Эльфантина. Союз стихий (СИ)

Глава 23. Владыка Мораны

Началась вторая неделя боевых действий. Уже само то, что люди продержались так долго, было чудом. В войсках пошли волнения, расцвело дезертирство. Изменников хватали и вещали, но все равно находились смельчаки, пытавшиеся сбежать. При бегстве был хоть какой-то шанс на спасение. Оставшиеся были обречены.

Единственный, кто не терял веру в победу — Валум. Первый магистр был одержим. С утра до ночи он разрабатывал тактику ведения боя, советовался с командирами, думал, как применить магию в сражениях. Он изобретал все новые и новые способы уничтожения снежных, но раз за разом они терпели крах. Численность снежных была также огромна, как численность снежинок во время бурана. Словно сам лес порождал их перед битвой в несметном количестве.

Первый магистр не спал несколько дней и почти не ел. Джеймс всерьез опасался за его здоровье. Все, даже магистры севера, признавали, что война проиграна, но Валум продолжал отрицать очевидное. Необходимо было что-то из ряда вон выходящее, чтобы убедить его отступить.

Каждый солдат был на счету. Настал день, когда Джеймсу выпало сразиться за свою старую родину — север и новую — столицу. Сжимая в руке рукоять из стального льда (для себя он выбрал цельно отлитый меч), он пару раз рубанул воздух.

— Тебя убьют в первую же минуту, — заметила Дейдра, следя за его приготовлениями. — Ты не умеешь драться на мечах. Почему не взял лук? Стреляешь ты отменно.

— Все бьются на мечах.

— Ты не все. Их обучали этому с детства.

— Я справлюсь, — Джеймс поправил кожаный доспех, сдавливающий грудную клетку.

— Ты погибнешь, — закусила губу девушка.

— Тебе надо чуть больше в меня верить.

Джеймс отсалютовал ей на прощание, пряча за улыбкой страх. Он не такой дурак, чтобы не понимать — она права. В первой же серьезной стычке со снежным его ждет смерть. Благодаря урокам он немного владел мечом, но этого недостаточно. По сравнению с гибкими и быстрыми снежными он — увалень.

Спускаясь с холма, Джеймс едва удерживал меч в потных ладонях. Ноги плохо слушались, не желая нести его к месту гибели.

Ночь затаилась. Не единого шороха. Только снег хрустел под ногами, как крошащееся печенье. Рядом с Джеймсом шли солдаты, они задевали его плечами, кожаные доспехи со скрипом терлись друг о друга. Никогда еще его не окружало столько людей и вместе никогда он так остро не чувствовал свое одиночество.

Снежные обрушились на них лавиной льда и холода. От их дыхания брови и бороды людей покрывались инеем, а от прикосновений синела кожа. Лишь Джеймс не страдал от близости морейцев. Он был среди тех, кто выдержал первый натиск. Но когда люди и снежные смешались, ему пришлось туго. Некому было прикрыть спину. Первый пропущенный удар пришелся по предплечью. Ничего серьезного, пустяковая рана. Элай бы сказал царапина. Но болело так, словно ему отрубили руку. Хорошо хоть рука была левая, а не правая, в которой он держал меч. А не то можно было сразу ложиться и помирать.

Сцепив зубы, Джеймс стойко переносил боль, а вскоре борьба за жизни его поглотила, и он забыл о ране. Ровно до того момента, как один из снежных не ударил его рукоятью меча в грудь. Что-то хрустнуло, возможно, ребра, и по груди разлился огонь. Ни вдохнуть, ни выдохнуть.

Джеймс поскользнулся и упал на спину. На грудь будто ногой давили. Перед глазами плясали звезды с ночного неба. Меч он выронил при падении, нечем было отклонить удар нацеленного в сердце лезвия — острый конец меча вот-вот вспорет кожу и проткнет мясо.

Джеймс уже ощущал давление меча на грудную клетку, когда его отбили, уводя удар в сторону. Вместо его грудной клетки лезвие пронзило снег. Снежный, упустив добычу, взревел и бросился на врага. К этому времени дыхание Джеймса восстановилось, и он приподнялся на локтях, наблюдая за дракой двухметрового снежного и хрупкой девушки.

Ее движения были молниеносны, а выпады точны. Она скользила по снегу, едва его касаясь. «Как ее захватили в плен?» — недоумевал Джеймс, следя за тем, как бьется Дейдра. — «В схватке она непобедима».

Солдаты воспрянули духом, видя, как Дейдра теснит неприятеля. Она дала им надежду на победу. Впервые с начала войны люди не оборонялись, а наступали.

Девушка снежным вихрем врезалась в ряды неприятелей, круша бывших сородичей. Джеймс, окончательно придя в себя, пытался, как умел, ей помочь. Но на деле больше путался под ногами.

Ряды снежных дрогнули. Они попятились. Люди ударили с новой силой. Они гнали снежных к лесу, впервые близко подобравшись к его кромке. Победный клич людей летел над полем. В гуще битвы среди мелькающих рук и мечей Джеймс под тенью деревьев разглядел мужчину-снежного. На нем помимо набедренной повязки была накидка из белого меха. Она развевалась на ветру, словно флаг. Но не накидка заинтересовала Джеймса, а отростки на голове снежного. Из белых волос точно подснежники из-под наста пробивались черные ростки. Переплетаясь между собой, они образовывали подобие тиары.

Мужчину увидела и Дейдра. Их глаза на мгновение встретились, и девушку парализовало. Не будь Джеймса поблизости, не избежать ей удара в живот. Он оттолкнул Дейдру с пути меча, наотмашь рубанув врага по голове.

Теперь они оба смотрели на снежного с тиарой. Взгляд у того был студеный, словно из его глазниц на них глядела сама зима. Он поднял руку и указал на Дейдру. Длинный палец нацелился на нее, как стрела, вдетая в лук. И будто немой приказ прокатился по полю — поднялся ветер и понес воронку снега к Дейдре, а следом все снежные разом повернулись в ее сторону. Впервые Джеймс ощутил холод. Только шел он не снаружи, а изнутри. Имя ему было ужас. Подобно льду он сковал его внутренние органы.

— Бежим! — он дернул Дейдру за руку, приводя ее в чувства.

Не помня себя от страха, они бросились наутек. Их путь лежал на холм, где можно было укрыться. Снежные всячески пытались им помешать — кидались наперерез, не заботясь о себе. Пришлось пробиваться с боем. Лишь у подножия холма Джеймс и Дейдра перевели дух, упав в снег.

— Кто это был? — хрипя от бега и боли в груди, спросил Джеймс.

— Владыка, — выдохнула Дейдра.

— На лицо он одного с тобой возраста.

— Внешность обманчива. Он старше первого магистра и нас с тобой вместе взятых.

— Чего он хотел? — Джеймс сел.

— Моей смерти. Он узнал меня и приказал убить.

— Поэтому все снежные разом напали на нас?

Она кивнула. Разговор об отце давался с трудом. Теперь-то Джеймс лучше ее понимал. Он видел владыку издалека и толком не рассмотрел, но и это напугало его до смерти. Будь у него черные волосы, как у односельчан, он бы поседел.

Они замолчали, каждый думая о своем. Дейдра не осмелилась признаться, что сбежала из лагеря. Она бы просто не подобрала слов, чтобы объяснить, какой ужас ее сковал при мысли, что Джеймс не придет с поля боя. После его ухода она не находила себе места. Казалось, весь смысл жизни сосредоточился в одной точке — на его благополучном возвращении.

Что с ней творилось? Каким колдовским чарам она подверглась? Почему полукровка стал так важен для нее? Дейдра не знала ответов на эти вопросы. Лишь где-то на уровне подсознания догадывалась, что он подкупил ее своим отношением к ней. Никто и никогда не был с ней добр и внимателен так, как Джеймс. И она, сама того не замечая, училась отвечать ему тем же.

Она едва помнила, как выбралась из палатки, как бежала вниз по склону, на ходу подобрав оброненный павшим воином меч. Ладони было непривычно сжимать железную рукоять, и это немного отрезвило Дейдру. Она впервые задумалась о том, что биться ей предстоит с сородичами. Ведь сейчас они по разные стороны баррикад.

Она сомневалась в правильности своего выбора, но ровно до тех пор, пока не увидела острие меча направленного в грудь Джеймсу. Перед ней уже был не мореец — представитель ее народа, а враг, желающий зла дорогому ей человеку. Так она перешла черту, но печали по этому поводу не испытывала. Ради Джеймса Дейдра была готова нарушить все заветы пращуров. Он стал ей ближе, чем кровная родня.

Джеймс, видя, что она притихла, нашел другую тему для разговора:

— Ты дерешься, как снежный барс. Как люди захватили тебя в плен?

— В бою на мечах ни одному теплокровному меня не одолеть, но люди хитрые. Меня ранили отравленной стрелой. Я потеряла сознание. Стрела едва оцарапала кожу, яда в кровь попало совсем чуть-чуть, я выжила, но угодила в плен. Лучше бы та стрела пронзила меня насквозь.

— Тогда ты бы умерла.

— И отец гордился бы мной, — Дейдра встала, — а не пытался убить.

Тяжело ступая, проваливаясь в снег по колено, словно вдруг превратилась в человека, Дейдра принялась карабкаться на холм.

Валум наказал Дейдру за самоуправство. На все возражения Джеймса, что она сражалась на их стороне, первый магистр лишь фыркал. Он приказал сковать ей руки, и теперь она ходила, звеня цепями, точно призрак старого замка.

Спать в одной палатке было невозможно. Стоило Дейдре шевельнуться, цепь лязгала. Судя по тому, как часто она ворочалась, девушке самой не спалось.

— Завтра я поговорю с первым магистром, — сказал Джеймс в темноту, зная, что Дейдра услышит через занавесь, что их разделяет. — Еще раз попрошу снять с тебя цепи.

— Дело не в цепях, — донеслось из-за занавеси. — Ты ведь понимаешь, что люди обречены?

Она спросила это ровным голосом, как если бы вела светскую беседу о погоде. А у Джеймса сердце екнуло. Конечно, он все понимал. Но что он мог поделать?

— Но я придумала, — занавесь отодвинулась, и он увидел Дейдру, сидящую на кровати, — как это исправить.

— О чем ты? — он тоже сел.

— Есть шанс переломить ход войны. Необходимо убить владыку Мораны.

Остаток ночи они спорили. Но к побудке Дейдра его убедила, что другого пути нет. Осталось лишь обсудить нюансы и самое сложное — получить одобрение Валума.

Неожиданно идея пришлась первому магистру по вкусу. Видимо, он совсем отчаялся.

— Я дам вам в помощь мага, — сказал Валум, выслушав их.

— Нет, — покачала головой Дейдра. По такому случаю цепи с нее сняли. — Пойдем только я и Джеймс. Никто другой не сможет приблизиться к владыке.

— Это еще почему? — сощурился первый магистр.

— По ряду причин. Во-первых, маскировка. Нас должны принять за морейцев. Я и так одна из них, а Джеймс очень похож. И, во-вторых, холод. Рядом с владыкой температура опускается до минус ста. Если человек и вынесет ее, он будет дрожать. И это его выдаст.

Валум пригладил бороду:

— Предлагаешь отпустить тебя. Где гарантии, что ты не переметнешься обратно к своим, сдав Джеймса?

— Я этого не сделаю.

Валум присмотрелся к снежной. А ведь и правда не сделает. Она сбежала из-под стражи и кинулась не к своим, а на помощь парню. Рискуя жизнью и что важнее для морейца честью, она билась с сородичами за него. Вот оно ключевое звено.

Валум попросил Джеймса выйти. Оставшись со снежной наедине, он сказал:

— У тебя не такое черствое сердце, как у отца.

— О чем вы? — она изобразила непонимание.

— Парень тебе не безразличен. Я не знаю, чего ты на самом деле хочешь. Возможно, ты говоришь правду и твоя цель — убить владыку. А, может, ты планируешь побег, а Джеймс нужен для прикрытия. Я даже верю, что ты отпустишь его, позволишь вернуться к своим, но вот что я тебе скажу: если парень вернется без тебя, я прикажу его повесить. Велю закончить то, что не сделали его односельчане.

— Я думала, он вам нравится.

— Мало ли кто мне нравится, — махнул рукой Валум. — Моя первейшая обязанность — заботиться о столице. Личные симпатии не в счет. Я его казню, не сомневайся.

Дейдра сглотнула:

— Я вернусь.

— Для Джеймса будет лучше, если это правда, — кивнул первый магистр.

Едва Дейдра вышла из шатра, к ней приблизился Джеймс и попросил пересказать разговор с Валумом. Она несла какую-то чушь, придуманную на ходу. Он так восторгался первым магистром. Она не рискнула его разочаровать. Глупые сантименты.

На подготовку отвели несколько часов. Командирам было приказано во всем им помогать. Но вместо заточки меча, Джеймс молился. Не богу войны, как можно предположить, а богу смерти — мрачному Велу. Он просил Вела не забирать его сегодня в свой шатер. Ведь его жизнь только наладилась.

Дейдра застала его стоящим с ладонями, прижатыми к лицу.

— Что ты делаешь?

— Молюсь. У вас это не принято? Снежные не почитают богов?

— У нас нет богов. Мы никому не поклоняемся.

— Для этого вы слишком свободолюбивы, — кивнул Джеймс. — Но кого-то вы все-таки просите о заступничестве?

— Пращуров. После смерти душа морейца отлетает на луну, где покоится на снежных холмах.

— Откуда на луне снег? — удивился Джеймс.

— Приглядись к ней, — Дейдра откинула полог палатки. — Она белая. Что это, если не снег?

Диск луны казался погребенным под снегом. Джеймс, любуясь ночным светилом, искренне надеялся, что этой ночью душа Дейдры не присоединится к пращурам.

…К снежным пробирались тайком. Спустились с восточной стороны холма, обогнули поле сражения и вошли в лес на несколько километров левее лагеря морейцев. Дейдра двигалась бесшумно, чего нельзя было сказать о Джеймсе. Он то и дело увязал в снегу, ветви били его по лицу, а кусты цеплялись за одежду. Лес как будто не пускал его.

Правая нога в очередной раз ушла под снег, и Джеймс остановился:

— Снежные сразу поймут, что я не один из вас.

— Естественно. Едва увидят тебя.

Он от такого заявления даже ногу из снега перестал тянуть:

— Ты с самого начала это знала?

— Да, — кивнула девушка. — Но не бойся, среди моего народа много таких, как ты.

— Полукровок?

— Они сами проходят к нам, потому что ваш мир их не принимает. Просят у нас приюта и дозволения остаться. Мы никого не гоним.

— Так значит, и я могу… — Джеймс недоговорил, испугавшись, что сказанное можно расценить как измену.

— Можешь, — Дейдра поняла без слов.

Мысль о том, что можно жить со снежными, терзала его. Да, Валум никогда над ним не смеялся и другим не позволял, но Джеймс все равно чувствовал себя чужим в мире людей. У него не было друзей, девушки сторонились его. Ему грозило до старости прожить бобылем. Но предать своих было выше его сил.

К тому же он так и не разобрался, чем питаются снежные. Правдивы ли байки, которыми старухи пугают внуков, что ледяные призраки поедают людей? Он спросил об этом у Дейдры.

— Подобные глупости выдумали теплокровные. Их страхи так велики, что сами порождают новые ужасы. Морейцы не едят мяса. Ни людское, ни чье-либо другое. Мы живем в согласии с природой, и она дает нам все, что требуется.

— Что служит вам пищей?

— Деревья, снег, лунный свет, все это и многое другое, — Дейдра обвела рукой лес. — Окружающий мир щедро делится своей энергией, подпитывая наши тела.

— Ты забыла людей. Их энергию вы тоже берете. Совсем как солнечные когда-то.

— Нет. То, что гелиосы зовут соприкосновением ладоней, морейцам не свойственно. Горячая людская энергия губит наши тела. И между собой мы энергией не обмениваемся. Нам с лихвой хватает того, что дарует мир. Ты тоже можешь это почувствовать. Ведь ты наполовину мореец.

Она присела на корточки и зарылась руками в снег. Джеймс последовал ее примеру. Хрустели смятые его пальцами снежинки, даря приятную прохладу ладоням.

— Морейцам ни к чему прикасаться к источнику энергии, чтобы напитаться ей, но тебе для начала без этого не обойтись. Закрой глаза и сосредоточься на ощущениях, — сказала Дейдра. — Сними барьеры. Позволь энергии свободно течь через тебя. Не стремись сразу брать. Попробуй для начала отдать.

Легко сказать, снять барьеры. Джеймс так долго и тщательно их выстраивал, закрываясь ото всех, что, казалось, он сам сплошной барьер. Избавься от него и ничего не останется.

Он долго прислушивался к себе. Несколько раз поводил плечами, пытаясь расслабиться. В какой-то момент показалось, он ощутил слабое покалывание в кончиках пальцах. Словно перележал руку, и теперь в ткани возвращалась кровь. Одновременно с этим по телу разлилась бодрящая волна. Но он отвлекся и потерял контакт.

— Не выходит, — признался он.

— Ничего. Не все сразу. Если будешь тренироваться, быстро научишься. И тогда сможешь отказаться от пищи теплокровных.

Она искушала его, но делала это так естественно, что ее нельзя было заподозрить в злом умысле. Остаток пути до лагеря они молчали. Сомнениям Джеймса положил конец лагерь снежных. Среди деревьев стояли юрты из снега. Они гармонично вписывались в пейзаж, точно были здесь всегда. Морейцы удивительно ладили с природой, как если бы являлись ее естественным продолжением.

Они спокойно прошли в лагерь и смешались со снежными. Никто не пытался их остановить. Джеймс и дозора-то не заметил. Его просто не выставили. Неужто настолько уверены в себе? Даже мысли не мелькнет, что люди могут пробраться в лагерь. Гордые и свободолюбивые, они считали себя выше других. Какие-то людишки или теплокровные, как они их звали, не помешают планам ледяных призраков. Никому из снежных в голову не приходило, что люди попытаются убить владыку. И они были правы. Эта идея принадлежала не человеку.

Юрта владыки стояла в центре лагеря, окруженная сотнями ей подобных. Не подобраться. Джеймс и Дейдра прибились к компании, ближе всех сидящей к юрте. Они что-то обсуждали на своем языке. Дейдра, пряча лицо и татуировку на плече за волосами, вставила пару фраз, чтобы не вызывать подозрений. Джеймс помалкивал и делал вид, что понимает, о чем речь. На самом деле, он ни слова не знал на языке снежных.

Внезапно по лагерю пролетел ветер, словно гигант дыхнул. Ветер легко проник под одежду, обдав морозом. Снежные как по команде встали. Дейдра подала Джеймсу знак быть начеку. Владыка общался с войском без слов. И сейчас он дал команду к наступлению.

Они сделали вид, что вместе со всеми отправляются на поле, а сами отстали и спрятались за деревьями. Ждали недолго. Вскоре из юрты вышел владыка. Его сопровождали два воина.

Джеймс достал спрятанные под одеждой лук и стрелы. Прицелился, но не во владыку. Его Дейдра убьет сама. Она особенно его об этом просила. Буквально настаивала. «Владыка падет от моей руки», — сказала она. — «Что бы ни случилось, поклянись, что не станешь вмешиваться». Джеймс поклялся. Уж больно серьезной она выглядела.

Выпушенная им стрела полетела точно в цель — в глаз одного из спутников владыки. Он еще не упал в снег, а Джеймс уже пустил вторую стрелу. На этот раз промахнулся, попал в руку — враг оказался проворнее.

Прятаться дальше не имело смысла, и они выскочили из-за деревьев. Джеймс кинулся на раненого, предоставив Дейдре разбираться с отцом. При ее виде владыка оскалился и вытащил меч.

Джеймс быстро покончил с раненым — добил его ударом по голове, и заозирался в поисках девушки. Дейдра и владыка кружили друг напротив друга. Оба напряженные точно кошки перед прыжком. Надо отдать владыке должное — он не позвал на помощь воинов, хоть и мог. Они ушли не так далеко, чтобы не услышать призыва. Но честь была для него важнее жизни. В этом вся суть снежных.

— Ты не Дейдра Бесстрашная, — голос владыки походил на снежную лавину. Он гремел и обдавал холодом. — Ты — Дейдра Трусливая. Имей мужество ответить за свои слабости. Встань на колени, прими смерть от моего меча.

Джеймс не на шутку испугался, что она повинуется. Такой вид у нее был затравленный, словно сейчас бухнется в снег и подставит шею под меч.

— Не смей! — крикнул он. — Ты не обязана ему подчиняться!

От его слов Дейдра встрепенулась, сбросила с себя оковы отцовской воли. Минута слабости прошла. Девушка была готова к бою.

Отец и дочь столкнулись, подняв в воздух столпы снега. Белой поземкой он закружился вокруг них. Красивое и одновременно пугающее зрелище. Схватка походила на снежную метель. Джеймс мало что разобрал за белой завесой. Мелькали мечи, летели по ветру волосы. Удары и блоки. Нападение и защита. Достойные попались соперники.

И все же владыка был сильнее. Сказывались опыт и мужская мощь. Что против них противопоставить девушке? Джеймс видел — если не вмешаться, Дейдра погибнет. Он помнил данное слово, а потому отложил лук. Подкравшись ближе, выжидал момент.

Дейдра слабела. Она пропустила пару ударов и уже не нападала, а лишь оборонялась. Победа владыки была делом времени. Джеймс не знал, как долго Дейдра продержится. Ради ее спасения он нарушил данное слово: когда владыка мелькнул перед ним, подставил ему подножку, отломанной от дерева веткой.

Владыка споткнулся. Теряя равновесие, он размахивал руками. Его падение вызвало волну снежных брызг, окативших Джеймса с головы до ног.

Дейдра медлила, хотя более подходящий момент покончить с владыкой вряд ли представится. Тот лежал навзничь в снегу. Беспомощный и дезориентированный.

— Чего ты застыла? — одернул ее Джеймс. — Давай же!

Его голос подействовал на нее как на лошадь пришпоривание. Дейдра сорвалась с места, в одном прыжке добралась до владыки и вонзила меч ему в грудь, пока он не опомнился.

Владыка Морана схватил меч дочери, торчащий у него из груди, и потянул на себя, насаживаясь на него как на вертел, а все ради того, чтобы заглянуть дочери в глаза. «Неужто простит ее на смертном одре?», — мелькнула у Джеймса надежда.

Но не из мягкого теста был слеплен владыка, а вытесан из куска льда. Собрав последние силы, он выплюнул в лицо дочери:

— Как была без чести, так и осталась.

А после упал на снег, раскинув руки.

— Честь еще не все, — прошептала она в ответ.

Но владыка уже не слышал. Он нашел глазами луну, и душа его отлетела к пращурам.

Дейдра все еще держала меч, когда Джеймс подошел к ней. Он тронул ее за плечо, и она вздрогнула. Гляну на него, будто впервые увидела.

— Ты зачем вмешался? — голос осип, как если бы она долго кричала.

— Он бы тебя убил. Я спас тебе жизнь, как ты недавно спасла мою.

— Это была бесславная смерть, — она, наконец, разжала пальцы и выпустила рукоять меча. — Я вновь опозорила себя.

— Ты ни о чем меня не просила. Это мой позор.

Джеймс потянул ее прочь от тела владыки. Пора было убираться из леса, пока снежные не нагрянули. В том, что они уже знают о смерти владыки, сомневаться не приходилось. Едва его душа отлетела, как вороны сорвались с деревьев, карканьем разнося скорбную весть.

Прежде чем уйти, Дейдра склонилась над отцом. Джеймс стоял поодаль, давая ей проститься. Краем глаза он заметил, как девушка провела рукой по волосам владыки, но от него укрылось, что она отломила веточку с тиары и спрятала ее в кулаке.