Спрячь меня в шкафу! (СИ)

Глава 41

Несколько секунд я молча жевала.

Мне было так вкусно, что я даже не думала про то, что мне стыдно. Потом я посмотрела на Квентина, которые подпер подбородок руками и с очень искренним участием ждет, когда я заговорю.

Я вздохнула.

Облизала пальцы. Посмотрела с сожалением на остальные эклеры.

Снова вздохнула.

– В общем, это было одно дурацкое свидание, – начала я.

Сначала я думала, что не смогу ничего рассказать. Ну, то есть, как вообще?! Это же Квентин, мой маленький кузен, с которым мы тусили в домике на дереве и пробирались на кухню воровать клубнику со сливками, которую не помню уже по какой причине от нас с ним спрятали.

Как я могу вообще вываливать на него историю про секс, да еще и такой…

Но как-то совершенно незаметно для себя я разговорилась. И выложила ему вообще все. Начиная от шкафа и заканчивая сегодняшней сценой, из-за которой меня порвало в клочья.

Квентин слушал внимательно, не перебивал. Не хихикал. И взгляд такой серьезный, что у меня как-то даже отлегло.

Я боялась, что сейчас он махнет рукой и скажет что-то типа “ха, вот ржака!” или “ну и навыдумывала ты себе, сестричка!”

Или еще хуже, поцокает языком понимающе и пожалеет.

Или…

Но ничего этого не происходило. Квентин слушал меня, не выказывая ни одной из реакций, которые я боялась от него увидеть.

Не смеялся. Не обесценивал. Не жалел.

И я прямо ощущала всей кожей, как мне становится легче. Будто я таскала на плечах тяжеленные мешки со своими переживаниями, а сейчас они с каждым моим словом становятся все легче.

– Завидую тебе, вот что! – заявил вдруг Квентин, когда фонтан моего красноречия иссяк, и я замолчала.

– Что?! – обалдело воскликнула я. – Вот уж не думала что ты…

– Эй, нет! Я не в том смысле, что сам бы хотел с твоим этим рыжим… того, – Квентин захихикал и смутился. – Просто это лучшее приключение, про которое я вообще когда-либо слышал. И этот твой Ханти тебя любит до безумия просто!

– Любит? – я похлопала ресницами. И чтобы обдумать эту мысль, потянулась за третьим по счету эклером.

– Конечно! – уверенно сказал Квентин. – Как бешеный просто! До одурения! И жутко боится, хоть и никогда не признается в этом!

– Чего он боитфа? – жуя восхитительно вкусный эклер, спросила я.

– Что ты ему откажешь! – с таким убийственно серьезным видом сказал Квентин, что я чуть не подавилась.

– В смысле?! – проглотив то, что жевала, воскликнула я. – Как он вообще может думать, что я ему откажу? Я ведь ему уже столько раз… гм… не отказала.

Тут я снова вдруг осознала, что именно я обсуждаю со своим кузеном.

Я же ему все-все рассказала, кошмар… И про то, как Блейз меня в туалете трахал, когда наша староста за дверью была. И про душевую его комнаты…

– Дороти, он же звезда! – всплеснул руками Квентин. – Староста, красавец и вообще самый-самый среди “акул”. Это если бы меня твои огненные змеючки отшили и на смех бы подняли, то ничего бы не случилось, никто бы и не удивился, даже я. Подумаешь. А для него это же катастрофа!

Я снова откусила кусок эклера. И жевала теперь, почти не чувствуя вкуса.

– Нет, если ты на него злишься, давай его проучим, конечно! – глаза Квентина сверкнули азартом. – Если что, мы с Адамом Корвином хорошие приятели. Еще с тех пор, как он пришел у отца ссуду брать на свое агентство и магазин.

– Корвин? – переспросила я. И покраснела снова. Адам Корвин был знаменит двумя вещами – магазином магических секс-игрушек, где, я уверена, Блейз и купил симпатическое белье. И детективным агентством, специализирующимся на супружеской неверности. Пока еще никому не удалось уличить его в том, что эти две деятельности как-то связаны, хотя многие пытались… Но после скандала с судом, когда Корвина обвинили в том, что все эти непристойные штуки из его магазина могут следить за теми, кто их использует, почему-то его магазин вовсе не разорился, а стал только более популярным. Хотя, казалось бы…

– В общем, можем ему такой сюрприз устроить, что весь наш колледж до лета на ушах будет стоять, – ухмыльнулся Квентин. – Но только подумай хорошенько…

– О чем? – замерла я, уже примерно представляя себе, в чем будет вопрос.

– А ты его любишь? – спросил кузен. С той самой, невероятно-убийственной серьезностью.

Я молчала, глядя на наполовину съеденный эклер в моих пальцах. Истекающий кремом, искрящийся на изломах глазури…

Люблю ли я Блейза Хантера?

У нас все так быстро и безумно закрутилось, что ни разу не задавалась этим вопросом.

Хочу ли я стать его девушкой – да, думала.

Это же невероятно круто – стать официальной девушкой недосягаемого старосты факультета Бездны! Очень почетно и полезно для репутации, все такое.

Хочу ли… Тут вообще вопросов нет. Мое тело рядом с ним превращается в податливый пластилин, из которого Блейз может лепить что угодно вообще.

Но люблю ли…

И что такое вообще “люблю”?

Хочу ли я за него замуж? Чтобы торжественно, в белоснежном платье, похожем на торт со взбитыми сливками? Чтобы долго и счастливо, пока смерть не разлучит нас?

Я представила, как говорю вот эти слова своим подружайкам. И как мы все вместе над ними ржом…

“Ну а если честно, Доротея?” – серьезно спросила я себя, заткнув ржач моих воображаемых подружаек. В конце концов, я сейчас не с ними разговариваю.

А Квентин вообще не улыбается ни разу.

– Так ты любишь Блейза Хантера, Дороти? – еще раз спросил он.