Стародум. Книга 2

Глава 26

Томительное ожидание большого сражения.

Новгородская земля превратилась в бурлящий котёл: все северные князья организовались в единую силу, желающую захватить нас, южных слабаков. После победы над нами они наверняка вцепятся друг другу в глотки, чтобы отхватить кусок земли побольше, но нас их будущие стычки не интересуют.

Наша задача: защититься здесь и сейчас.

Прямо сейчас в нашу сторону двигается несколько армий, чтобы окружить Стародум и начать долгую осаду. Однако у нас есть существенное преимущество перед ними, и это не высокие стены, не сотня духовных доспехов, и даже не единственный на Руси человек десятой ступени.

Наше секретное оружие — знания.

Удельный князь Всеволод Длинноухий, какой бы именно силой ни обладал, точно знает расположение армий наших врагов. Он знает, сколько там человек, что они ели на завтрак, и о чём шепчутся князья у костра перед тем, как отправиться спать. От этого человека невозможно скрыть почти ничего. Лишь изредка он не может ответить на какой-то конкретный вопрос касательное боевой обстановки.

— Они близко, — шепчет Длинноухий. — Ещё совсем немного.

— Знаю, — говорю. — Теперь и я их слышу.

Всеволод не обладает боевой силой, как у многих удельных князей: он не способен пронзить противника молнией, завести его армию в болото. Он может только говорить о том, где они и что делают. Это даёт колоссальное тактическое превосходство, когда нужно устроить сражение, поэтому он и пришёл к нам. Своей собственной армией он не смог бы отбиться даже с учётом такого полезного навыка.

Информация ценится очень высоко, только когда можешь с ней что-то сделать.

Вот мы и сидим в засаде.

Единственный способ победить — бить исподтишка. Наша совместная армия насчитывает чуть больше двух тысяч человек, в то время как у врагов около десяти тысяч. Они надеются выйти против нас на ровном поле, чтобы взять числом и растоптать без какого-либо сопротивлениz. У нас же — другие планы.

Прямо сейчас все их армии стягиваются к месту неподалёку от Новгорода, чтобы выступить единым фронтом на юг. Но у них это не получится. Они смогут собраться только через наши трупы, закованные в духовную броню.

— Приготовьтесь, — говорю. — Они не должны догадаться, что мы сидим здесь.

— Всем затаиться, — повторяет мой приказ Волибор.

— Веда, готова?

— Готова, — отвечает девушка-дух.

— А ты, братан?

— Готов, — отвечает Неждан.

С тех пор, как я наехал на него за убийство дозорных во Владимиро-Суздальском княжестве, он старается всеми силами заслужить моё прощение. Ведёт себя как паинька, всем помогает, никаких дурацких шуток не отпускает. Не знаю, надолго ли его хватит.

— Постарайся действовать согласно плану, — говорю. — Открутим голову Яробуду. На других не отвлекаемся.

— Считай, что дело сделано, — заявляет Неждан.

Перед нами — самая обыкновенная дорога, по которой в нормальных ситуациях ходят торговцы между Новгородом и Ярославлем. Сейчас вдоль неё движется армия из тысячи человек удельного князя Яробуда, с северо-восточной части нашего княжества. Идёт себе, птиц считает, и даже не подозревает, что мы не собираемся отдавать ему свои земли просто так.

Досадная неосторожность с его стороны. Можно даже сказать наиглупейшая. Всё-таки он уже больше двадцати лет живёт в эпоху безумия и должен понимать, что сейчас одного только численного преимущества недостаточно. Никто не подарит ему победу только за то, что у него армия больше, чем у врага.

Есть ещё такая вещь как сила. Её тоже нужно учитывать.

Сейчас Яробуд на своей шкуре познает, что бывает с неосторожными людьми.

Армия из тысячи человек появляется на дороге. Они идут походным строем, вытянувшись в длинную линию. Если и есть у людей чувство, предупреждающее об опасности, то сейчас у всех врагов должна сильно зачесаться задница, засвербеть между лопаток, защемить сердце. Если это и случилось, то никто вида не подал: продолжают идти как ни в чём не бывало.

Эти недотёпы даже не отправили вперёд разведчиков, считая дорогу полностью безопасной.

До нашего участка дороги доходит передняя часть воинов, но мы не нападаем. Чуть позже перед нами оказывается центр вражеской армии. Сейчас — идеальный момент, чтобы напасть, если бы мы хотели убить как можно больше человек, но это не наша задача. К чему рубить на куски простой люд, если можно лишить головы всю армию?

Их князь — вот наша цель.

«Готовьсь!» – указывает Волибор поднятой вверх рукой.

Чувствую, как всё внутри напрягается подобно тетиве, натянутой до самого предела. Рядом со мной небольшая группа бывших черномасочников в духовных доспехах, но сам я без брони — она может помешать использовать силу. Вместо духовных доспехов — кольчуга и стальной шлем.

Как только бо́льшая часть войска проходит мимо, Волибор орёт во всю мощь своей могучей груди:

— В бой!

Его голос разносится, кажется, на десятки вёрст. Враги как по команде поворачивают головы в разные стороны, пытаясь понять, что это такое. Но осознать происходящее не успевают: с двух сторон дороги поднимаются из высокой травы сотня воинов, сидевших в засаде. Все в чёрном, со шлемами, полностью закрывающими лица, с длинными двуручными мечами наготове. Будто тени, появляющиеся вопреки сияющему в небе солнцу.

Мгновение, и весь этот ужасающий отряд уже мчится к удивлённым солдатам Яробуда. Сам же Яробуд только и успел, что выкрикнуть что-то нечленораздельное.

— Копья к бою! — командует один из сотников.

Люди перед нами бросают на землю мешки с вещами, пытаются построиться, но времени слишком мало. Они даже не понимают, какую сторону им защищать. Длинный ряд воинов, чья голова успела уйти по дороге далеко вперёд, направляют копья к нам, но оставляют открытыми спины для второй половины нашей группы.

Это провал, полнейшее разрушение боевого строя.

Никто из них не был готов драться сегодня. Они планировали начать боевые действия в ближайшую неделю и уж точно не ожидали, что на них нападут первыми. Но до победы пока далеко: в этом сражении всё будет зависеть от того, какие силы окажутся у командиров.

Вполне может быть, что всю нашу братию похоронит под землёй какой-нибудь сукин сын, умеющий превращать твёрдую породу под ногами в кашу. Нужно вывести таких из строя, пока они не повлияли на ход битвы.

— Э-ге-ге! — орёт Неждан и подпрыгивает высоко в воздух, чтобы отвлечь на себя как можно больше внимания.

Брат собирается приземлиться прямо в центр вражеских командиров, как мы и планировали, но его сбивает в сторону неожиданно появившаяся на пути паутина. Целая сеть белых канатов вырастает по всему полю боя, за неё цепляются и наши бойцы, и враги. Армии ещё не успели схлестнуться, а уже приходится выбираться из захвата цепких верёвок.

Вот и выяснили одну из сил противника.

Воитель Яробуда обладает чем-то похожим на способности паука: выстраивает паутину, чтобы ловить в неё тех, кто ему не нравится. Однако в пылу сражения он слишком сильно растерялся, поэтому разбросал её повсюду без разбора. Если бы он так не поступил, то Неждан уже разорвал бы его на две части.

Сейчас брат барахтается в воздухе, отрывает от себя толстые белые нити, но те цепляются ещё больше.

— Вот же сука! — недовольно кричит Неждан. — Сражайся как мужчина.

Если сражаться как мужчина означает моментально умереть, то наш враг решил действовать не так глупо. Полностью одобряю его выбор.

Заимствую его силу и добавляю на поле ещё больше паутины, чтобы Яробуд точно не смог скрыться. Теперь вся дорога между двумя участками леса перегорожена сетями со всех сторон. А самое приятное, что я сам не могу в ней застрять: для меня она гладкая и не липкая.

С другой стороны от Яробуда находится парнишка лет пятнадцати, он выставляет в мою сторону обе руки. Из раскрытых ладоней вырываются несколько змей, причём не обычных ужей, а здоровенных, длинных, в несколько саженей.

— Осторожно! — кричит Неждан.

— Вижу, — бурчу себе под нос.

Позаимствовав силу этого парня, я приказываю змеям обвиться вокруг лошадей наших врагов. Ползучие твари тут же разворачиваются, чтобы выполнить мой приказ. Парень, в свою очередь, велит им двигаться к нам, так что змеи на некоторое время замирают, не в силах понять, кому же стоит подчиняться.

В конце концов, змеи решили подчиняться не мне: моя синяя ступень оказалась на одну меньше, чем у этого парнишки.

Неожиданно проворно змеи двигаются в мою сторону. Пытаюсь понять, чью именно мне силу взять, чтобы избежать атаки. Неждана, наверное: прыгать они явно не умеют. Но силу я не беру, вместо этого я призываю Веду в форме длинного красного меча, и разрубаю им тварей как только те подползают достаточно близко.

«Ненавижу змей», — произносит голос Веды в моей голове.

Я не отвечаю. Сосредоточен на происходящем столкновении.

Наши отряды вгрызаются в ряды врагов подобно челюстям в сочный, кровавый кусок мяса. Враги падают на землю, разрубленные на две части. Кто-то из противников пытается сражаться, кто-то кричит, но большинство отступает, понимая, что позиция для битвы совсем неудобная.

Поле боя всё больше застилает паутина. Паникующий воитель Яробуда раскидывает её во все стороны, стараясь защититься от Неждана, который с каждым мгновением подбирается ближе. Всё больше змей появляется из ладоней парнишки.

Яробуд же сидит на своей лошади, сосредоточенно смотря куда-то на поле боя.

Проследив за его взглядом, я замечаю нескольких наших воинов в духовных допехах. Те катаются по земле, будто их раздирает изнутри. Как я и думал, духовные доспехи защищают от простого оружия, но никак не реагируют на силу врагов, поэтому люди внутри не являются полностью неуязвимыми как Неждан.

В этот момент я понимаю, какой силой обладает вражеский князь: боль. Причинять её на расстоянии любому человеку. Даже нескольким, если они стоят достаточно близко.

Меня не задело только потому, что я задержался.

— Веда, — говорю. — Мне сейчас будет очень больно.

— Почему?

— Увидишь. Займись змеями, которых выпускает этот пацан. Не дай им подползти ко мне.

— Поняла, — тут же соглашается девушка.

Мчу вперёд, попутно заимствуя силу Яробуда. Как только я оказываюсь в зоне его влияния, меня тут же скрючивает, будто внутренности прожгло тысячей игл. Но и сам Яробуд начинает корчиться: использую его же силу против него самого. Сквозь жуткую боль он поворачивает голову в мою сторону, и наше состязание превращается в настоящую дуэль: кто кого перебьёт.

Ему больно.

Мне больно.

Но останавливаться я не собираюсь. Я, конечно, мог бы взять силу у Волибора, который всё ещё находится неподалёку. Защититься от Яробуда, но тогда он продолжал бы истязать моих людей. Пусть лучше он будет сосредоточен на мне. Нужно выиграть как можно больше времени.

— Блядство, — шепчу и морщусь, поскольку болит каждая частичка тела.

Много всякой боли в жизни испытывал, но с этим ничто не сравнится. Я не свихнулся и не потерял сознание только потому, что сам сейчас обладаю такой же силой, поэтому уменьшаю этим самым её влияние на меня. Но не намного.

Продолжаю стонать и насылать на Яробуда боль в ответ.

Он уже свалился со своей лошади и ползает по земле. Ему наверняка не так больно, как мне, поскольку у него ступень выше. Было бы хорошо, если бы в этот момент моя сила подросла, но она так не работает. Воины не растут в силе даже оказавшись на границе смерти, даже испытывая крайнее отчаяние. Сила умна и приходит к человеку только тогда, когда у него нет другого выхода. Поэтому силу чаще получают обыкновенные люди, а не те, кто использует оружие.

Мы с Яробудом сейчас — два самых несчастных человека на всей Руси. Стонем, кряхтим, материмся, но продолжаем насылать друг на друга адскую боль.

Как вдруг…

Боль исчезает.

— Готово! — кричит Неждан впереди. — Мы победили!

Брат поднимает в вытянутой руке голову Яробуда, держа её за волосы. Он не отрезал её, а оторвал быстрым ударом ладони, поэтому шея заканчивается обрывками кожи, костей и мышц.

Примерно этого мы и ожидали, когда сидели в засаде: быстрая и уверенная победа над удельным князем. Он никак не смог бы нам противостоять: Неждана очень трудно остановить и невозможно победить. Все мы были отвлекающим манёвром, чтобы брат сделал свою работу.

Воины Яробуда по-прежнему продолжают сражаться, сотники отдают приказы, пытаются перестроить отступающую армию. Нам ни в коем случае нельзя допустить, чтобы они шли дальше по дороге к Новгороду: там их может присоединить к своей армии другой удельный князь.

— Сдавайтесь! — кричит Волибор. — Бросайте оружие и останетесь живы!

— Или сражайтесь! — кричит в ответ Неждан. — И помрёте как он.

Брат запускает оторванную голову Яробуда в его же армию. Не очень вежливое обращение с умершим, но это очень наглядно показывает оставшимся в живых солдатам, что с ними будет, если они продолжат сопротивляться.

Их всё ещё в несколько раз больше, чем нас. Они не хотят сдаваться такой маленькой группке людей. Если бы они остановились и подумали, то поняли, что все причины воевать у них пропали: больше нет удельного князя, больше нет претензий на чужие земли. Однако сейчас идёт бой, поэтому люди не могут здраво мыслить.

— Давай, — говорю, кивая Неждану. — Как мы обсуждали.

— Понял.

С тяжёлым вздохом Неждан подпрыгивает высоко в воздух и приземляется рядом с одним из сотников вражеской армии. Брат хватает мужчину за горло, стаскивает с лошади и поднимает в воздух на вытянутой руке.

С моего места не слышно, о чём они разговаривают, но я примерно представляю: брат просит сотника трубить конец битвы. Судя по всему тот отказывается, поэтому Неждан лёгким движением ломает ему хребет.

При виде этого у меня внутри всё сжимается: не люблю пустые смерти. Но раз уж так надо, значит надо.

Вслед за первым сотником Неждан находит второго. Его он тоже хватает за горло и о чём-то долго переговаривается. Наконец, тот командует своим войскам отступить. Этот оказался смышлённее предыдущего. Постепенно битва останавливается. Наши воины в чёрных доспехах громко радуется победе, пока враги недоумевают тому, что вообще произошло.

Вражеская армия, по-прежнему насчитывающая почти тысячу человек, собралась одной большой толпой. Оружие держат в руках, будто ожидают продолжения битвы.

— Я хочу увидеть сотников! — кричит Волибор, выходя вперёд. — Кто будет говорить от лица всех вас?

Несколько сотников выходят вперёд, но близко не подходят, опасаясь внезапного удара. Переговоры будут происходить путём перекрикивания с безопасного расстояния. Я с Волибором, Молчуном, Егерем, Третьяком и Ярославом с одной стороны, десяток сотников мёртвого Яробуда с другой.

— Значит так! — кричит Волибор. — У вас есть выбор! Либо умереть прямо здесь, либо сделать как мы скажем! Поверьте, мы убьём вас очень легко!

Озлобленная группа командиров смотрит в нашу сторону.

— Вы все до единого бросаете на землю оружие, снимаете обувь, и возвращаетесь домой босиком! Иначе мы всех вас вырежем!

— С чего бы это? — спрашивает один из сотников.

— С того, что вам больше не за кого сражаться. Яробуд мёртв, но ваши жизни нам не нужны.

Нам необходимо забрать у них оружие, чтобы они больше не смогли сражаться и не присоединились к армиям наших врагов, что прямо сейчас идут к Новгороду. Необходимо забрать у них обувь, чтобы они сегодня больше не смогли преодолевать большие расстояния. Пусть неспешно идут домой. Нас это устроит. Если ещё и ноги сотрут о дорожные камни, будет вообще хорошо.

— Возвращайтесь в свои деревни! — кричит Волибор. — Обнимите жён, дочерей, сыновей. И скажите им, что сегодня вы живы только потому, что и в эпоху безумия осталось милосердие!

— А вдруг вы нападёте нам в спину? — спрашивает всё тот же недоверчивый сотник.

— На вас никто не нападёт, если вы пойдёте домой. Если же решите развернуться и пойти дальше к Новгороду, то всем вам конец придёт!

Видно, как сомневаются люди перед нами. Никто из них хочет отдавать оружие и остаться беззащитными. Но при этом они видели, как шла битва, и на что способны наши люди в чёрных доспехах. Противостоять им тоже не хочется.

— Решайте сейчас! — кричит Волибор. — Либо отдаёте оружие и обувь, либо мы продолжаем сражение!

— Можем переговорить в тишине? — спрашивает коренастый сотник с волосатыми руками.

— Тогда подходите ближе.

Мы с группой врагов подходим друг к другу достаточно близко, чтобы можно было разговаривать не повышая голоса. Теперь нас не услышат все вражеские воины.

— Яробуд был тем ещё выродком, — произносит коренастый.

— Ага, — соглашается другой.

— Никто сегодня сражаться не хочет, и утром не хотел. Мы шли сюда только по желанию Яробуда.

— Понимаю вас, — отвечает Ярослав. — Я сам служил князю, которого терпеть не мог. Каждый день думал, как бы прирезать его во сне. Но на то он и князь, чтобы ему подчиняться.

Ненадолго повисает тишина. Сотники перед нами ненавидели своего князя, но и на нас смотрят с откровенной злобой. Они пытаются понять, как действовать, чтобы не оказаться в ещё худшей ситуации.

— Мы уйдём, если отпустите. Но мы должны быть уверены, что вы не ударите нам в спину, когда мы будем без оружия и обуви.

— С вами моё слово, — говорю. — Как князь Стародума клянусь, что мы не затеваем против вас ничего дурного.

Помявшись немного, коренастый кивает.

— Я тебе верю, — произносит он.

— Это хорошо. Ни вы, ни мы не хотим проливать больше крови.

На этот раз сотники отходят подальше, чтобы посоветоваться. Видно, что не все согласны с предложением отдать оружие, но и биться против мечей, разрубающих людей на две части — не лучшая затея.

Наконец, они возвращаются.

— Мы отдадим вам оружие и обувь, — продолжает коренастый. — Но обоз мы оставим.

— Нет, — говорю. — Обоз с припасами отправится в Стародум.

— Но там лошади не князя, а наши, деревенские! И припасы тоже. Мы же от голода помрём без них!

— Обсудим это позже. Если через неделю мы все будем живы, придёте в Стародум, и вместе решим, кому достанутся телеги, лошади и еда. А теперь скидывайте всё оружие в кучу, обувь отдельно.

Вражеская армия, повинуясь приказам сотников, складывает копья и луки. Люди ворчат, бурчат, ругаются, но делают как велено. Сегодня они потерпели поражение, потеряли небольшую часть войска, однако это всё равно лучше, чем всем вместе лечь костьми.

Мы с Волибором смотрим, как босая тысячная армия возвращается по той дороге, где совсем недавно они шли к Новгороду. Всё брошенное оружие соберёт и доставит в Стародум армия Длинноухого и других южных князей, находящаяся неподалёку для поддержки.

— Пора выдвигаться, — произносит Волибор. — У нас сегодня ещё много дел.

Два часа спустя мы снова сидим в засаде.

На этот раз мы пытаемся перехватить армию Новика. Его земли находятся к северо-востоку от Новгорода и граничат с землями Владислава, так что Новик является ближайшим союзником главаря всех северных князей. Армия у него небольшая, человек семьсот, поэтому справиться мы должны ещё быстрее, чем с армией Яробуда.

Грядёт уже вторая битва за сегодня.

Было бы хорошо поймать все армии по отдельности и устроить целых десять сражений за день, но это совсем невозможно. У нас в планах победить столько князей, сколько вообще получится. Сделать так, чтобы в Новгороде встретились не десять князей, готовых объединиться в единый кулак, а три-четыре.

— Они ничего не подозревают, — произносит Длинноухий.

Всеволод сидит с закрытыми глазами, неподвижно. Я до сих пор не могу перенять его силу, поскольку не знаю, какая именно она у него. Он ею пользуется, но скрытно.

— Они идут по дороге, веселятся, шутят. Придурки…

— Сколько их?

— Солдат, как я и говорил, семь сотен, но людей с силой тут побольше. Шестеро, с голубой ступенью и выше.

— Чёрт.

— Да, Новик собрал всех своих сильных друзей.

— Какая именно сила?

— Новик рыгает, и вонь из его рта заставляет людей сознание терять. Про остальных не знаю, они ни разу её не применяли при мне. Только из разговоров понял, что у них голубая и выше.

Хреново. Придётся опять на ходу определять.

Дорога от земель Новика до Новгорода по большей части пересекает луга и поля, спрятаться негде, но мы нашли несколько подходящих лесных участков, чтобы устроить засаду с двух сторон от дороги. Как только появляется вражеская армия, мы действуем по привычному плану: сначала прячемся в траве, в кустах, за деревьями, пропуская людей. Ждём, пока напротив нас покажется сам князь.

Вскоре появляется сам Новик: едет в крытой повозке вместе с пятью друзьями. Пьют яблочное вино, хохочут и орут так, будто направляются на грандиозную свадьбу, а не на битву с южными князьями. Даже совестно прерывать такое веселье.

— Приготовиться, — шепчу.

Волибор передаёт приказ сотникам.

Всего у нас три сотника, но так как в налётах на вражеские армии участвует всего сотня человек в духовных доспехах, то каждому сотнику на время битвы досталось по три десятка человек. Третьяк, ближайший друг Волибора, прищурившись следит за вражеской армией. Всегда спокойный Егерь сидит за деревом без движения. Ярослав Лысый нервно поглаживает свои шелковистые волосы: папаня излечил его голову, и теперь тот ходит с длинными до плеч волосами.

Настаёт момент, ради которого мы все тут собрались.

Предвкушение перед битвой.

— В бой! — кричит Волибор.

С обоих сторон дороги выбегают люди в чёрных доспехах.

Из-за того, что крытая повозка загораживает Новинку и компании боковой обзор, они не сразу замечают появившуюся засаду. К тому моменту, когда удельный князь выглядывает наружу, наши воины уже осыпают ударами солдат врага, а Неждан на всём ходу врезается в телегу с князем, щепки летят во все стороны, люди бросаются врассыпную.

Прежде, чем шестеро пьяниц собираются с силами, чтобы дать отпор, я заимствую силу Новика. Чувствую, как у меня в животе появляется неприятное ощущение, какая-то вонь. Хорошо, что это не моя постоянная сила: никогда не смог бы жить с ней.

Поворачиваюсь к разрушенной повозке и рыгаю…

Из моего рта вырывается смердящий поток воздуха, от которого окружающие люди падают на землю. Двое защитников князя тут же теряют сознание, но сам князь пока на ногах: у него такая же сила, поэтому он хорошо ей сопротивляется.

Один из защитников тут же меняет цвет: его кожа становится похожа на дерево. Его сила почти наверняка позволяет спрятаться где угодно, притворившись частью мебели или ландшафта, но в большом сражении почти бесполезна. Неждан разрывает ему грудь лёгким движением руки.

— Пф, легкотня! — замечает брат.

Он единственный из всех присутствующих веселится и смеётся: только его одного нельзя ранить, поэтому только он получает удовольствие от сражения. У всех остальных азарт смешивается со страхом и сотней других маленьких чувств.

— Справа! — кричит кто-то.

Поворачиваю голову и вижу, как пьяный мужчина, недавно ехавший бок о бок с Новиком, весь покрывается шерстью, обрастает мышцами, становится на четыре лапы… и падает замертво, разрубленный Ведой.

Ещё один воитель удельного князя направляет на Неждана кулак, как будто хочет победить его в рукопашном бою… глупец. Брата нельзя ранить. Однако прежде, чем удар мужчины достигает цели, его кулак ударяет по воздуху. Брата отбрасывает на несколько шагов, будто по нему угодили чем-то тяжёлым.

Во время битвы я могу поглотить силу любого человека, находящегося поблизости. Я чувствую их, будто у меня в голове появился ещё один орган чувств, принимающий только силы других людей. Для того, чтобы взять её, нужно потянуться к силе в ответ. Однако из-за того, что вокруг очень много людей, все их силы сливаются в неразбериху и вычленить какую-то одну очень трудно, для этого нужно время. Поэтому перенимать приходится силу у людей с высокими ступенями, они намного ярче выделяются на фоне остальных, и их можно взять очень быстро. Это существенно уменьшает выбор, но в целом работать всегда есть с чем.

Перенимаю силу нового противника и чувствую, как в моих руках появляется невиданная мощь. С размаха наношу удар по остаткам телеги, за которой прячется Новик с последним защитником. Дерево лопается на много частей, будто мой кулак размером не с нормальную человеческую ладонь, а с целую лошадь.

— Его! — кричит Новик, указывая на меня. — Убей его!

— Сейчас, — отвечает мужчина, направляя на меня кулак.

Я бью в ответ, и между нами воздух становится плотным. Всех людей вокруг отбрасывает в разные стороны. В голове гудит, мир качается. Тем не менее я поднимаюсь на ноги и вижу, как ко мне приближается всё тот же противник со сжатыми кулаками.

Он бьёт размашисто, из-за спины. Едва успеваю отпрыгнуть в сторону, как дерево за мной с глухим треском разламывается на части. Кора и сосновые иголки дождём сыпятся на землю.

В свою очередь я бью мужчину, но тот бьёт в ответ и мы снова разлетаемся.

Где-то там сражается наша сотня против армии противника, Неждан пытается достать Новика. У меня же здесь своя битва, с одним из воителей, который решил во что бы то ни стало разобраться с наглецом, посмевшим украсть его собственную, уникальную силу.

— Ты кто такой? — спрашивает с яростью.

— Князь Стародума, — говорю. — Тимофей Гориславович. Приятно…

Новый удар заставляет меня прыгнуть назад, чтобы не превратиться в расплющенное мясо. Мужчина не отступает, он продолжает идти вперёд, нанося всё новые удары. Мне остаётся только уворачиваться, ощущая грохочущие хлопки. Так и оглохнуть недолго.

«Я им сейчас займусь», — произносит Веда в голове.

Девушка-дух принимает облик меча, чтобы разрубить на две части моего врага, но мужчина бьёт по воздуху перед ней, и клинок улетает в небо.

У этого человека явно не девятая ступень, иначе он одним ударом мог бы вырыть целую канаву в земле, умел бы пускать реки в нужном направлении. У него может быть шестая, как и у меня. Вот только у него такая особенная сила, что в прямом противостоянии мы с большой вероятностью покалечим друг друга.

Идиот этого даже не понимает.

Следует за мной, нанося всё новые удары, от которых сотрясается воздух. Оглушённые птицы падают на землю. Что ж, раз он не останавливается, то и выбора у меня другого нет. Становлюсь в наиболее подходящую позицию для атаки — спиной к кустам ежевики. Дожидаюсь, пока противник подойдёт достаточно близко.

— В чём дело? — скалится чёрными зубами. — Устал?

— Не очень, — говорю.

— Посмотрим…

Замахивается из-за головы, собираясь переломать все до единой кости в моём теле. Примерно это же самое я хочу проделать с ним. Чувствую, как сила скапливается вокруг правой руки. Вся моя воля, все мышцы, всё желание закончить с этим делом поскорее сосредотачивается в одном месте. Даже духи нетерпения в виде трясущихся коричневых листов появляются из-под земли.

Он бьёт меня, а я бью его.

Наши кулаки летят навстречу.

На какое-то мгновение будто само пространство вспучилось, вышло из-под контроля, разгневалось от того, что простые смертные посмели на него покушаться.

А затем темнота.

Лечу куда-то. Ветер свистит в ушах, ощущение такие, будто я свалился с дерева и упал на землю плашмя. Вся передняя часть тела онемела и ничего не чувствует. Слух пропал, а зрение покрылось таким большим количеством мурашек, что они полностью закрывают обзор. Обморок длился считанные мгновения, но ощущался как длинный сон.

Приземляюсь на кусты ежевики, но это всё равно лучше, чем кубарем катиться по земле.

— Эй, ты как? — звучит голос Веды. — Ты в порядке?

— Сорт…

Даже язык отказывается подчиняться.

К счастью, зрение вернулось очень быстро. Поднимаюсь на ноги, чтобы дать отпор противнику, но тот лежит под деревом и не двигается: его приложило посильнее, чем меня. Ну и славно. Если не помер, то очнётся через некоторое время. Если же помер… жалеть его никто не станет.

Засунул я как-то в детстве голову в колокол и попросил Светозару ляпнуть по нему. Сейчас у меня звенит в ушах точно так же, как и тогда. От такой силы никакой духовный доспех бы не защитил. Хорошо, что я забрал этого человека на себя.

— Какая странная у него сила была, — замечает Веда.

— Видали и постраннее, — говорю.

— Как именно он её получил?

— Хотел уметь одним ударом сразу нескольких человек одолеть — вот и смог.

Наше противостояние с последним из воителей Новика длилось недолго, но за это время основное сражение окончательно завершилось. Возвращаюсь к дороге, где мы устраивали засаду, а там два воинства стоят друг напротив друга со злобными лицами.

— Мы снова победили! — кричит Неждан. — Смотри!

Брат пинает кого-то на земле.

— Это Новик? Он мёртв?

— Не, пока живой. Но если хочешь, я могу ему быстренько хребет свернуть.

— Не надо. Пусть его свяжут и в поруб под Стародумом.

Раз уж этому удельному князю посчастливилось выжить, то он предстанет перед справедливым судом нового удельного князя, который решит его судьбу. Жизнь Новика вряд ли будет долгой, поскольку он наверняка совершил множество ужасных злодеяний, но это лучше, чем отправить его к праотцам прямо сейчас. Рука палача всегда справедливее.

— Тимофей, надо спешить, — произносит Длинноухий. — Миодраг вот-вот подойдёт к хорошему месту между двумя холмами. Я вижу как он гонит людей, они уже половину для без привала.

Мне показалось или Длинноухий сказал «Я вижу»? Значит он не только слышит на большом расстоянии, но и видит? Это очень сильная способность. Когда знаешь всё, что происходит вокруг тебя, ничто не застанет тебя врасплох, а ты других — очень легко. Жаль, я пока не могу её позаимствовать: подлец использует силу когда я далеко от него.

— Выдвигаемся! — говорю. — Мы сегодня ещё не закончили.

Мы устроили всего две засады, а я уже еле на ногах стою. Нужно будет подходить к следующим осторожнее, доверить Неждану больше работы.