Эльфантина. Союз стихий (СИ)

Глава 20. Крах надежд

С тех пор, как производство мечей из стального льда поставили на поток — Джеймс трудился днем и ночью, а маги усердно ему помогали, из-за чего работа двигалась быстро, — началась подготовка к войне. Войска со всего континента стягивались к Эльфантине. Юг прислал лучших наездников, север — пехоту. Столица превратилась в военный лагерь.

Валум следил с высоты своих покоев, расположенных в башне, за подготовкой. Маршируя на плацу, чистя оружие, отдыхая в казармах, повсюду солдаты чувствовали его взгляд. Напряжение пропитало воздух Эльфантины.

Общая нервозность сказывалась и на Джеймсе, и на снежной. За себя Джеймс не волновался. Валум на время военных действий назначил его приближенным и собирался взять с собой на фронт. Первый магистр не планировал отсиживаться в столице, пока его люди воюют на севере. Нет, он лично возглавит войско и будет в гуще событий. Джеймс тоже не боялся войны и даже ждал, когда, наконец, отправится в родные края — дата отъезда уже была назначена. Беспокоила лишь судьба Дейдры. О планах насчет снежной первый магистр не распространялся.

Как-то на рассвете, прежде чем спуститься в подвал и продолжить ковку мечей, Джеймс заглянул к Валуму. Первый магистр ложился поздно, а встал рано. Джеймс подсчитал, что его покровитель спит от силы четыре часа в сутки.

— Через неделю выезжаем, — вместо приветствия сказал Валум. — Переживаешь?

— Не за себя. Разумно ли оставлять Дейдру в столице, когда мы сами отправляемся на север?

— Дейдру? — прищурился Валум. — Ты зовешь ее по имени?

— Это плохо?

Валум пожал плечами:

— Я, например, так не делаю.

Повисла неловкая пауза. Джеймс засомневался подходящее ли сейчас время для просьбы. Валум посчитал его отношение к снежной неподобающим. Заикнуться о ее судьбе означало подтвердить догадку. С другой стороны он уже здесь.

Шумно вздохнув, Джеймс решился:

— Думаю, снежную надо взять с нами. На север.

— Туда, где живет ее народ. И где ей смогут помочь, — Валум постукивал пальцами по столу.

— Туда, где владыка ее увидит. Возможно, отцовское сердце дрогнет.

— Вряд ли. Сердце владыки, как мы убедились, изо льда.

— Стоит попытаться. Снежная будет полезнее там, чем здесь. Она помогла мне разобраться в устройстве стального льда. Кто знает, какие секреты она хранит?

— Она готова делиться ими с тобой?

— Всему свое время. Однажды я разговорил ее. Смогу еще раз.

Джеймс слабо верил в свои слова. Дейдра поведала ему секрет льда только потому, что проиграла. Она поклялась ответить на вопрос и выполнила условие пари. Честь для снежных превыше всего. Как выяснилось, даже превыше государственных тайн. Впредь она будет осторожнее, и вряд ли удастся ее подловить. Но Валуму об этом знать необязательно.

Еще минут десять ушло на убеждение первого магистра. В конце концов, тот сдался и согласился взять девушку на север.

Напоследок Джеймс из вежливости поинтересовался здоровьем госпожи Виорики. Валум уже несколько дней ее не посещал. Как бы ни стряслось беды.

— Госпожа Виорика чувствует себя прекрасно, — ответил первый магистр. — Сейчас она на середине пути к Гелиополю.

— Она покинула столицу? Не проводив вас на войну?

— Того требовали дела государственной важности. Я сам отправил ее на юг. Ты ведь слышал, что жена казненного недавно солнечного сбежала?

Джеймс замялся. Он старался не вспоминать о своем участии в побеге Аурики.

Он кивнул, и Валум продолжил:

— Мои шпионы донесли, что солнечную в сопровождении наемника видели на южной дороге. Она держит путь домой.

— И это плохо? — уточнил Джеймс.

— Кто знает, что у девчонки на уме? Если она заявит права на наследство и продолжит политику мужа, то все мои ухищрения были напрасны. Виорика не допустит, чтобы это произошло. Она будет ждать девчонку в Гелиополе.

— Вдруг солнечная хочет мирной жизни? Почему не оставить ее в покое?

— Нельзя рисковать, — Валум встал из-за стола. — Хорошего правителя от плохого отличает умение просчитывать шаги врагов наперед. И умение подавлять любую вероятную угрозу на корню.

— Но вы могли ошибиться.

— В этот раз — да, в другой — нет. Как выяснить наверняка? Ты слишком много думаешь, мой мальчик, — он пригладил бороду. — А надо действовать.

Джеймс ушел от Валума озадаченный и расстроенный. Неужто все было зря, и Аурика снова попадет в заточение? Впрочем, с ней Элай, а значит, есть надежда. Если кто и в силах ей помочь, так это наемник.

Первым делом Джеймс сообщил Дейдре радостную весть о том, что она едет на север. То есть он думал, что весть радостная. Снежная же спала с лица, едва услышав слово «север».

— Я полагала, меня оставят здесь в качестве заложницы, — сказала она.

— Там ты будешь полезнее.

Дейдра сглотнула ком в горле:

— Но безопаснее мне будет здесь.

— Чего ты боишься? — Джеймс впервые видел девушку напуганной. Даже стоя на краю окна, готовая уйти из жизни, она была спокойна. Но стоило заикнуться о родных краях, как она потеряла самообладание.

— Меня пугает встреча с отцом, — призналась она шепотом. — Боюсь того, как он посмотрит на меня. Боюсь его осуждения и презрения. А главное его мести.

— Не факт, что вы встретитесь, — заметил Джеймс.

Дейдра слабо улыбнулась, словно говоря — от взора владыки не укрыться. Ее страх передался Джеймсу, и он впервые задумался над тем, что им предстоит. Каков владыка из себя? Он столько о нем слышал. Например, что тот ужаснее всех снежных вместе взятых. А еще, что он живет тысячу лет. И что его плоть целиком изо льда, а он сам — ожившая снежная статуя. Никто из людей не встречал владыку Мораны, но все его боялись. Даже собственная дочь.

— Он действительно так страшен, как о нем говорят? — спросил Джеймс.

— Ни одна из ваших баек не передает его сути, — вздохнула Дейдра. Но когда он попросил рассказать о владыке, ответила: — лучше один раз увидеть, чем сто раз услышать.

При всем желании она не могла описать весь тот ужас, что внушал ей владыка севера. Стыдно признаться, но она не знала имени собственного отца. С рождения она звала его владыкой и никак иначе. Долг, честь и субординация — три опоры, на которых стояла Морана. Привязанности, любви, нежности не нашлось места в мире вечной мерзлоты. Тем удивительнее Дейдре было ощущать странную и необъяснимую щекочущую теплоту в районе солнечного сплетения каждый раз, когда Джеймс находился рядом. Она не знала название этого чувства, а так же откуда и почему оно взялось. Оно одновременно пугало и радовало ее, но она бы ни на что его не променяла. Даже на возвращение домой.

Джеймс не настаивал на ответе, хоть его и разбирало любопытство. Слишком болезненны воспоминания Дейдры о родине. Вместо расспросов, он рассказал о своей жизни на севере. О том, как чудом выжил, как к нему относились односельчане, как его хотели повесить. Пусть знает, что отбытие на север тревожно не для нее одной.

— Почему они ненавидели тебя? — поинтересовалась девушка.

— Потому что я урод, — Джеймс пригладил волосы. Во дворце Валума он мог не скрываться. На улицах Эльфантины в него не кидались камнями, но желающих завести знакомство все равно не было.

— По меркам морейцев, — улыбнулась девушка, — ты недурен собой. Разве что черная прядь немного тебя портит.

Джеймс смутился. Никто еще не называл его симпатичным. Полукровка, страшилище, выродок — к таким обращениям он привык. Не зная, как ответить на первый в жизни комплимент, он сделал вид, что любуется улицей через дыру между досками, закрывающими окно.

На плацу маршировали солдаты, но мысли Джеймса крутились не вокруг отъезда на войну, а вокруг Дейдры. Он и под пытками бы не признался, но она ему нравилась. Сперва экзотическая для людского глаза внешность снежной показалась ему отталкивающей. Недаром северяне называют морейцев ледяными призраками. Своей бесцветностью они напоминают привидений. Но привыкнув к бледности, замечаешь какие точеные у девушки черты, какая гладкая кожа и густые волосы.

Джеймс невольно сравнил Дейдру с Аурикой. Девушки были как две противоположности, две стихии — лед и пламя. Каждая прекрасна по-своему.

Войска вышли из столицы на рассвете. Джеймс с Дейдрой ехали в дормезе вместе с первым магистром. Нельзя сказать, что снежной нравилось такое соседство. Валум тоже был не в восторге, и Джеймс всячески пытался сохранить хрупкий мир между ними. Получалось не всегда.

Но чем ближе они подбирались к северным границам, тем тише делалась снежная. Когда солнце окончательно зашло за горизонт, и дормез въехал на территорию ночи, а по бокам дороги выросли сугробы высотой с взрослого мужчину, Джеймсу тоже стало не по себе. Он вжал голову в плечи и по привычке поискал капюшон. Только у новой куртки его не было.

Через пару дней вдали стеной вырос лес. Черные вершины, припорошенные снегом, острыми пиками упирались в небо. Грозные стражи севера. Где-то там за непроходимым лесом притаилась земля снежных.

— Морейцы живут в ледяных пещерах, — произнес Валум, глядя на лес. — Не странно ли, что они и солнечные — два разных народа — оба селятся в горах, роя в них норы, как кроты в земле. Разница лишь в строительном материале. Солнечные предпочитают камень, снежные — лед. Это ли не доказательство их общего происхождения.

— Вы верите в легенду о серебряной колеснице? — удивился Джеймс.

— В ней есть смысл.

Валума прервал подъехавший к дормезу всадник. Судя по нашивкам на рукаве — три волнистые линии — капитан. Он сообщил, что они добрались до места дислокации, и первый магистр велел раскинуть лагерь.

Палатку, превосходящую размерами деревенский дом Джеймса, поставили неподалеку от шатра Валума. Ему и Дейдре предстояло жить вместе — первый магистр переложил ответственность за девушку на плечи Джеймса. Внутри палатка делилась надвое занавесью, так у каждого была своя комната.

Шатер Валума был и того больше. Помимо личного пространства первого магистра, там расположился штаб. Едва лагерь был разбит, в шатре собрался совет, на котором присутствовали все магистры севера и командиры войск, а также старый маг с учеником. Джеймс с Дейдрой сидели в уголке.

По донесению шпионов армия снежных стояла в лесу. То ли доносчики у морейцев работали лучше, то ли они сами готовились напасть, но застать их врасплох не удалось.

— Что ж, — Валум упирался ладонями в стол, на котором лежала подробная карта севера. — У нас есть еще одно преимущество — мечи из стального льда, пригодные для людей. Об этом снежные не знают.

Дейдра могла поспорить с первым магистром. Люди беспечны. Полагают, если не видят снежных в своих городах, то шпионов нет. Ведь что может быть проще, чем отличить снежного от человека? Но у ее народа есть секреты, неведомые теплокровным. Они не подозревают о связи морейцев с окружающей природой. А та теснее, чем можно вообразить. Белые ястребы часто приносят вести из столицы на своих хвостах. Ее отец давно в курсе нового вооружения теплокровных. Преимущество первого магистра надуманно.

Обо всем этом и многом другом Дейдра умолчала. Да и кто бы ее слушал, вздумай она говорить? Люди верят в свое превосходство. Отказаться от него — подорвать боевой дух армии, а значит проиграть до начала боя.

Спустя десять часов две армии встретились. Снежные вышли из леса белыми тенями. Там, где люди проваливались в снег по колено, они шли, словно по мощеной дороге. Где люди терялись в темноте ночи, снежные видели ясно, как днем. Люди путались в одеждах, защищающих их от холода. Снежные же были в набедренных повязках. Дыхание мороза лишь бодрило их. Казалось, сам север на их стороне.

Битва развернулась на заснеженном поле у кромки леса. Джеймс в числе прочих наблюдал за ней с холма. Внизу люди убивали снежных и наоборот. Снег из белого стал багровым от людской крови. В небе кружили вороны, ожидая поживы. Звон мечей, предсмертные стоны, карканье и боевые кличи смешивались в единый гул.

Раз в десять минут Валуму докладывали о ходе сражения. Из-за шума Джеймс не разбирал слов, но с каждым разом лицо первого магистра делалось все мрачнее. Вести были дурные.

Снежные теснили людей. Лютые и бесстрашные они приносили себя в жертву, если это помогало общему делу. Людям, ценящим свою жизнь, было с ними не тягаться.

Выкованные Джеймсом стальные мечи не принесли победу, а лишь отстрочили поражение. Не будь мечей, армия людей пала бы в тот же день.

Наконец, Валум приказал трубить отбой. Войско людей отступало за холм. Снежные не преследовали. Джеймс спросил у Дейдры — почему? Неужто побоялись засады?

— Воины Мораны не свора гончих. За зайцами не погонятся. И потом куда торопиться? Ты сам видел — теплокровные обречены. Уже сегодня мой народ мог уничтожить вашу армию. Конец неизбежен. Владыки просто растягивает удовольствие.