Эльфантина. Союз стихий (СИ)

Глава 6. Во власти ночи

В день, когда Аурика Прекрасная оставила родину, солнце светило особенно ярко. Она смотрела на него во все глаза, впитывала его лучи с алчностью, опасаясь, что они больше никогда не коснутся ее кожи. Накануне они попрощались с Иоландой. Девушки плакали, предчувствуя, что в этом жизненном цикле им не суждено встретиться.

— Как ты, солнце мое? — Лоредан накрыл руку супруги ладонью.

Их пальцы переплелись. В другой раз рукопожатие возлюбленного вселило бы в Аурику спокойствие, но нынче он был не властен над ее настроением. И все-таки она, собрав остатки сил, улыбнулась.

— Не скрою, меня страшит наше путешествие. Впервые я покидаю Гелиополь. Но пока ты рядом, я готова к любым невзгодам. Лишь бы ты любил меня как прежде.

— Я люблю тебя сильнее, чем в день нашей свадьбы, — признался Лоредан. — Я никогда не думал, что у моей маленькой супруги такая непоколебимая воля. Я восхищаюсь тобой, Аурика!

К словам он присовокупил поцелуй, и на краткий миг она забыла горести, найдя в объятиях мужа покой и наслаждение.

Их путь начался в солнечных горах Гелиополя. Дормез[1], в котором они ехали, был запряжен пятеркой лошадей рыжей масти. Их холеные бока сверкали на солнце подобно золотым слиткам. По главной дороге, пригодной для карет, они спускались все ниже и ниже, пока не достигли равнины. Аурика не ведала, что земля бывает такой плоской. Ни пригорка, ни холмика, и вид до самого горизонта. Аж дух захватывает от простора!

Их сопровождали семь верных Лоредану лучников. Он лично выбрал их, чтобы служили ему верой и правдой в далекой стране. На них одних он мог положиться в изгнании. Дамиан хотел поехать с товарищем, но Лоредан был непреклонен: друг нужен ему в Гелиополе. Ему он доверил вести дела от своего имени.

Убаюканная мерной качкой дормеза, Аурика часто проваливалась в сон. Время смешалось. Сколько часов прошло с тех пор, как они выехали из Гелиополя?

Чем дальше увозили лошади, тем разительнее были перемены вокруг. Наконец, они добрались до первого города — Калидума. Дома здесь стояли тесно, прячась в тени друг друга. Все окна выходили на север. По узким улочкам ветер гонял песок. Стоял разгар дня, и город, казалось, вымер — на улицах не души.

Аурика выглянула из дормеза в поисках признаков жизни. Но все, что увидела, — тени людей за закрытыми ставнями.

— Что здесь стряслось? — спросила она мужа. — Что за несчастье постигло город?

— Все в порядке. Люди просто прячутся, моя заря, — улыбнулся Лоредан, который неоднократно бывал в городах людей.

— Но от кого? — она приготовилась услышать рассказ об ужасном монстре, терроризирующем город, но ответ супруга застал ее врасплох.

— От солнца.

— Разве солнце способно причинить вред?

— Людям — да. Оно испарило воду из их колодцев, выжгло их посевы и оставило их умирать от голода и жажды.

— Я слышу тебя, — ответила Аурика, — но не понимаю твоих слов.

— Это потому, мой ясный рассвет, что тебе не ведом голод. Все, в чем нуждаешься, ты получаешь от солнца. Его энергия питает тебя. В то время как люди добывают пропитание своим трудом.

Дормез остановился около трактира. Его двери были запертыми на засов. Лучники стучали до тех пор, пока они не открылись перед их господином.

Внутри было темно. Наглухо закрытые ставни не давали солнечным лучам проникнуть в трактир. Первое, что сделала Аурика в отведенной ей комнате, — распахнула окна настежь и впустила солнечный свет. Он помог ей примириться с убогой обстановкой. Желтые лучи окрасили темные стены. Жизнь вне Гелиополя не так ужасна, решила она, любуясь солнечными зайчиками. Но спустя пару часов ее мнение резко изменилось.

Началось с того, что она заметила: свет потускнел. Ни с чем подобным она прежде не сталкивалась. Солнце, место которого посреди небосклона, сдвинулось. Но Лоредан не выказывал беспокойства. Должно быть, ей померещилось.

Аурика прилегла отдохнуть, а когда проснулась, окружающий мир изменился до неузнаваемости. Вскрикнув, она вскочила с кровати и заметалась по комнате. Может, она все еще спит и ее глаза закрыты? Как иначе объяснить темноту?

— Аурика! — Лоредан заключил ее в объятия, но она не могла рассмотреть его милого лица.

Мысль о том, что она никогда больше его не увидит, лишила ее остатков рассудка. Она забила в рыданиях на груди мужа, а он крепко прижимал ее к себе и шептал слова утешения.

Вскоре слезы иссякли. Им на смену пришла апатия. Аурика позволила Лоредану усадить себя в кресло. Она следила за тем, как он возится с башенкой в подставке. На ее верхушке разгорелся огонь, частично разогнав сумрак.

— Это свеча, — пояснил Лоредан. — Их жгут, когда темно. Они дарят людям свет.

— Теперь так будет всегда? — пробормотала она обескровленными губами.

— Всего пару часов. Ночи в это время года коротки, как юбки танцовщиц. Тебе нечего бояться. Скоро снова выглянет солнце.

С улицы доносились голоса. Ночная прохлада вдохнула в город жизнь. Жители покидали дома, отправлялись по делам. Торговля, заключение сделок, визиты, встречи и расставания — все в городе свершалось по ночам.

Аурика на нетвердых ногах приблизилась к окну. Мимо трактира проходила шумная компания молодых людей. Их голоса неприятно резанули слух.

— Чему они радуются?

— Отдыху от полуденного зноя. Солнце для людей далеко не то же самое, что для гелиосов. Для нас оно верный друг, для них — безжалостный мучитель. И все же они, как и мы, не могут жить без его света.

— Замолчи, — попросила она. — Не хочу ничего знать об их жизни. Достаточно того, что ты увез меня далеко на север и повезешь еще дальше.

— Север? — он улыбнулся. — Ты не видела севера, мое светило. Ночи там длятся месяцами.

— Я не вынесу этого, — Аурика захлопнула ставни, отгораживаясь от тьмы за окном. — Этот мир мне чужд.

— Ты просто с ним не знакома. Пойдем, — он протянул ей руку, — я покажу тебе.

Она послушно вложила свою ладонь в его, хотя меньше всего желала покидать комнату и выходить под черное небо.

— Смотри, — Лоредан указал вверх, как только они оказались на улице. — Эти яркие точки на небе называются звездами.

Аурика с опаской посмотрела на небо. Лишенное приятной голубизны оно казалось враждебным.

— Помнишь сказания нашего народа?

— Какое именно сказание ты имеешь в виду? — уточнила она, опустив взгляд в землю. Лучше смотреть под ноги, чем видеть мрачную бездну над головой. Порой гуляя в горах, она натыкалась на провалы между скалами. Глубокие и опасные. Небо низших напомнило ей такой провал.

— Сказание о звездных путешественниках, о нашей истинной родине.

— Это древняя легенда, — произнесла Аурика. — То, о чем в ней говорится, произошло так давно, что многие сомневаются правда ли это.

— Разумеется, правда, — ответил Лоредан. — Чем еще объяснить нашу непохожесть на людей? В сказании говорится, что наши предки спустились с неба и остались жить на чужой земле. Но земля была уже занята, и чтобы не мешать людям, они удалились в края, где не нашли жизни. Одна часть народа пошла на крайний север, другая — на крайний юг.

— Так появились солнечные и снежные, — закончила за мужа Аурика. — Я слышала это придание. Но, если оно правдиво, почему мы не вернемся назад?

— Небесный отец привел нас в этот мир. Кто мы такие, чтобы сомневаться в его мудрости? Да и серебряная колесница, на которой предки попали сюда, утеряна.

— Зачем ты напомнил мне легенду?

— Чтобы ты поняла: земля изначально принадлежала не нам. Они, — он кивнул на группу людей неподалеку, — ее истинные хозяева.

— Низшие?

Аурика с тревогой взглянула на мужа. Не тронулся ли он умом? Возможно, травма, полученная при падении с горы, была тяжелее, чем она предполагала. Но Лоредан выглядел серьезно. Он верил в то, что говорил.

— Да, мы зовем их низшими, потому что они во многом уступают нам. Их законы не такие мудрые, как наши. Их жизненный цикл вдвое короче нашего. Они грубее и агрессивнее. Но их недостатки не отменяют того факта, что эта земля породила их, а мы на ней непрошеные гости.

— Ты восхищаешься ими?! — догадалась Аурика.

— Они не лишены очарования, признай это, — Лоредан улыбнулся, и она залюбовалась им.

Его улыбка на миг осветила мрачный мир без солнца. В эту минуту Аурика была готова согласиться со всем, что он скажет.

Но, несмотря на энтузиазм Лоредана, а он восторгался каждой мелочью, прогулка длилась недолго. Аурика быстро устала. Голоса людей казались ей неприятными. Их запах вызывал отвращение. В ней росло раздражение, и никакие увещевания Лоредана не способны были его унять.

В трактир она вернулась разбитой, точно гуляла не по вымощенной улице, а карабкалась по крутому склону. Аурика забылась тяжелым и тревожным сном, а когда открыла глаза, мир был прежним. Но это не вернуло ей хорошее настроение, ведь теперь она знала: так будет всегда. На смену дню неизбежно придет ночь, и черное небо опять нависнет над ней подобно траурному покрывалу.

Лоредан приказал собираться в путь. Аурика покидала трактир без сожалений. Пусть Лоредан утверждал, что это лучшее заведение города, ей оно пришлось не по нраву. Конюшни в Гелиополе и то чище, и пахнут слаще.

Площадь перед трактиром была заполнена людьми. Горожане прознали, что за необычные гости здесь поселились, и явились поглазеть на гелиосов, словно те редкие животные. Аурика ловила на себе десятки взглядов, ощущая кожей людское любопытство.

Величественно вскинув голову, она шагнула к дормезу. Пусть смотрят, если хотят. Она покажет им, какова из себя истинная госпожа. Но план горделивого шествия сорвал маленький оборванец, кинувшийся ей под ноги. Он что-то кричал, но она не слушала. Руками, перемазанными сажей, он схватил подол расшитого вручную платья, оставив на дорогой ткани следы копоти. И, как будто этого было мало, он едва не сбил ее с ног.

Взбешенная наглостью мальчишки, Аурика оттолкнула его. Он был таким щуплым, что отлетел от удара на несколько шагов и упал в придорожную пыль, расшибив ладони о тротуарную плитку.

— Прочь! — крикнула она. — Все прочь!

Повисло молчание, нарушаемое плачем ребенка. Лоредан выбежал из трактира на шум. Аурика облегченно вздохнула при его виде. Она продемонстрировала мужу испорченное платье, но вместо того, чтобы посочувствовать ей, он направился к оборванцу.

Мальчик сидел на земле, прижимая к груди окровавленные ладошки. Лоредан опустился перед ним на колено, взял его руки в свои и осмотрел раны. Покачав головой, он достал платок, разорвал его надвое и перевязал ладони ребенка. Прежде чем сесть в дормез, где его ждала супруга, он дал попрошайке несколько монет, что, по мнению Аурики, было совершенно неприемлемо.

— Ты не заступился за меня, — обвинила она мужа, едва он устроился рядом с ней в дормезе.

— Мне не показалось, что ты нуждалась в защите, — ответил Лоредан. Его голос звучал глухо, как если бы он говорил через силу. — Что плохого тебе сделал ребенок?

— А мое платье? — она расправила юбку, показывая нанесенный ущерб. — Оно не подлежит восстановлению. Между прочим, это илларский отис — самая дорогая ткань в мире. Я уже молчу о вышивке.

— Платье можно отстирать, — Лоредан бегло взглянул на черные пятна и отвернулся к окну. — Это просто сажа.

— Отстирать?

От возмущения у Аурики перехватило дыхание. Она не находила слов. Кто этот гелиос рядом с ней? Где ее любящий и заботливый супруг? Не может быть, чтобы Лоредан остался глух к ее страданиям.

— Аурика, — он посмотрел ей в глаза твердо и даже сурово. Она не привыкла к подобному взгляду. Он мог так смотреть на подчиненных, но на нее всегда глядел с нежностью. — Это лишь платье. Если оно, по-твоему, испорчено, я куплю тебе новое. Но впредь, будь добра, веди себя сдержано. У мальчика не было злого умысла. Он проголодался и надеялся найти у тебя помощи. А ты, не пожелав оказать ее, оттолкнула ребенка.

На глазах Аурики выступили слезы. Она смахнула их дрожащей рукой. Впервые Лоредан был строг с ней. Эту его сторону она прежде не знала. На секунду она усомнилась в правильности решения отправиться с ним в чужие края.

— Мое солнце, — Лоредан привлек ее к себе, — тебе многому предстоит научиться. Я прошу одного: не будь слишком требовательной к людям. Дай им шанс. Дай шанс мне доказать, что наша новая жизнь может быть не хуже прежней.

Руки Лоредана обвили ее талию, и она забыла о сожалениях. Как она могла усомниться в его любви? Его симпатии к низшим ни что иное, как жалость сильного к слабому. В конце концов, доброта Лоредана одна из причин, по которой она его полюбила.

Аурика великодушно простила мужу грубость, списав ее на расшатанные нервы.

Они миновали соседний с Калидумом город, не заезжая в него. Дормез катил мимо городских стен, когда Аурика услышала странный звук. Кто-то постукивал по крыше экипажа. Тук, тук-тук, тук, тук-тук-тук-тук.

Она выглянула в окно и обомлела. С неба лилась вода.

В Гелиополе были горные озера. Аурика часто любовалась их гладью. Иногда даже купалась. Но в целом была равнодушна к воде, как и все гелиосы. В их жизненных циклах она не играла особой роли.

Через распахнутые городские ворота, Аурика видела низших. Они смеялись, подставляя лица и ладони под капли. Совсем как гелиосы под солнечные лучи. И в этом сходстве ей мерещилось святотатство.

— Что это? — спросила она.

— Дождь. Вода падает с неба. Она орошает посевы, и на них растет зерно.

— Дождь, — повторила она незнакомое слово. — Это слезы Небесного отца? Отчего он плачет и почему его горю радуются низшие?

— Это первый дождь после нескольких лет засухи, — сказал Лоредан. — Не думаю, что Небесный отец опечален. Слезы, как и тепло, что он посылает на землю, его благодать. Дар всем живущим.

Она поверила мужу, но наотрез отказалась выходить из дормеза, пока дождь не закончится.

Остаток пути прошел без приключений. Аурика привыкала к смене дня и ночи. И хотя она жестоко страдала, стоило солнцу скрыться за горизонтом, страха больше не испытывала. Солнце всегда возвращалось. Надо только подождать.

Они въехали в столицу на рассвете — город только-только просыпался. Аурике понравилась архитектура Эльфантины. Хоть той и было далеко до вырубленного в горах цвета песчаника Гелиополя. Дома элефантийской знати с резными ставнями и статуями были грубы по сравнению с дворцами Гелиополя, но в них присутствовал свой шарм.

Но особенно Аурике понравилось название столицы низших — Эльфантина. Слово было из языка ее народа и в переводе на всеобщий означало «город фонтанов». Название не давало низшим забывать, кому они обязаны своим процветанием. Когда-то именно гелиосы заложили город на пересечение торговых путей.

Люди здесь одевались богаче, чем в других городах. И пахло от них лучше. Впервые с момента отъезда в сердце Аурики зародилась надежда, что она свыкнется с новым домом. И если не полюбит его, то, по крайней мере, не возненавидит.

Лоредан заранее позаботился о жилье. Они поселились в двухэтажном особняке, правая сторона которого выходила на одну из главных площадей, а левая — на бескрайний океан. Никогда еще Аурика не видела столько воды. Водная стихия пугала ее, и она предпочла комнату с видом на площадь.

На следующий же день после приезда Лоредан ушел по делам, и она осталась одна. Не было подруги, которая бы скрасила ее одиночество. Такой одинокой Аурика никогда себя не чувствовала.

Лоредан окружил ее роскошью. Она ни в чем не нуждалась. Лучшие портнихи и дорогие ткани были к ее услугам. Изысканные ковры, роскошная мебель, украшения из золота и драгоценных камней, покорные слуги. Все, что пожелает сердце, бросил Лоредан к ногам Аурики. Отчего же она была так несчастна?