Эльфантина. Союз стихий (СИ)

Глава 25. Венец севера

После возвращения в лагерь Валум не отпускал Джеймса от себя, зачислив его в герои. Первый магистр пребывал в прекрасном настроении. Победа в войне была близка, как никогда. Гибель владыки превратила безжалостное войско снежных в паникующую толпу. Они походили на разоренный улей — жалили без разбора и зачастую мимо.

Валум перешел в наступление. Его солдаты гнали снежных в лес, вылавливали по одному и уничтожали. Джеймса не пускали на поле боя, и он наблюдал за творящимися бесчинствами с холма. Он бы ни за что не сознался в этом Валуму, но ему было жаль снежных.

С Дейдрой Джеймс почти не виделся. Лишь изредка он встречал ее на склоне холма. Она была тиха и задумчива. Убийство отца сказалось на девушке. Спустя пару дней он столкнулся с ней около палатки, в которой теперь не ночевал — Валум даже ночью держал его подле себя, выделив койку в своем шатре.

Девушка выглядела странно. Джеймс пригляделся, пытаясь определить, что в ней изменилось. Перемены коснулись внешности, но они были настолько крошечными, ему потребовалось время, чтобы их обнаружить. И все-таки он нашел. Дело было в осанке и в том, как она, чуть приподняв подборок, держала голову. А еще прическа. Что-то странное творилось с волосами. Они приобрели небывалый объем. Будто это были не волосы, а земля, из-под которой пробивался росток, по дороге поддевая почву.

— Что с твоими волосами? — он протянул руку, но Дейдра отпрянула.

— Новая прическа, — она попятилась вглубь палатки.

— Нет, дело в другом, — Джеймс шагнул за ней.

Так они и двигались — Дейдра отступала, Джеймс приближался. В конце концов, она споткнулась о койку и плюхнулась на нее. Голова девушки оказалась на уровне груди Джеймса. Глядя на нее сверху вниз, он заметил крохотные побеги и остолбенел. Кто бы подумал, что его догадка так верна.

— Что это? — севшим голосом поинтересовался он.

— Это, — Дейдра коснулась одного из ростков, — венец владыки Мораны. Вы зовете его короной.

Пришла очередь Джеймс пятиться. Он отходил от Дейдры, словно она прокаженная, и дотрагиваться до нее опасно для жизни. А едва она качнулась в его сторону, вовсе отскочил.

— Когда успела? — только и спросил.

— Когда ты отвернулся, я обломала ветку на венце отца.

— И пересадила ее себе? Так это у вас происходит?

Дейдра вздохнула:

— И да, и нет. Все немного сложнее. Первый магистр зовет меня наследницей владыки, но он не понимает одного — у владыки нет наследников. Есть лишь его убийца. Именно он получает все.

Джеймс сглотнул:

— Выходит, теперь ты владыка Мораны.

Она одарила ему прямым взглядом, в котором без труда читался ответ. Хорошо, она не произнесла его вслух. Джеймс не был готов услышать правду. Теперь ему предстояло решить непростую задачу: рассказывать Валуму о том, что он узнал, или промолчать?

— Только подумай, — произнесла Дейдра, — я могу стать владычицей Мораны. Войско подчинится мне, как только увидит венец. Я остановлю войну, прекращу набеги. Это шанс на мир между нашими народами.

— Это предательство, — покачал головой Джеймс. — Предлагаешь отпустить тебя? А вдруг ты врешь? Что если, вернувшись к своим, ты продолжишь войну?

— Ты не можешь принять такое решение в одиночку, я понимаю, — сказала Дейдра. — Расскажи об этом первому магистру. Я позволяю. Быть может, он проявит благоразумие. Ведь благополучие столицы для него важнее собственной жизни.

Джеймс кивнул. Вот и славно. Она сама развязала ему руки. Не придется выбирать между ней и долгом. Спроси кто Джеймса, с какой стати перед ним встала проблема выбора, он бы не нашелся с ответом. Просто он не мог предать девушку, а почему сам не понимал.

Они тут же отправились к Валуму и все ему рассказали. Едва Джеймс замолчал, раздались аплодисменты. Первый магистр хлопал в ладоши и улыбался во весь рот.

— Наконец-то, — Валум стукнул по столу, — наконец-то, эти ледышки у нас в руках. Теперь мы сотрем их в снег. Со снежными скоро будет покончено.

— Но, — робко вмешался Джеймс, — мы думали о перемирие.

— На кой Вел нам перемирие? — приподнял брови Валум. — У нас в руках их полководец. Без него снежные как слепые щенки. Мы передавим их одного за другим. Мой мальчик, — Валум обнял Джеймса, — ты только что выиграл войну!

— Но я не… — попытался возразить он, но его не слушали.

Валум, похвалив еще пару раз, выставил его из шатра, а с девушки приказал не спускать глаз. Не дай Вел, сбежит. Конец тогда всем надеждам.

Джеймс не смотрел в сторону Дейдры. Как она, должно быть, в нем разочарована. Он не справился, не отстоял ее интересы. Поведение Валума казалось ему глупым и лишенным смысла. Даже если сейчас они разгромят снежных, всю их расу не уничтожить. Где-то там, на далеком севере живет целый народ. Рано или поздно он оправится от удара, выберет нового владыку и вернется отомстить. Валум упускал единственную возможность мирного исхода. Неужто не понимал, что делает только хуже? Или боялся довериться Дейдре? Так Джеймс за нее ручался. Она не подведет. Он не мог облечь свою уверенность в слова, но точно знал, Дейдра не обманет. Она не меньше него хочет мира. Джеймс прочел это в ее глазах.

— И что теперь? Все кончено? — спросил он рассеянно, когда они вернулись в палатку.

— Еще нет. Возможность есть всегда.

— Какая?

— Необходимо устранить препятствия.

Она сказала это с жаром. С виду лед, а в душе — огонь. Джеймс словно впервые ее разглядел и поразился, до чего обманчива внешность. Снаружи Дейдра — изнеженная и хрупкая. Сразу и не скажешь, что воин. Но еще свежи воспоминания о ее битве с отцом. А какой сильный у нее характер! И по-настоящему взрывной. Снежная с душой солнечной.

— Ты предлагаешь убить Валума? — спросил он шепотом, чтобы охранники у входа в палатку не услышали.

— Я дала ему возможность прекратить войну. Другой на его месте непременно бы ей воспользовался.

— А еще это твой шанс вернуться домой и занять трон.

— Ты прав, — согласилась она, — я мечтаю о возвращении к своему народу. Я была опозорена, но теперь меня примут. Хотя бы из-за венца. Я не говорю, что все будет легко. Скорее всего, меня попытаются сместить.

— Ты хотела сказать убить, — поправил он.

— Это одно и то же. Но я в состоянии постоять за себя.

— Нет, — в голосе Джеймса прорезался металл, удивив даже его. — Мы не станем никого убивать. Я еще раз поговорю с первым магистром. Попробую его убедить.

— До чего ты наивен, — она печально улыбнулась. — Расстановка сил переменилась, и первый магистр не упустит своего. Он убьет моих соплеменников, до кого дотянется, а потом отправит отряд на крайний север. Но этим только обречет своих солдат на гибель. Север уничтожит их. Неужели не видишь, что первый магистр сошел с ума? В нем бушует жажда крови. Его необходимо остановить.

— Но не тем способом, на который ты намекаешь.

Она шагнула к нему. На этот раз он не отдалился, позволив дистанции между ними сократиться. Никогда еще ни одна девушка не стояла так близко к нему. О девушках Джеймс знал до смешного мало. В родной деревне они если и смотрели в его сторону, то лишь затем, чтобы оскорбить. Напомнить лишний раз, что с таким, как он, они никогда не будут. Джеймс давно перестал надеяться, что кто-нибудь обратит на него внимание.

И вдруг девушка сама приблизилась к нему. Положила ладони на грудь. Невесомое прикосновение, а как быстро забилось сердце. Да так сильно, что он едва слышал себя, когда спросил:

— Что ты делаешь? — хотелось верить, что голос не дрожал.

— Не переживай, — сказала она, — не укушу.

Она прижалась своими губами к его. Целоваться Джеймс не умел. Для него это был первый опыт. И он ужасно переживал, что Дейдра будет смеяться над ним. У нее — такой красивой — наверняка хватало поклонников.

Джеймс и не подозревал, что холод может быть так обжигающе горяч. И что собственная кровь способна вскипеть подобно кипятку. А все-таки зря матушка говорила, что поцелуи мерзость. Ничего слаще Джеймс еще не испытывал.

Дейдра отстранилась, и он словно потерял опору. Пошатываясь, как пьяный, смотрел на девушку. Она улыбалась ему спокойно и уверено. Знала, какую власть над ним только что приобрела.

Джеймса точно обухом по голове ударили. От неги не осталось и следа. Тело напряглось, а сердце зачерствело.

— Ты поцеловала меня, чтобы склонить на свою сторону? — произнес он. — Ничего не выйдет.

— Я поцеловала тебя, потому что хотела. И еще потому, что другого шанса у меня, вероятно, не будет.

Сказав это, она скрылась за пологом, отделяющим ее часть палатки. Джеймс потоптался на месте. Глупо вышло. Губы еще горели от поцелуя, а пах налился тяжестью и сладко ныл. Незнакомые и непонятные ощущения. Чем анализировать их и разбираться в себе, он решил еще раз побеседовать с Валумом. Проще говоря, сбежал.

Валум не обрадовался его визиту. Первый магистр уже вовсю строил планы по захвату земель снежных. Мальчишка с его идеализированным взглядом на жизнь и наивными мечтами о мире отвлекал. Он что-то лепетал о том, что снежных на их территории не одолеть, что солдаты умрут от обморожения еще до того, как доберутся до Мораны. Валум слушал в пол уха. Парень не знал главного — он принял решение и с пути не свернет.

— Это все? — поинтересовался он, когда Джеймс умолк. Тот кивнул. — Теперь послушай меня. Судьба редко преподносит нам подарки. Учись ими пользоваться.

— Но разве не вы мечтали о мире? — мальчишка оторопел. — Не вы ли приказали казнить солнечного и его жену только за то, что он был против мира? А сейчас ведете себя как он.

— И что с того?

— Но, — он обиженно поджал губы, — это нечестно.

— Совсем эта белая бестия тебе мозги запудрила своей честью, — Валум пригладил бороду. — Там, где дело касается борьбы за выживание, чести нет. За жизнь бьются как животные — грязно и без правил. Да, я приказал убить солнечного, потому что он мне мешал. И дурочку его без колебаний на тот свет отправлю, коли не будет вести себя благоразумно. За ней вслед пойдет и снежная, если я решу, что она мне нужнее мертвой, нежели живой, — первый магистр подался вперед. — И тебя не пощажу ради правого дела.

— Вы так уверены, что ваше дело правое? — мальчишка смотрел на него с сочувствием.

Нашел, кого жалеть. Валум фыркнул. Пусть лучше о себе побеспокоится.

— Довольно, — он махнул рукой. — У меня масса дел. Некогда твою трескотню слушать.

Джеймс топтался на пороге. Странные мысли его одолевали. Одна снежинка ничего не весит. Она легкая, как пух. Но собравшись вместе снежинки в состоянии задавить человека своим весом. Так и ложь — одна маленькая ничего не значит, но она влечет за собой еще неправду и еще. Скапливаясь, ложь способна погрести под собой человека. И лишь правда способна принести облегчение.

В итоге Джеймс заявил:

— Это я помог солнечной бежать. Я бы и мужа ее спас, но опоздал.

Валум поднял глаза от карты. Он не ослышался? Мальчишка только что сознался в предательстве.

— После всего, что я для тебя сделал? До чего неблагодарный народ пошел. Ты мне как сын был.

— А вы мне, как отец, — сказал парень, а в голосе такая горечь, что даже во рту у Валума терпко сделалось.

Нельзя привязываться. Сколько раз он себе это твердил. И опять дал слабину, проникся к мальчишке. Что-то увидел в нем, а ничего там нет. Одна глупость на пару с деревенской простотой. Что с ним теперь делать?

— Ты хоть понимаешь, что тебя казнят? Не мог язык за зубами держать?

Мальчишка в ответ лишь нахмурился.

— Солнечная твоя, кстати, не далеко убежала, — Валум устало потер виски. — На днях в лагере будет.

— Зачем она вам?

— Не твоего ума дело. Даже если отвечу, все равно не поймешь. Ступай в свою палатку, не хочу тебя видеть. Завтра решу, что с тобой делать.

Валум проводил мальчишку взглядом. Жаль. При должном воспитании из него мог выйти толк, да, видно, не судьба. Придется избавиться, а не то своей порядочностью все планы ему перечеркнет.

Джеймс добрался до палатки бегом. Медлить было нельзя. Первый магистр ясно дал понять — его дни сочтены. А без него Дейдра долго не продержится. Валум уже несколько раз пытался ее убить, и только Джеймс его останавливал. Кто кроме него заступится за снежную?

Влетев в палатку, он окликнул Дейдру. Едва она вышла со своей половины, схватил ее за плечи и зашептал:

— Ты должна бежать. Немедленно.

— Что стряслось? — она занервничала.

— Валум хочет нашей смерти. Не казнит прямо сейчас только потому, что ему некогда отвлекаться на нас.

— Бежим вместе, — она дернулась, будто собралась обратиться в бегство сию секунду.

— Нет, я должен остаться. Валум сказал, на днях привезут солнечную. Не знаю, что он хочет с ней сделать, но точно ничего хорошего.

— Причем тут какая-то солнечная?

— Долго объяснять, но уйти я не могу. Да и куда мне идти? Твой народ чужой для меня.

— Так значит это все. Конец, — на глаза Дейдры навернулись слезы — маленькие льдинки.

— Нет, что ты. Это только начало. У тебя столько всего впереди. Я верю, ты сможешь примирить наши народы.

— Но я не хочу, — она упрямо покачала головой. — Не хочу без тебя.

— От меня все равно мало толку. Я деревенский дурачок. Ничего не знаю, ничему не обучен.

— Не правда, — холодные пальцы коснулись его щеки. — Ты замечательный. Самый лучший для меня. Без тебя я бы пропала. И пропаду.

— Уже нет. Ты теперь сильнее, чем была. Не просто воин — владыка.

Джеймс легонько коснулся ее губ. Хотел отстраниться, но она не дала. Поцеловала будто в последний раз. А, может, и правда в последний. Кто знает, доведется ли свидеться? Прижалась всем телом, аж до хруста в костях. Точно хотела врасти в него, чтобы навсегда вместе. Да только не судьба.

Для морейцев секс мало значил. Он был возможностью продолжить род. Семьи у них создавались как союз воинов. Любовь осуждалась за слабость. Нежность, страсть, прочие эмоции все считалось лишним. Тем поразительнее были чувства Дейдры к Джеймсу. Она плавилась в его объятиях, как снег. Ей завладела сладкая истома. Она действительно ощутила слабость — в коленях, в руках, во всем теле. Но та же слабость были источником силы, зарождающейся в сердце огненным вихрем.

На этот раз Джеймс прервал поцелуй и удержал ее за плечи на расстоянии вытянутых рук. Боялся, если еще раз поцелует, он сдастся. Уйдет за ней в лес. Но как же солнечная и Элай? Погибнут без него. Нельзя ему уходить.

Она выскользнула из палатки, приподняв ее задний край. Джеймс тем временем отвлекал охрану. Болтал без умолка, чтобы не услышали ее шагов, хотя слышать было нечего. Двигалась Дейдра бесшумно, точно и вправду не принадлежала к миру живых.

А спустя два часа его по приказу Валума доставили на смотровую площадку на холме. До горизонта черным морем раскинулся лес. Обычно хранящий молчание, нынче он был полон жизни — крики снежных и бой барабанов летели над деревьями, вспугивая птиц.

— Что происходит? — спросил Джеймс у ближайшего солдата.

— Снежные хоронят владыку.

Джеймс не видел Дейдру. Она давно скрылась среди деревьев, даже следов ее не осталось. Но он точно знал — она там. Стоит среди сородичей. Они радуются ей и бьют в барабаны, праздную пришествие нового владыки.