Стародум. Книга 2

Глава 11

После смерти безумец нам оставил не только черномасочников, которые почти всем составом переходят в ряды нашей дружины, но и особую вещь.

Карету.

На вид — крытая повозка с двумя боковыми дверьми, сделанная из ясеня и вяза. Широкая, добротная, крепкая, с мягкими сидениями внутри. Сразу видно вещь Новгородского князя. Такой на обычной деревяшке с кривыми колёсами по своим землям разъезжать не будет.

Но самое главное в этой карете — лошади. Точнее их отсутствие.

Стоит только сесть на козлы и протянуть вперёд руки, как в ладонях сами по себе появляются белые, прозрачные поводья. Они тянутся к шестёрке белых, прозрачных лошадей. Животные появляются перед каретой уже запряжённые, бьющие копытами о землю, готовые сорваться и потянуть телегу в любой момент. Как только отпустишь поводья — они тут же исчезают вместе с призрачными лошадьми.

— Что-то мне это не нравится, — жалуется Неждан, когда мы садимся в карету. — Не люблю призраков.

— Они тебе могут как-то навредить? — спрашиваю.

— Просто не люблю и всё.

В Новгород отправляемся всемером: мы с Нежданом, Светозара, Никодим, Волибор и Молчун на поводьях. Ну и Веда, конечно же. Я без неё никуда.

Цель визита очень простая: мы придём на собрание князей и посмотрим, что там происходит. Действовать будем по ситуации, но обязательно известим всех, что Стародум никому платить дань не собирается. Если кому-то эта новость не понравится, то Неждан с радостью засунет их же головы в их же жопы. Молчун с Волибором — для подстраховки. Они оба надели духовные доспехи, взяли духовные клинки, так что будут служить моей охраной. Выглядят эти здоровяки в броне очень внушительно.

Я спросил их, зачем надевать доспехи заранее: до Новгорода ещё далеко, да и там будет время, чтобы переодеться. Ответ очень простой: прежде чем сражаться в броне, к ней надо привыкнуть. Да и разбойников на дорогах нельзя сбрасывать со счетов. Некоторые из них могут вогнать тебе стрелу в глаз с пятидесяти саженей.

В итоге мы все вместе едем в столицу княжества, чтобы побывать на встрече удельных князей и понять, что там вообще творится. Никакой борьбы за власть мы устраивать не будем. Пусть князья спорят за титул Великого Князя Новгородского сами, без нас.

Нам он не нужен: от него больше проблем, чем пользы.

Хотелось бы, конечно, взять с собой и нашу новую дружину. Заявиться с целой сотней бронированных воинов, которых не ранить обыкновенным оружием, чтобы все видели, что с нами лучше не шутить. Только подобная армия обязательно вызовет к нам интерес: сразу все захотят себе наши доспехи. Лучше пусть сотня комплектов духовной брони останется тайной. Два доспеха на Волиборе и Молчуне — достаточно. К тому же я не хочу показывать в Новгороде бывших черномасочников. Кем бы ни был тот человек, что объявил себя Великим Князем, наверняка захочет прибрать к рукам бывшую армию безумца.

Загружаемся все вместе в телегу.

— Готовы? — спрашивает Волибор.

— Готовы, — отвечает Светозара.

— Молчун говорит вам держаться. Эти лошади несут так, что душа в пятки уходит.

— И как он это говорит? Он же немой.

— Тебе только так кажется, — философски замечает Волибор. — Бывает и немого невозможно заткнуть.

Лошади срываются с места. Меня с Нежданом прижимает к сидениям, Никодим со Светозарой съезжают со своих мест и падают к нам. Приходится им помочь, чтобы они вернулись на другую сторону кареты.

Оказалось, что мы мчимся не только очень быстро, но и плавно. То ли колёса не касаются земли со всеми её кочками и неровностями, то ли сами колёса соединяются с каретой чем-то мягким. Так или иначе мы перемещаемся с очень большим ускорением, но при этом не подпрыгиваем на каждом ухабе. Высунув голову наружу, меня тут же обдувает ветер.

Мы перемещаемся со скоростью самой резвой лошади, несущейся галопом. Вот только карета наша может двигаться так любое количество времени, без необходимости давать передышку животным. С таким темпом мы доберёмся до Новгорода даже быстрее, чем верхом на Вихробое.

— Значит, ты теперь можешь видеть сквозь стены, как и я? — спрашивает Никодим.

— Да, — говорю. — Могу увидеть тебя без одежды.

Широко распахиваю глаза и пристально гляжу на Никодима.

— Эй! Совсем офигел?

— Только на меня смотреть не надо, — заранее произносит Светозара. — Будете пялиться — бошки откручу.

— Я никогда ни на кого не смотрел без одежды, — говорит Никодим. — И ты не смотри.

— Ладно, — говорю.

Пусть парень и делает вид, что никогда ни за кем не подглядывал, но это явно не так. Иметь такую силу и ни разу не посмотреть на голую девушку — всё равно, что испытывать сильную жажду всю свою жизнь, но никогда не напиться досыта. Невозможно. Пусть врёт простакам.

— А вот так тоже умеешь?

Никодим протягивает ладонь к борту кареты и та до самого запястья входит в дерево, после чего возвращается обратно, не оставив на стене и следа. Пробую повторить этот же трюк — не получается. Только кончик указательного пальца проходит сквозь твёрдый предмет, а дальше двигается с натугой. Видимо, у Никодима ступень всё-таки чуть-чуть выше: зелёная, но ближе к голубой. Ещё пара ступеней, и он сможет проходить через любые твёрдые объекты, а видеть ещё дальше.

— Значит ты можешь достать у человека сердце? — с восхищением спрашивает Неждан. — Не вырвать из груди, а достать, не оставив раны?

— Вряд ли. Я умею становиться неосязаемым только целиком. Пройти через человека может и смогу, но достать из него что-нибудь — это нет.

— Эх, жаль…

В прошлый раз путь до Новгорода занял у нас целую неделю, пришлось останавливаться на ночь в каждой деревне, чтобы не замёрзнуть и не повстречать лесных чудищ. Сегодня же мы мчим вперёд так быстро и без остановки, что даже представить трудно.

— Смотрите, Ярый острог! — замечает Светозара.

Неждан хочет что-то ответить, но сдерживается. Видно, что парень решил окончательно оставить девушку в покое и не говорить ей вообще ничего. А всё потому, что я велел ему не задирать её. Приятно, что такой своенравный человек слушается меня.

Погорелое мы проезжаем немногим позднее. Деревня с призраками днём выглядит пустой и заброшенной. Ничто не намекает, что ближе к вечеру здесь появляются такие же прозрачные силуэты людей, как наши лошади.

Было бы интересно узнать, откуда у безумца вообще такая карета.

— Напомни, зачем мы вообще едем? — спрашивает Светозара.

Она уже тысячу раз об этом спрашивала.

— Чтобы познакомиться со всеми остальными князьями.

— А зачем нам это?

— Чтобы заявить о своей независимости.

— Но мы же могли спрятаться за высокими стенами, и никто бы нас не захватил.

— Стародум сможет устоять только если внутри будет достаточно продовольствия. Если к нам заявится огромная армия, которую мы не сможем порубить на куски сотней духовных клинков, то нам придётся выживать на тех запасах зерна, что мы собрали в этом году. А я напоминаю, что у нас ещё и дружина появляется из освобождённых кукол безумца. Прямо сейчас мы не готовы к долгой осаде. Если начнётся междоусобица, то нужно будет как можно дальше отсрочить наше участие.

— Да, но как?

— Сначала приедем и посмотрим что да как.

Разогнавшись до наибольшей скорости, движение окончательно перестало чувствоваться. Лишь повороты говорят о том, что мы мчимся всё дальше от Стародума и нашего села. Повесь на окно тряпку — забудешь о том, что мы вообще куда-то скачем. Даже слегка усыпляет это плавное движение.

Мы болтаем обо всём на свете, раз уж на столько времени оказались в одном месте. Неждан рассказывает свои истории о том, как он гулял по княжествам. Как в одной крепости случился кровавый переворот, а на следующий день ещё один; про фанатиков какого-то нового бога, повелителя глубин; про человека, у которого сила была в необыкновенно хорошем нюхе: так он ушёл от людей в дикую природу, чтобы те так сильно не смердели.

Я спрашиваю Волибора об отце. Как оказалось, я довольно мало о нём знаю, поэтому стараюсь наверстать. Например, я не знал, что Горислав очень любил пчёл: у него было больше всего ульев на Новгородской земле.

— Где они все сейчас?

— Часть в Стародуме, другая часть сгнила за годы без присмотра. Он очень любил делать и пить медовуху.

— Забавно, — говорю. — Горислав делал медовуху, а я хмельное пиво. Во мне это точно не от Федота — тот до глубины души не любит работу с зерном.

Волибор рассказывает о матери, которая родилась аж в далёком Переяславльском княжестве и даже собиралась стать настоятельницей женского храма. Она получила благословение от митрополита Киевского. Судьба завела её в Новгород, чтобы прочесть там некоторые книги о боге, и все её планы тут же изменились — там она встретила моего отца.

Рассказывает о деде, который был тот ещё любитель драк и очень большой затейник.

— Твоего деда звали Лютогост Гориславович, — говорит здоровяк. — Славный был человек. Помню, так мог в челюсть двинуть — два дня проваляешься.

— Хочешь сказать, что моего отца звали Горислав Лютогостович, а деда — Лютогост Гориславович?

— Ну да.

— Дай угадаю. Прадеда звали Горислав, а прапрадеда — Лютогост?

— Верно.

— А прапрапрадеда — снова Горислав?

— Тут я уже подзабыл. Прости, пожалуйста. Давненько мне об этом рассказывали. Никакого смысла за этим не было — просто так любили детей называть — в честь деда.

— Почему тогда меня назвали Тимофеем? Почему нарушили эту странную традицию?

— Поди ж пойми…

Весь путь до Новгорода мы преодолеваем чуть больше, чем за день. Пришлось сделать несколько остановок, чтобы справить нужду и поесть, но даже с этим мы добрались в столицу княжества к обеду следующего дня.

— Больше трёхсот вёрст, — вздыхает Никодим. — И всё за какие-то полтора дня. Даже не думал, что человек вообще может перемещаться с такой скоростью.

— Может, — отвечает Неждан. — На своих двоих я бы ещё быстрее управился.

— Но это ты, а мы же дохляки.

— Говори за себя, — влезает Светозара. — Никакие мы не дохляки.

— Я в том смысле, что мы — простые люди. Я думал, с человеком произойдёт что-нибудь ужасное, если он будет двигаться с такой скоростью. Внутренние органы все полопаются, глаза вылезут наружу, задохнётся, кости переломаются…

— А мы целые, — завершаю я его мысль.

— Да. И даже плохо себя не почувствовали.

— Лошади же бегают на такой скорости, — замечает Волибор. — И птицы летают. С чего это человеку будет плохо?

Молчун согласно кивает. Наши два здоровяка очень быстро стали лучшими друзьями. Теперь что бы ни сказал Волибор, второй всегда поддакивает. Молча поддакивает.

— Ты что? Совсем с дуба рухнул? Человек же — не лошадь.

— Это и так ясно. Не нужно книжек мудрых читать, чтобы это знать.

— Тогда не сравнивай человека с четвероногим животным. У нас мышц поменьше, да и кости не такие толстые.

— И копыт нет, — добавляет Волибор.

— Потому-то они и бегают так быстро. И глаза у них не лопаются.

Мы стоим на том самом пригорке, с которого впервые увидели Новгород, когда шли сюда «добровольными работниками». Но даже второй раз он выглядит очень впечатляюще: к такому зрелищу невозможно привыкнуть. Уж слишком сильно выделяются храмы с их куполами, суда на реке, крыши домов. И это при том, что мы приехали прямиком из Стародума, который возвышается над небесами.

— Да, неплохой городишко, — произносит Неждан, уперев руки в бока. — Но мне больше Киев нравится.

— Почему?

— Поболее будет. Да и веселее как будто.

В городе царит всё та же оживлённая суматоха, что и в прошлый раз. Стоим нам только приблизиться к стенам, как слышится гомон толпы, всевозможные звуки ремесленных инструментов, стук колёс по выложенной булыжниками дорогам.

При виде подъезжающей телеги с призрачными лошадями, стражник у южного входа заметно занервничал. Мужчина неуверенно выходит вперёд и преграждает дорогу. Кажется, он уже знает, что безумец мёртв, иначе не посмел бы остановить колымагу Великого Князя.

— Стоять! Кто такие?

— Князь Стародума Тимофей Гориславович с… со свитой, — представляет нас Волибор. — Приехал на встречу со Всеволодом Длинноухим.

— Но приём только через два дня…

— Знаем. Мы приехали пораньше.

— Ну… ну ладно, — отвечает мужчина, отходя в сторону.

Стражник выглядит запутанным, он даже говорит не по уставу. Выглядит так, будто на это место поставили первого попавшегося человека, способного держать оружие.

— Послезавтра вечером поезжайте вдоль реки, потом через мост в детинец. Это вон та круглая защищённая часть города.

— Знаю, — бурчу себе под нос. — Были там недавно.

Надеюсь, в этот раз нам удастся войти и выйти через главные врата. И не придётся убегать в лес от погони, идущей по следу.

Мы приехали в Новгород на два дня раньше специально для того, чтобы купить одежды: негоже появляться перед другими князьями в старой льняной рубахе и драных портках. Пусть мы и деревенщины, но даже деревенщины должны выглядеть хорошо для того, чтобы произвести впечатление и завести друзей.

Специально для этого мы прихватили с собой немного серебра, чтобы расплатиться с торговцами. И очень-очень долго пришлось уговаривать Неждана, что мы за всё заплатим, а не будем отбирать одежду силой.

«Туда», — командует Молчун, указывая рукой в нужную сторону.

— Как скажешь, — отвечает Волибор, хлеща призрачными поводьями призрачных лошадей.

Из всех нас бывший воитель безумца лучше всех знает Новгород, поэтому мы следуем его наставлениям, куда ехать.

Молчун вообще оказался необычным человеком. Я ожидал увидеть сурового воина, о котором ходили легенды по всей Новгородской земле, а он оказался настолько мягким, насколько это вообще возможно: птиц подкармливает, всему селу в работе помогает, с детишками ладит. А ещё у него становится очень блаженное лицо, когда он просто сидит и смотрит на горизонт. Или на звёзды. Последние он вообще очень любит.

Удивительно, как он вообще выбрал путь воина. Так или иначе, он теперь с нами: сидит на козлах вместе с Волибором и указывает, куда держать путь.

Едем на постоялый двор, который находится прямо у реки.

Пробиваться через тесную улочку, полную народа, оказалось на удивление легко: призрачные лошади мгновенно освобождают нам дорогу, все люди на пути расступаются в крайнем изумлении, с разинутыми ртами и выпученными глазами. Один зазевавшийся прохожий, задевший прозрачное тело, вскрикивает в ужасе и отшатывается в сторону, будто прикоснулся к потустороннему миру.

Да и внешний вид наших воинов отпугивает зевак.

— Как вам доспехи? — спрашиваю. — Не сварились в них за целый день на солнце?

— Ты не поверишь, — отвечает Волибор. — Но нет. В них даже прохладно.

В прошлый раз такая большая толпа произвела на меня впечатление исключительно размерами. Но теперь у меня есть сила, поэтому я чувствую силы всех этих людей. Они сливаются, переливаются, проносятся мимо волнами. Целое пиршество всевозможных способностей, каждую из которых я могу поглотить. Тут и мальчик, умеющий кидать камни очень далеко, и старик, молодеющий вместо старения, и женщина, чья сила позволяет ей хорошо пахнуть. Правда у всех красная ступень, так что ничего из этого они делать не могут. Однако силу их я впитать могу.

Что и делаю.

Ни с того, ни с сего начинаю вкусно пахнуть.

Светозара с Никодимом втягивают носом воздух, оглядываются по сторонам в поисках цветов или чего-то, оказавшегося рядом. Никому из них невдомёк, что чарующий аромат идёт от меня. Странная сила, но почему бы ей не воспользоваться, раз уж есть возможность. Так мы и едем, все вместе крутя головами, выискивая источник приятного запаха.

Карета останавливается возле постоялого двора.

Волибор с Молчуном уходят договариваться по поводу комнаты, чтобы нам переночевать здесь следующие две ночи. Мы же с Никодимом, Нежданом и Светозарой первым делом идём на базар.

— Ох, знакомое место, — вздыхает Неждан. — В каждом городе, куда я приходил — сразу шёл на базар, чтобы посмотреть на вещички разных торговцев.

— Перво-наперво нам нужно найти одежду, — говорю. — А потом уже тратить время на всякую ерунду.

— Там, — Никодим указывает на другую сторону. — Там все вельможи закупаются.

Мы проходим сквозь толпу прямо к большому дому. На вид — самый обыкновенный жилой, разве что центральная дверь распахнута настежь, а сразу за ней — просторный зал со множеством полок. В дальнем конце находится ткацкий станок, за которым сидит старичок и что-то настраивает.

Стоит нам появиться на пороге, как его лицо искривляет недовольная гримаса.

— Я же столько раз повторял, — недовольно произносит он. — Простолюдинам здесь покупать нечего — идите к моей дочке Сбыславе дальше на север.

— А мы и не простолюдины, — говорю.

— Как же, как же. Значит, это князья ко мне пожаловали в старых рубахах с заплатками?

— Не такие уж наши рубахи и старые. Но вообще вы правы — князья пожаловали. Я — князь Стародума, которому нужна новая красивая одежда.

Чтобы подтвердить моё намерение, достаю из кармана серебрянную монету и подбрасываю вверх. Она пролетает через половину помещения и падает точно в протянутую руку старика.

— Стародума? Какого ещё Стародума? Того, который…

— Того самого, — говорю. — Поднялся всё-таки из земли.

При взгляде на монету, лицо старика расплывается в улыбке. Монеты хоть и в ходу, но достаточно редкая вещь. В последнее время все расплачиваются шкурами или другими вещами в обмен. Получить монету за работу — гораздо удобнее.

— Тогда проходите, — в поклоне подходит старичок. — Рассказывайте, что хотите…

Он становится очень любезен, но вся его доброжелательность тут же испаряется, когда из-за моей спины выходит Неждан. Лицо мужчины искривляется в ненависти, зубы в оскале.

— Ты… — произносит он.

— И тебе здорово! — отвечает брат. — Как голова? Не болит?

Со злобным лицом старичок проходит мимо нас, хромая на одну ногу. Выходит на улицу и орёт что есть мочи:

— Стража! Вор!

— Что ты сделал? — тихо спрашиваю Неждана.

— Как что? Пришёл, выбрал себе пару вещичек, а потом ушёл не заплатив. И так несколько раз. Я же тебе говорил, что никогда ничего не покупал. Да и зачем? Пара синяков хозяину лавки — лучшая плата за работу.

— Стража! — продолжает орать старик. — Здесь вор! Схватите его!

— Хочешь, я ему пару зубов выбью? — спрашивает брат. — Тут же заткнётся.

— Не надо, — говорю.

— Да я легонько, ладошкой.

Сжав зубы, я выхожу на улицу, чтобы договориться со старичком. Однако его вопли уже привлекли слишком много внимания: вся толпа смотрит в нашу сторону, а сквозь неё уже протискивается несколько человек из городского ополчения. Три гвардейца в стёганых доспехах и палицами на поясах.

— Кто сказал вор? — рявкает самый высокий из мужчин. — Где вор?

— Там!

Стражники заходят в дом, останавливаются напротив Неждана, который смотрит на меня своей обыкновенной ехидной ухмылкой, означающей «Ну попробуй, договорись».

— Этот молодой изверг трижды меня избивал и забирал мои товары. Схватите его, посадите в клетку, отрубите руки, на кол, на дыбу, куда угодно.

— Мужики, — говорю. — Это всё большая ошибка…

Договорить мне не дают. Один из стражников хватает брата за плечо со словами:

— Ты пойдёшь с нами.

— Рубаху отпусти, порвёшь, — спокойно отвечает Неждан.

— Мой брат ничего не воровал, — говорю. — Мы как раз пришли сюда, чтобы купить взятые ранее вещи.

— Чего застыл, выблядок? — орёт стражник. — На выход!

На лице Неждана появляется загадочная улыбка, во взгляде читается угроза, желание убивать, наслаждаться стонами и мольбами, а так же смерть, смерть, смерть. Один маленький миг отделяет городского ополченца от загробного мира. Даже у меня, стоящего в стороне, перехватывает дыхание. Поджилки начинают трястись от этого взгляда.

Так может смотреть только прирождённый убийца, хищник.

Все остальные люди по сравнению с ним — всего лишь жалкие травоядные. Переступить ему дорогу — настоящее безумие. Тут даже сила не нужна, чтобы почувствовать, какая опасность исходит от Неждана.

Даже несколько духов опасности в виде пульсирующих красных шаров появляется в воздухе, а их вообще не часто можно встретить.

— Вдохни поглубже, — очень медленно произносит парень стражнику. — Насладись им как следует. Это твой последний вдох.

— Да я… — отвечает мужчина. — Я…

В поисках поддержки он оборачивается на двоих своих товарищей, но те уже пятятся к выходу. Мой брат внешне хоть и выглядит вполне неплохо, но всё дело не в крепком телосложении или широких плечах. В его тоне слышится такая уверенность, словно перед ним уже стоят три трупа. Остаётся лишь немного подождать, пока все они отдадут свои жизни.

— Ничего, — извиняющимся тоном бормочет стражник. — Всего… всего хорошего.

Троица поспешно удаляется, а Неждан лишь пожимает плечами:

— Скоро вернутся. Приведут сюда весь гарнизон, найдут тех, у кого силы побольше.

— Я думал, ты их прибьёшь, — говорю.

— Еле сдержался. Если кто-то раньше меня хватал за одежду — не уходил с целой рукой. Так что поторопись, пока сюда целая толпа не сбежалась.

Мы едва в город приехать успели, а уже привлекли к себе слишком много внимания. Надо что-то с этим делать. Достаю из кармана ещё больше монет и протягиваю их старичку, замершему в углу своей же лавки.

— Уважаемый, сколько мы вам должны за все взятые ранее вещи?

— А? — спрашивает тот, очень медленно выходя из оцепенения. — Да не, ничего не надо.

— Мы заплатим за вещи, которые забрал мой брат. И за новые, которые хотим купить. Просто скажите сколько.

— Всё в порядке, честно. Это был мой подарок…

Приходится силой всунуть ему горсть монет, чтобы привести в чувство. Но даже после этого старичок смотрит на нас как на грабителей, а не честных покупателей.

— Мы пришли сюда купить нарядов, достойных того, чтобы прибыть на собрание удельных князей, — говорю. — И мы их купим. Так что либо назови цену, либо мы дадим тебе денег столько, сколько сами посчитаем нужным.

Сглотнув и пройдя по залу, хозяин лавки останавливается напротив.

— Пожалуйста, просто уходите. Мне не нужны никакие неприятности.

Глубоко вздыхаю. Я не хотел прибегать к этому приёму, но этот испуганный дед не оставляет никакого выбора. Раз уж мне в наследство достался титул, то нужно вести себя согласно ему.

— Перед тобой князь, — говорю. — Хочешь сказать, что ты отказываешь князю в продаже товаров?

— Нет, но…

— Или тебе твой удельный запретил продавать нам вещи?

— Нет, мне никто ничего не запрещал.

— Значит, ты по своей воле решил отказать князю и его друзьям?

Старичок совсем ссутулился, не понимая, как ему лучше выйти из этой ситуации. Переводит взгляд на Никодима со Светозарой, но те лишь хмуро смотрят на него.

— Что вам надо? — наконец, спрашивает он.

Пришлось ещё некоторое время успокаивать его, что мы на самом деле покупатели и не собираемся отбирать у него плоды его долгой работы. И что никто не собирается его избивать… в очередной раз. Все вчетвером мы подобрали у него несколько вещичек: верхние и нижние рубахи, портки. Кафтанов не оказалось, но он пообещал уже к завтрашнему дню всё сщить из заготовок, которые он специально оставляет, чтобы делать наряды по размеру. Дали ему задаток, заплатили за украденные Нежданом вещи. За всё про всё ушло меньше сотни кунов. Что-то мне подсказывает, что он назвал такую маленькую сумму только для того, чтобы Неждан не отколошматил его снова.

— Странно, что стражники сюда не явились, — с усмешкой произносит брат. — Я думал, вся Новгородская армия к нам заявится.

— Сейчас городскому ополчению не до разборок, — говорю. — Старый князь умер, кто будет следующим — не понятно. Вот и пережидают, пока всё образумится. Никто ни в какие передряги лезть не хочет.

— Но ты всё-таки зря заплатил этому пердуну.

— Не зря. Возможно, нам ещё не раз придётся к нему обращаться.

— Тогда тебе стоит пройти по городу и раздать все долги, которые у меня накопились. Там подальше есть лавка со специями.

— Как-нибудь в другой раз.

Пусть мы и взяли из Стародума немного серебра, но мы вовсе не богачи, чтобы тратить его направо и налево. Приличные наряды для княжеского собрания — вот и всё, что мы можем себе позволить. Если бы мы заявились туда в наших деревенских одеждах — никто не стал бы с нами разговаривать.

— Я думал, тебя должны здесь все знать, — замечает Никодим. — Раз уж ты половину города побил, а другую разграбил. Но стражник нарывался на драку, как будто впервые тебя видит.

— Я не задерживался в одном месте надолго, — отвечает Неждан. — Сегодня — здесь, завтра — там. Я же в каждом княжестве побывал, в каждой деревне.

— Кстати на счёт этого… Ты не слыхал о человеке по прозвищу «Стихарь»?

— Что-то знакомое. Это твой друг?

— Вроде того.

— Слышал как-то, шептались в корчме одной на юге. Пару лет назад как. Больше ничего, прости.

— Да ладно, — недовольно вздыхает Никодим.

Вместе с братом и друзьями мы бродим по базару, осматриваем лавки и навесы. Коротаем время до тех пор, пока не начнётся собрание между всеми удельными князьями. То самое собрание, где куча людей будет решать, кто же из них главный.

До прихода несметной армии кочевников остался 271 день.