Спрячь меня в шкафу! (СИ)

Глава 31

“Если я переживу Осенний бал, это будет настоящим чудом”, – думала я на подходе к своей комнате.

Сходила, блин, прогуляться, пока кузен развлекается с моими подружками!

Сначала Блейз трахнул меня в туалете.

Потом я поставила подножку Бутчу, и теперь он вдвойне на меня зол.

А потом случайно увидела, как Мартин Арьяда трахает нашу старосту и кончает ей в рот.

И она видела, что я это видела.

Я нервно засмеялась, представив себя между взбешенным Бутчем с одной стороны и Мартой Шерр с бейсбольной битой – с другой.

Ах да, и еще Блейз же есть! Который как раз интересовался, как я хочу, чтобы он меня на балу трахнул.

При этой мысли картинка грядущего бала стала еще и неприличной.

Я снова рассмеялась. Еще более нервно. Уже даже почти истерически.

И совершенно бездумно распахнула дверь в свою комнату.

Испугалась на секунду, что сейчас опять увижу очередное зрелище, свидетелем которого я бы не хотела становиться.

И даже чуть было не развернулась и не выскочила в коридор.

Но тут до моего мозга дошло, что я вижу.

И это меня удивило еще больше.

В комнате был полнейший порядок. Квентин и мои подружайки чинно сидели за столиком и пили чай. С тортиком, как “медведи” какие-нибудь. И еще к ним присоединилась Вильгельмина, что было вообще совершенно и категорически немыслимо.

Мне захотелось протереть глаза. Или даже вымыть их с мылом.

Я сплю что ли? И мне снится ванильный сон моей сестры, в котором мы с ней такие сестрички-улыбашки, не-разлей-вода, как из рекламного буклета семейного магазина “Птица Хофермайера”.

Или мне тогда только показалось, что Квентин засовывал язык в рот моей подруге и лапал ее за сиськи? А остальные мои подруги ждали своей очереди?

– Дори, ну где ты ходишь?! – весело спросил Квентин, вскочил и принялся хлопотать. Пододвинул табурет, налил чай в чашку.

А я настолько обалдела, что даже позволила себя подвести к столу и усадить.

Квентин мне незаметно подмигнул и хитро улыбнулся.

Что давало мне надежду на то, что я все-таки не сошла с ума.

Или эта его ухмылка значила, что он в курсе, как я провела эти полтора часа, пока меня здесь не было?

Воображение живенько нарисовало мысленную картинку, как у меня надо лбом светится надпись: “Ханти трахнул меня в женском туалете, а потом я смотрела, как Арьяда натягивает нашу старосту на свой здоровенный член”.

“Столько букв в одной надписи не поместятся”, – ехидно прокомментировал внутренний голос.

“Это я еще не все сказала…” – мысленно вздохнула я.

– Доротея, а почему ты мне не рассказала, что у Квентина такие неприятности? – влезла в мой внутренний диалог сестра со своим строгим назидательным тоном. – Мы вообще-то могли бы и вместе ему помочь!

– Я собиралась, – неопределенно дернула плечиком я. И чтобы не ляпнуть что-то неуместное, быстро заняла рот куском торта. Откуда я знаю, что конкретно им тут Квентин наплел? Я-то была в курсе только про его пентхаус в Сити. И про то, что денег у него столько, что мне за всю жизнь, может быть, не увидеть столько, сколько он за один поход в кабак может выкинуть.

“Завтра надо будет пропустить ужин”, – подумала я, дожевывая кусок восхитительно-вкусного торта.

И он был еще более восхитителен тем, что помог мне замаскировать мое обалдение от моих же гадючек-подружек. Которые образцово себя вели, поддерживали разговор с Вильгельминой, без всяких там пошлых намеков, подколов и всего прочего привычного. Это все реально происходит?

Да что такое с ними всеми сделал этот кучерявый коротышка?!

– Дори, тебе же принесли подарок! – вдруг вспомнила Мика. А я только сейчас сфокусировалась на здоровенном букете из ирисов и каких-то белых цветочков.

А Мика торопливо сунула мне в руки коробку из тисненого картона. Повязанную серебряной лентой.

– Это же от Стефана? – Аша с любопытством вытянула шею.

Отвечать я не стала, просто открыла крышку.

И тут же ее прикрыла обратно, надеясь, что не успела покраснеть.

В коробке было белье. Жутко неприличное, прямо одного взгляда достаточно, чтобы понять, что такое можно надеть только с одной целью.

И оно было из ФИОЛЕТОВОГО кружева. С черными вставочками. И с прорезью на трусиках в стратегическом месте.

А еще сверху была записка, которая вспыхнула и испарилась сразу же, как я ее увидела. “До встречи на балу. Б.Х”.

– Ну конечно, что мог подарить медведь? – засмеялась Аша. – Конечно же, домашний халатик! Там же есть еще тапочки с пушистыми помпонами?

– Халатик? – недоуменно встрепенулась я. Ах да, блин… Магическая завеса. И если бы коробку открыл кто-то другой, то…

Я прищурилась и провела рукой перед лицом, чтобы увидеть то, что коробка показывала другим людям. Понятно. Для всех это выглядело как ворох кружева цвета сливочного пломбира. И с розовыми бантиками.

– Тебе срочно надо это примерить! – заявила Флора.

Но я снова захлопнула крышку и вскочила.

– Стой, ты куда?! – возмущенно спросила Вильгельмина. – Ты же только что пришла! И уже поздно!

– Мне надо поблагодарить… Стефана, – произнесла я, едва сдерживая яд.

Я взяла злополучную коробку под мышку и снова выскочила из комнаты.

Внутри клокотал прямо-таки океан ярости. Я вспомнила прямо сразу все вообще! И то, как он лапал этих двух наглых сучек сразу после секса со мной. И то, как он все время требует, чтобы я помалкивала и никому про нас не говорила. А сейчас это кошмарное шлюшье белье! Да это вообще уже ни в какие ворота!

Сейчас я ему все скажу!

И пофиг, что нас услышит вся мужская половина общежития. Да пусть хоть все Сити заодно слышит! Но молчать я больше не могу!

Я мчалась, как вихрь. Как неотвратимое цунами.

Неслась по опустевшим уже коридорам, не думая вообще ни о чем больше, кроме своего возмущения и ярости.

Я взлетела по лестнице, перескочив через, кажется, все вообще ступеньки.

Стук моих каблуков и стук сердца грохотали в унисон.

Пять шагов.

Три.

Один.

Я занесла кулак, чтобы постучать в дверь старосты “акул”, но дверь распахнулась. Рыжий староста расплылся в широкой улыбке. Его рука метнулась вперед, молниеносно поймав меня за запястье.

Еще секунда, и он втянул меня внутрь, потом через еще одну дверь – в душевую. Щелкнуло запирающее заклятие. И его ладонь накрыла мой рот, и ничего сказать я не успела.