью по отношению к нему.

— Пойдём, — говорю Веде, поднимаясь на ноги. — Батюшка не любит гостей принимать. Не будем его отвлекать понапрасну.

— Но… — расстроено вздыхает девушка-дух. — Я хотела…

— Ты его увидела, этого уже достаточно.

— Но это же мой самый любимый бог! Кузнец! Любое оружие мечтает встретить Сварога. Я не могу просто так уйти. Не могу и всё.

— Пойдём.

— Нет!

На наши пререкания Сварог не обращает никакого внимания, будто нас здесь вовсе нет. Он поднимает охапку железного барахла и двигается с ней к озеру из бурлящего камня. Веда, взбудораженная от того, что встретила своего героя, совсем не слушает мои доводы. Она поставила своей целью выжать из старого бога приветствие, доброе напутствие или хотя бы косой взгляд, поэтому летит вслед за ним. Девушка не может смириться, что её просто проигнорировали.

— Батюшка, — произносит она, зависнув на пути движения бога. — Вы — мой идол, я поклонялась вам с самого моего появления. Вы не найдёте человека, духа или нечисть, что уважает вас больше, чем я. Если вы не посмотрите на меня, то обидите своего самого преданного последователя.

Восприняв эти слова как достаточно весомые, Сварог останавливается и поворачивается к Веде.

— Ты права, маленькая птичка, — отвечает он грохочущим голосом. — Долг — обоюдоострый клинок. Как мне уважить тебя?

— У меня есть одна просьба. Я буду очень-очень счастлива, если вы её исполните.

— Говори же, дитя.

— Ударьте по мне своим молотом как можно сильнее.

— Ты точно этого хочешь?

— Хочу, батюшка.

— Как пожелаешь, птичка.

Сварог протягивает руку, и Веда послушно превращается в меч. Бог-кузнец опускает клинок на наковальню, снимает с пояса небольшой молот и один раз, с размаха, бьёт им по Веде. Искры разлетаются во все стороны. На миг стало так ярко, будто снова началась резня в детинце. Этим действием Сварог усилил Веду. Сделал духовный клинок ещё сильнее, чем он был прежде.

Теперь я понимаю, почему сила Всеславы забросила нас именно сюда. Веда хотела повстречать бога-кузнеца, и она его повстречала.

Волибор с Молчуном, тем временем, остались двумя из шести людей, оставшихся в детинце. Только шестеро человек из присутствующих оказались с защитой от сил. Всех остальных расшвыряло в разные стороны. За Тимофея с Нежданом можно не переживать — эти двое как-нибудь вернутся домой. Светозара с Никодимом — тоже не промах.

Проблема в том, что Великого Князя так и не выбрали. Совсем скоро удельные начнут грызться между собой, а это приведёт к большим смертям.

— Кто-нибудь хочет поклясться в верности князю Стародума? — спрашивает Волибор. — Нам бы пригодились люди с защитой от сил.

Оставшиеся воины из дружин князей обалдело оглядываются по сторонам: недавно здесь была целая сотня человек, а теперь и десятка не наберётся.

— Нет? Никто не хочет?

— Я хочу, — отвечает крупный, лысый, сорокалетний мужчина в кольчуге. — Моего господина только что убили, так что служить мне больше некому.

— Как звать?

— Ярослав, но все называют меня просто Лысый.

— Нет, у нас тебя так никто звать не будет… Что ж, добро пожаловать на службу Ярослав. Клятву принесёшь, когда встретишься с князем, а пока у нас есть очень важное задание. Знаешь, кто такой Егерь?

— Как же… это тот человек, что сразил на Липице сотню человек, победил самого Казимира Длинное Перо…

— Это мой давний друг. Безумец заточил его в порубе тут неподалёку, так что в Стародум мы вернёмся не втроём, а вчетвером.

Представившись как полагается, три воина двинулись вызволять старинного приятеля Волибора. Снежана сказала ему, где держат Егеря, так что всю дорогу дорогу он думал о том, как бы его освободить под носом у удельных, но судьба сама дала им решение: хоромы опустели, детинец без надлежащего присмотра, так что они просто спустятся в тюрьму и заберут друга.

Никодим со Светозарой же оказались не где-то в глуши, вдали от населённых пунктов. Их забросило прямиком в Киев, самый большой город на всей Руси. Это вышло кстати, поскольку Никодим очень хотел как-нибудь попасть сюда и поискать человека, который два года держал его в клетке как собаку и заставлял лаять.

Он очень хочет показать этому человеку, что собаки умеют кусаться.

До прихода несметной армии кочевников осталось 270 дней.