Эльфантина. Союз стихий (СИ)

Глава 15. Нелегкий выбор

Он очнулся от бьющего в глаза света. Голова гудела словно бубен, по которому без устали молотит музыкант. Поддерживая ее руками, Элай сел.

Сознание возвращалось урывками. Сперва он увидел скомканную простынь на полу. Затем распахнутое окно, через которое в комнату проникали солнечные лучи. Подобно россыпи драгоценных камней они усеяли пол и стены. Муха сонно наворачивала круги вокруг люстры-канделябра. Пахло чем-то соленым и ржавым. Элаю потребовалось время, сообразить: это запах человеческого пота и крови.

Он попробовал встать. Но едва двинулся, левый бок — от живота до плеча — прострелило. Элай рухнул обратно на пол. Отдышавшись, приподнял некогда белую, а теперь пунцовую рубаху и осмотрел живот. Кровь вокруг раны запеклась. Хороший знак. По крайней мере, он не умрет от кровопотери. Оторвав от простыни полосу ткани, он, как умел, перевязал бок.

Вторая попытка подняться увенчалась успехом. Опираясь на стену, он проковылял в гостиную, напоминающую поле боя. Вместо мебели — обломки. Шторы обрывками свисали с карнизов. Огонь в камине давно потух. Взамен поленьев лежал труп охранника. Еще двое валялись неподалеку, глядя стеклянными глазами в потолок. Тела убитых нападающих забрали товарищи.

Метр за метром Элай проверил дом и не нашел ни останков Аурики, ни Лоредана. Не зная радоваться этому или нет, он вернулся в спальню, где по стене съехал на пол.

Его посчитали мертвым. Иначе объяснить чудесное спасение нельзя. Он потер виски, пытаясь унять головную боль. Только подумать, его вырубила девчонка! Он совсем потерял сноровку, коль так легко попался.

Элай был истощен, обескровлен и дезориентирован, но на задворках сознания билась пугающая мысль: Аурики нигде нет! Он запретил себе думать о том, что с ней произошло. Ни секунды он не сомневался, что отправив его в нокаут, она кинулась в гостиную к Лоредану. Одним богам известно, что нападавшие сделали с хрупкой девушкой.

С лестницы донеслись шорохи. Элай осмотрелся в поисках оружия. Ближе всего лежал злосчастный поднос, но даже к нему надо было тянуться, а сил не осталось. Он закрыл глаза. Будь, что будет. Элай еще никогда не чувствовал себя таким уставшим.

— Вы живы!

Звонкий девичий голос ворвался в сознание. Надежда всколыхнула остатки сил. Элай приподнялся навстречу девушке, но это была всего-навсего служанка. Вернулась, прихватить побрякушки из разоренного дома.

— Что с твоей госпожой? — хрипло спросил он.

— Ее увели вместе с господином, — ответила девушка, осматривая рану. — Важные органы не задеты, но вы потеряли много крови.

— Куда увели?

Аурика жива! Вот единственное, что имело значение. Новость подействовала на него похлеще чудодейственного лекарства.

— Я не знаю, — пожала плечами девушка. — На рассвете приходили солдаты в форме дворцовой стражи, забрали убитых разбойников и сказали, что вернутся за телами слуг господина Лоредана. Вам нельзя здесь оставаться. Если они найдут вас, то непременно убьют. Ведь вы сражались на его стороне.

Элай пропустил мимо ушей окончание речи. Игнорируя предупреждение, он все повторял:

— Дворцовая стража, дворцовая стража.

Его бормотания прервала резь в боку — девушка вылила немного эля из хозяйских запасов на рану.

— Надо зашить, — сказала она.

— Так сделай это! Уверен, в доме найдется нитка с иголкой.

Она посмотрела на него как на ненормального. С таким пренебрежением относиться к серьезному ранению. Этот странный человек совсем не ценит жизнь. Но она хотела помочь наемнику. Он бился как дикий зверь и был готов пожертвовать всем ради госпожи. Не его вина, что она упряма как ослица.

Пока служанка дрожащими руками зашивала рану, Элай от боли то и дело проваливался в забытье. Но как бы далеко он не блуждал по ту сторону, одна мысль возвращалась к нему снова и снова — дворцовая стража.

Когда служанка перевязала рану свежим обрывком простыни, он знал, что делать. Не медля ни секунды, он отыщет Джеймса. Тот поможет выяснить, что сталось с Аурикой и Лореданом.

Джеймс как обычно встречал утро в покоях Дейдры. После сна на полу ломило кости, но разминка быстро вернула его в форму.

— Выйди, — донеслось со стороны кровати, — я хочу одеться.

Он отправился в коридор, где узнал, что его разыскивает какой-то мужчина. Тот назвался его старым другом и сказал, что будет ждать около солдатских казарм. Но у него не было друзей. Никогда.

Любопытство взяло верх. Все равно Дейдра не скоро приведет себя в порядок и позволит кому-нибудь войти в покои. Когда дело касалось внешности, она превращалась в копушу, как и все женщины.

Джеймс увидел мужчину издалека. Он, прижав ладонь к левому боку, прислонился к стене, с трудом удерживая вертикальное положение. Присмотревшись, Джеймс узнал Элая. Вид у него был потрепанный, словно он побывал в заварушке. Небось, поймали за кражей, и еле унес ноги.

— Что ты здесь делаешь? — вместо приветствия спросил Джеймс.

— Нужна твоя помощь.

— Я не занимаюсь ничем противозаконным.

— Мне плевать, чем ты там занимаешься, — Элай был настроен враждебно, а еще назвался другом. — Ты мне должен. Пришло время отдать должок.

— Чего ты хочешь? — Джеймс оглянулся: не заметил ли кто, с кем он беседует.

— Вчера ночью солдаты арестовали двух солнечных. Мужчину и девушку. Мне надо знать, где их держат. Для начала.

— А потом?

— А потом ты поможешь мне вытащить их оттуда, где они находятся, — безапелляционно заявил Элай.

— Я не стану этого делать, — Джеймс отступил на несколько шагов, подчеркивая, что он не заодно с этим человеком. — Спасай своих дружков-воров сам.

— Помнишь солнечного, с которым я приходил во дворец? Речь идет о нем и его молодой супруге. Она долго не протянет в неволе. Ей необходимо солнце. И, кстати, они не преступники.

— Солдаты не хватают, кого попало. Если их арестовали, значит, они в чем-то виноваты.

— Я готов поверить, что Лоредан совершил нечто противоречащее местным законам, — кивнул Элай. — Но в чем ее вина? Она совсем девчонка. Кому за свой недолгий век она успела причинить столько вреда, что заслуживает смерти?

Меньше всего Джеймс хотел быть втянутым в сомнительное дело. Он только встал на ноги. У него появилась надежда на нормальную жизнь. Но молодая девушка, одна, в тюрьме. Элай говорил так искренне, так убедительно. Джеймс читал правду в его глазах, горящих страстным желанием спасти девушку. Кем бы она ни была, она много значила для наемника. И это было удивительно вдвойне. Ведь главное правило Элая гласило: каждый сам за себя. Видимо, из него бывают исключения.

— Я поспрашиваю о них, — сдался Джеймс, — но если выяснится, что эти двое разбойники и получили по заслугам, на меня не рассчитывай.

— Вечером жду тебя в кабаке «Белый волк».

Элай развернулся и нетвердой походкой двинулся вниз по улице. Что-то определенно было не так в том, как он переставлял ноги, выверяя каждый шаг. Он пьян? Джеймс скривился, но потом вспомнил, что не чувствовал запах алкоголя.

После разговора с Элаем он отправился к Валуму. Что его дернуло согласиться помочь разбойнику? Долг? Если уж на то пошло, Элай в первую очередь спасал себя, а Джеймсу просто повезло оказаться поблизости. Он и в столицу-то его брать не хотел. А сейчас приходит и что-то требует. Джеймс с досады пнул завалявшийся на дороге камень. Почему он такой безотказный?

Валум приветствовал его кивком. Он прервал работу, выслушать доклад о делах особой гостьи. Джеймс отчитался за пару минут. Каждый день Дейдры походил на предыдущий как брат близнец. На ее месте он бы давно одурел от скуки.

— Что-то еще? — дослушав доклад, Валум вернулся к бумагам, но Джеймс не торопился уходить.

— На самом деле, — пробормотал он, — есть разговор.

— Слушаю, — первый магистр приподнял голову от листа, испещренного цифрами.

— Вы на днях беседовали с солнечным, — Джеймс не знал, с какой стороны подойти к разговору.

— Помню этого упрямца, — сказал Валум. — Он подарил мне несколько бессонных ночей. Но я решил эту проблему.

— Как? — вопрос вырвался против воли.

— Под мирным договором необходима подпись главы рода «Первого луча зари». Но он не настроен его подписывать. Что ж, я подумал и нашел выход в смене нынешнего главы рода на кого-то более лояльного.

— Вы его убили?

— За кого ты меня принимаешь? Мы не варвары, чтобы избавляться от неугодных, когда и как нам вздумается. Хотя, признаться, подобное искушение меня посещало, и я едва не поддался ему. Но, здраво рассудив, отыскал другое решение этой деликатной проблемы.

Джеймс облегченно выдохнул. Не верилось, что первый магистр, умом и патриотизмом которого он восхищался, способен на безобразный поступок.

— Солнечного будут судить, а затем казнят, как того требует закон, — закончил мысль Валум, сам того не ведая, растоптав веру Джеймса в свое благородство.

— За какое преступление?

— Неважно. Я дал судьям четкие указания, — первый магистр вновь склонился над бумагами. — Если потребуется, придумают новый закон, но к концу недели, а то и раньше, солнечный будет мертв.

— А его жена?

— Это маленькая дурочка? Отправится следом, — тон Валума был беспристрастен. — Подобными вещами нельзя рисковать. Она может быть беременна. Тогда наследником объявят ребенка, и я не смогу поставить своего человека во главе рода.

У разочарования горький вкус. Джеймс ощутил его во рту после общения с первым магистром. И на этого человека он мечтал походить! Как же сильно он заблуждался на его счет.

Джеймс не помнил, как добрался до покоев Дейдры. Сидя напротив снежной, он думал лишь о молодой девушке, которую казнят на исходе недели только за то, что она имела неосторожность выйти замуж за неугодного Валуму солнечного.

— С кем твои мысли?

Голос Дейдры вернул его в реальность. Он только сейчас понял, где находится. Давно они с пленницей не коротали дни за беседой, а уж сама она обратилась к нему впервые.

— Сегодня я узнал, что на днях казнят двух человек, — Джеймс подумал и поправил себя: — хотя они не совсем люди. Но разве это важно? Я и сам человек лишь наполовину.

— Тебя волнует их судьба?

— Они ни в чем не виноваты. Просто другой влиятельный человек посчитал их помехой. Плюс есть еще один человек, который просил меня спасти тех двоих. И я ему обязан.

— Слишком много людей для одной истории, — улыбнулась Дейдра.

Пропустив колкость мимо ушей, он поинтересовался:

— Что мне делать?

— Ты просишь у меня совета? — ее белые под цвет волосам брови изогнулись.

— Мне больше не с кем советоваться. У меня нет друзей. Все свое время я провожу в этих покоях.

— Хорошо, — она кивнула. — Забудь о том, что ты должен. Подумай о том, чего хочешь.

— Это трудно. Но я точно знаю, чего не хочу. Я не хочу, чтобы невинные люди или снежные, или солнечные умирали просто потому, что кому-то выгодна их смерть.

— Неплохо для начала.

— Мне надо их увидеть! — Джеймс вскочил на ноги.

— Кого? — крикнула вслед Дейдра.

— Девушку и ее мужа.

В дверях Джеймс притормозил и обернулся к Дейдре:

— Спасибо.

— За что? — удивилась она.

— Ты помогла мне определиться. Не исключено, что сегодня ты спасла две жизни.

— Не могу сказать, что я этому рада, — фыркнула она. — Я привыкла отбирать жизни, а не спасать.

— Возможно, пришло время пересмотреть старые привычки.

Улыбнувшись на прощание Дейдре, он покинул покои, оставив вместо себя солдата. И хотя девушка не ответила на улыбку, что-то подсказывало Джеймсу: сегодня она не попытается себя убить.

Джеймс добрался до камер, где держали преступников спустя пару часов. То одно неотложное дело, то другое требовали его внимания. Но вот, наконец, он стоял перед стражником, открывающим вход в подземелье.

— Кого, говоришь, ты хочешь навестить? — подслеповато щурясь, в который раз переспросил стражник. От частого пребывания в темноте его глаза видели не так хорошо, как в молодости.

— С недавно арестованным солнечным, — повторил Джеймс.

На свою беду он не запомнил имени, но стражник понял его и так.

— Это невозможно. Первый магистр приказал никого к нему не пускать.

— А если я получу разрешение от магистра, пустишь?

— Само собой, — кивнул стражник. — Но советую поторопиться. Завтра утром состоится казнь.

— Завтра? Так скоро? А как же суд?

— Час назад приходил судья. Он рассмотрел дело и вынес приговор.

— Без свидетелей и защитников? — Джеймс не верил, что в Эльфантине, славящейся справедливостью, могут вот так запросто приговорить к смерти. В его родной деревне и то порядки строже.

— Так ведь он государственный преступник. Его обвиняют в заговоре против первого магистра, — доверительным шепотом сообщил стражник. — Ему повезло, что его не убили в ту же ночь, как схватили.

— В чем вина его жены?

Страж пожал плечами:

— Мне почем знать. Может, она его сообщница. Недаром говорят: муж и жена суть одна.

— Ты в это веришь?

— Мне за веру не платят. Мне платят за то, что я стерегу преступников. Виноваты они или нет, решать судье.

— Могу я хотя бы увидеть девушку? — без особой надежды спросил Джеймс.

— Хм, — стражник почесал затылок. — На счет нее указаний не было. Думаю, ничего плохого не случится, если ты с ней поболтаешь. Бедняжка всего сутки тут, а уже совсем сдала. Неженкам не место в каземате.

Узким мрачным коридором Джеймса привели к камере. В каземате пахло сыростью. Скудный свет проникал через забранное решеткой окошко под потолком. Девушка ловила редкие солнечные лучи кожей. На ней было платье из дорогого шелка, подол которого заляпала грязь и кровь. Но и в обносках она выглядела истинной госпожой.

Девушка через плечо окинула Джеймса оценивающим взглядом и отвернулась к свету. Джеймс, напротив, не мог оторвать от нее взор. Она была второй встреченной им солнечной. До этого он считал леди Виорику самой красивой женщиной в мире, но, оказывается, ошибался. На память пришло, как настойчиво Элай просил спасти девушку. Теперь он понимал его желание. И даже разделял его.

— Госпожа, — произнес Джеймс, — я здесь по просьбе нашего общего друга.

— У меня нет друзей среди низших, — ее голос был холоден, как ночь в северном лесу.

Джеймс невольно сравнил ее манеры с манерами Дейдры. Последняя была родом с морозного севера, но в ней было больше теплоты, чем в прекрасной дочери жаркого юга.

— Одному человеку небезразлична ваша судьба, — Джеймс говорил без опаски — стражник вернулся на пост, оставив их наедине. — Он хочет спасти вас, и я готов ему помочь.

Ресницы девушки дрогнули. Из-за падающего на них солнечного света, чудилось, они покрыты тонким слоем позолоты.

— А мой супруг. Что с ним?

— Меня к нему не пустили.

— Вы говорили о спасении, — она обернулась, сложив руки на животе — ожившее воплощение изящества. — Его вы тоже спасете?

— Разумеется, — сказал Джеймс. — Я сделаю для вас обоих все, что в моих силах.

Она улыбнулась. Какая невероятная это была улыбка! Точно солнце заглянуло в окошко, озарив мрачный каземат. С такой искренностью дети улыбаются матерям. Надменность ушла с лица девушки, отчего оно сделалось прекраснее, чем прежде, если такое возможно.

Джеймс покинул камеру с твердым намерением сделать все от него зависящее, чтобы освободить эту невероятную девушку и ее мужа. На обратном пути он изучал подземелье, прокручивая в голове планы побега. Его внимание привлекла камера, рядом с которой дежурили два стража. Наверняка там держали солнечного. Похоже, им с Элаем придется иметь дело с целым гарнизоном.

Из подземелья Джеймс отправился в кабак, где его ждал Элай. Собственное намерение пойти наперекор Валуму тревожило. Расплата в случае провала будет нешуточной. Но, может, все еще образуется. Например, солнечный будет сговорчивее после того, как чудом избежит казни, и Джеймс решит сразу две проблемы, но главное никто не умрет. Он убережет первого магистра от греха. Джеймс расправил плечи и принялся насвистывать веселый мотивчик. До чего здорово он все придумал!

Наемник выглядел чужим среди завсегдатаев кабака. Работа у солнечного пошла ему на пользу. В их первую встречу он смахивал на захудалого бродягу, но стоило сменить обноски на новую одежду, вдоволь отоспаться и поесть, как он стал походить на человека. Красивым его по-прежнему нельзя было назвать из-за шрама, портящего лицо. Но теперь граждане не разбегались с криками при его виде.

Джеймс поведал Элаю как дела у заключенных. На клочке бумаги куском угля он нарисовал план подземелья и расположение постов охраны. Элая особенно волновало самочувствие девушки. Джеймс не без удовольствия воскресил в памяти разговор с солнечной и пересказал его.

— Она поразила твое воображение, — усмехнулся Элай, когда Джеймс умолк, устав перечислять достоинства солнечной.

— Она необыкновенная, — Джеймс опустил взгляд в стол. Ему стало неловко, как будто его поймали на чем-то запретном.

— Это верно, — согласился наемник.

Больше они не упоминали солнечную, но она незримо присутствовала меж ними. Мысли обоих неоднократно возвращались к ней в течение ночи.

У них не было времени на детальный план. На исходе ночи они выдвинулись к казармам. Там Джеймс разжился солдатским обмундированием: штанами из грубой ткани и кожаным камзолом. И то, и другое было черного цвета — его всем другим предпочитал первый магистр.

Элай облачился в форму, не забыв ремень с кинжалом. С последним он не расставался лет с двенадцати. С тех пор, как украл его в лавке кузнеца. Кинжал не раз выручал его в трудную минуту. Лучше оружия на свете нет: острое лезвие мгновенно вспарывает кожу, кинжал легкий и незаметный, его можно спрятать в рукаве и напасть неожиданно. Солдаты предпочитали мечи. Боялись идти на близкий контакт. Элай был не из таких.

Выдавая себя за стражников, они проникли в подземелье. Никто не оставил их, пока они шли к камерам, хотя в подземелье для столь раннего часа было оживленно.

— Что происходит? — прошептал Элай.

— Хотел бы я знать, — пробормотал Джеймс.

Они ускорили шаг и вскоре оказались перед камерой, где содержали Лоредана. Ее дверь была открыта настежь. Сам заключенный стоял около стены в окружении пяти стражей.

Джеймс и Элай в растерянности остановились. Никто не взглянул в их сторону, приняв за дополнительную охрану опасного преступника.

Солнечный выглядел осунувшимся. Его руки и ноги сковывали кандалы, под тяжестью которых он горбился. Но в его глазах не было обреченности, их переполняла тревога. Только переживал он не за себя. Лоредан равнодушно воспринимал тычки и оскорбления солдат, и все оглядывался, словно искал кого-то. Его взгляд наткнулся на Элая. Лоредан улыбнулся краешком губ и прошептал всего одно слово: «Аурика». Звука не было, лишь губы медленно двигались от букве к букве. Элай легким кивком показал, что понял солнечного.

Лоредана грубо схватили за руки и потащили по коридору, но не в сторону двери, через которую пришли Джеймс и Элай.

— Куда ведет этот коридор? — поинтересовался Элай. — В пыточные?

Джеймс неохотно ответил:

— Нет, это прямой выход на площадь.

Элай повернулся к Джеймсу:

— Они перенесли казнь?

— Наверное, решили не дожидаться рассвета.

— Их надо остановить.

— Придется драться со стражами.

— И что с того?

— Я не против драки, но если нас обнаружат, мы лишимся шанса освободить девушку. Надо выбрать кого-то одного.

— Вел их всех забери! — Элай в сердцах ударил кулаком о стену.

— Тише, — шикнул Джеймс. — Решай быстрее. Либо отправляемся за солнечным, пока не поздно, либо идем за девушкой и незаметно выводим ее.

Лоредан был первым, кто назвал Элая другом. Солнечный доверял ему, ничего подобного прежде с вором не случилось. И все же он колебался всего секунду. В конце концов, разве сам Лоредан не просил спасти Аурику. Элай не сомневался, если бы выбор предоставили солнечному, он бы с легкостью пожертвовал собой ради супруги.

— Идем за девушкой.

Они свернули из коридора, ведущего к площади, в его ответвление. Через пару десятков шагов добрались до камеры Аурики. Ключ висел на гвозде рядом с решеткой. Никому в голову не приходило, что кто-то рискнет освободить преступника. В столице чтили закон.

Джеймс отпер дверь. Увидев форму стражника, девушка отступила в дальний угол. Но следом вошел Элай, и она узнала его.

— Где Лоредан? — спросила она.

Джеймс открыл рот, сообщить ужасную новость, но замешкался, подбирая слова. Элай был проворнее:

— Он ждет вас в безопасном месте, госпожа.

Ложь наемника потрясла Джеймса. Но поразмыслив, он пришел к выводу, что лучше и придумать нельзя. Убитая горем девушка может отказаться от спасения без мужа.

Аурика надела предложенный плащ и накинула капюшон, скрывая лицо. Выбирались ходом, которым пришли. Они были уже на полпути к выходу, когда их окликнули.

— Эй! Вы чего здесь гуляете? — к ним приближался страж.

Элай схватился за кинжал. Ладонь вспотела от напряжения, но держала рукоять крепко.

— Кто это с вами? — страж, не церемонясь, сдернул капюшон с головы Аурики.

Все застыли. Страж переводил удивленный взгляд с солнечной на Джеймса. Без сомнений он узнал его. Вряд ли в гарнизоне первого магистра было несколько полукровок снежных.

Элай принял решение мгновенно. Еще до того, как страж успел поднять тревогу, он проткнул его горло кинжалом. Брызнула алая кровь, оставив на стене узор. Аурика зажала рот рукой, Джеймс вздрогнул, но никто не проронил ни звука.

— Быстро, — Элай спрятал кинжал, — уходим. И спрячь лицо.

Их не задержали. Все были слишком заняты предстоящей казнью. Давненько, шептались между собой стражи, никого не колесовали.

— Жуткая смерть, — покачал головой стражник на входе. — Сначала ломают все крупные кости, а потом оставляют умирать на солнцепеке.

— Так ведь солнце его подпитывает.

— Потому и не стали ждать рассвета.

— Так ему и надо. Предатель он и есть предатель. Чего его жалеть.

Аурика замедлила шаг, прислушиваясь к разговору. Джеймс и Элай, не сговариваясь, подтолкнули ее вперед. Незачем ей вникать в солдатские сплетни.

Втроем они покинули подземелье, пересекли внутренний двор с фонтаном и вышли из дворца. Джеймс нарочно провел их через дверь, выходящую на противоположную от главной площади сторону. Пусть обман откроется, когда девушка будет вдали от дворца, в безопасности.