Эльфантина. Союз стихий (СИ)

Глава 21. Дорога дальняя

Так продолжаться не могло. Одну ночь они провели на улице, но Аурике, да и Элаю тоже, нужен полноценный отдых. И еда. А для этого требуются деньги, которых нет. Покидая в спешке столицу, он не подумал о средствах. Тогда все его мысли занимало спасение девушки, сейчас же они крутились вокруг хорошо прожаренного куска мяса.

— Скоро доберемся до деревни. Продадим что-нибудь, — крикнул он. Аурика настояла, чтобы они шли по разные стороны дороги. Глупость, конечно, но он согласился. — На вырученные деньги заночуем в трактире.

— У меня нет ничего на продажу. Все мои драгоценности остались в особняке.

Элай замялся. На самом деле, он уже придумал, что продать, но он не знал, как об этом сообщить. Взгляд упал на кольцо Аурики. Даже на расстоянии она догадалась, куда он смотрит, и спрятала руку в складки плаща.

— И не надейся. Кольцо подарок Лоредана.

— Но нам необходимо есть, а за еду надо платить.

— Ты хотел сказать, тебе необходимо есть, — поправила она. — Мне достаточно энергии солнца.

Элай прикинул можно ли ее уговорить. В случаи продажи кольца, нужда их не коснется. Они будут путешествовать как короли. Спать в лучших номерах, кушать свежую пищу. Купят лошадей и вмиг домчатся до Гелиополя. Элай вздохнул. Увы, им уготован иной путь. Аурика не расстанется с кольцом, если только силой не снять его с пальца, а он этого не сделает.

Она не солгала — кольцо подарок мужа. Элай был с Лореданом, когда он купил его. Помогал выбирать. Солнечный долго не мог определиться, тогда Элай посоветовал золотое колечко с переворачивающейся верхушкой: с одной стороны россыпь флеуресов — камней, добываемых в горах Гелиополя, редких и ценных, по стоимости во много раз превосходящих бриллианты. В переводе на всеобщий язык их название означало «дар светила». А с секретной стороны — чернь в виде солнца. Аурика пришла в восторг от подарка и по сей день не догадывалась, кто приложил к нему руку.

Пожалуй, Элай сам не смог продать кольцо. Но у него имелось кое-что другое. Как не тяжело было разлучаться с кинжалом, который сотни раз спасал ему жизнь и был верным спутником долгие годы, Элай отдал его в первой же деревне. В конце концов, это всего лишь кинжал, пусть он и носил его с детства.

На вырученные средства сняли комнату в придорожном трактире с двумя кроватями. На отдельные спальни денег не хватило. Еще предстояло оплатить дорогу.

На первом этаже трактира была едальня. Темный зал, запыленные с дороги посетители, зато вкусная еда и крепкая брага. Все, как Элай привык. Но для солнечной подобное заведение было в диковинку.

Они заняли столик в углу, и Элай, наконец, поел. Аурика отказалась даже от апельсинов. Она заметно осунулась, горе подтачивало ее изнутри. Девушка куда меньше спорила, соглашаясь почти со всем, что предлагал Элай. Вот и сейчас сидела напротив с отрешенным видом. Взгляд был прикован к залу, но вряд ли она осознавала, куда смотрит и что видит.

Хотел бы Элай быть таким же веселым и интересным собеседником, как Лоредан. Тот мог парой слов переменить настроение Аурики, заставить ее улыбнуться. Он даже о погоде говорил так, что заслушаешься. Элай был косноязычным. Он не знал умных слов и не умел подолгу рассуждать на отвлеченные темы.

С каким удовольствием он бы пообщался с Аурикой. Его интересовали ее пристрастия и суждения. Любая мелочь о ней казалась ему важной. Какой ее любимый цвет? Что вызывает улыбку, а что грусть?

Пару раз он пытался завести разговор, но все говорил невпопад. То заявил, что Аурике идет новая прическа. В ответ она припечатала его взглядом, из которого было ясно, что она думает о прическе и его комплименте. Потом завел разговор о посетителях трактира. По его мнению, они попали в приличное место, но Аурика думала иначе. В конце концов, он умолк, сделав вид, будто поглощен едой, хотя уже давно не чувствовал вкус мяса.

Когда подошла очередь браги, к ним за стол присела служанка. Девушки, работающие в трактирах, всегда были благосклонны к Элаю. Вот и сейчас молоденькая подавальщица вовсю строила ему глазки, упорно не замечая, что он не один. Впрочем, солнечная не возражала и как будто вздохнула с облегчением, что кто-то перетянул внимание Элая на себя.

В другой раз он бы прогнал настырную девчонку. Ноющая рана в боку не настраивала на развлечения, но чем презрительнее поджимались губы солнечной, тем сильнее хотелось доказать ей, что и он может нравиться женщинам. Да, чумазой служанке не сравниться с утонченной дочерью солнца, но она молода и недурна собой, а это уже немало.

Элай обвил талию девушку и притянул к себе. Изо всех сил он изображал интерес, краем глаза следя за реакцией Аурики. Но той было плевать. Она, подперев щеку рукой, по-прежнему глядела в зал.

Вскоре он устал от щебета подавальщицы. До чего визгливый у нее голос. То ли дело голос Аурики, похожий на журчание фонтанов Эльфантины. Кожа у служанки загрубела от работы, волосы и платье пропахли дымом. В то время как у Аурики кожа была мягкой точно вельвет, а пахло от нее цветами. Сравнивая девушек, Элай все сильнее разочаровывался в подавальщице. Но чем прекрасней выглядела в его глазах Аурика, тем больше он сомневался, что достоин ее.

Вот девушка его уровня — сидит рядом, прижавшись теплым боком. Она с радостью отдастся ему, стоит только поманить. Жаль, он ее не хочет.

Девушка так утомила Элая, что он сбежал на улицу якобы подышать свежим воздухом. Подавальщица осталась за столом с солнечной, но он не переживал на этот счет. Вряд ли они перекинутся парой слов. Куда сильнее его волновало, как избавиться от назойливой девушки, не обидев ее.

Едва Элай ушел, Аурика повернулась к подавальщице. Она никак не могла понять, что та нашла в ее спутнике. Конечно, девушка, как и он, была низшей, но неужели в забитом гостями трактире не было мужчины симпатичнее? Любопытство толкнуло Аурику на разговор.

— Почему ты выбрала его? — поинтересовалась она.

— Ты спрашиваешь, потому что он твой? — заерзала на лавке низшая. — Прости, мне показалось, вы сами по себе.

— Так и есть, — кивнула Аурика. — Мы вынужденные спутники, это не продлится долго. Чем он привлек тебя? Он неучтивый варвар, грязный и оборванный. Ни манер, ни этикета, ни приличий. Едва ли он умеет читать и писать.

Служанка слушала ее с открытым ртом, а когда Аурика умолкла, расхохоталась.

— О боги, — сказала она, отсмеявшись, — ты серьезно? На кой этикет в наших краях? Пусть вельможи в столице кланяются друг другу хоть до посинения, я все равно выберу такого как Элай.

— Но почему?

— В отличие от напомаженных неженок из высшего общества, он настоящий мужчина. Сильный и смелый. За ним будешь как за каменной стеной. Такое сейчас редкость.

— Но ведь он не красив, — заметила Аурика.

— Оглянись, девонька, — хмыкнула низшая, — кто в этом зале сравнится с ним. Мужская красота она не в гладкости кожи или пышности волос. И уж точно не в томных очах. Она в крепких руках, в натренированных мышцах, в колючей щетине на щеках.

— Но как же шрам? По-твоему, он не уродует его?

— Когда это мужчину уродовали шрамы? — отмахнулась низшая. — Они — подтверждение его мужественности. Значит, не боится драки. В случае чего и за себя, и за подругу постоит. Не даст в обиду.

Аурика потрясенно покачала головой. Послушать служанку, так Элай — предел совершенства и мечта каждой девушки. Странные у низших вкусы. Впрочем, сама девчонка тоже не блистала красотой. Может, она обратила внимание на Элая от безысходности. Это самый очевидный ответ.

И все же у Аурики не получилось выкинуть из головы слова низшей. Элай вернулся, и она против воли присматривалась к нему, ища то, о чем говорила подавальщица. Пожалуй, в силе ему не отказать. Он был вдвое шире Лоредана в плечах, хотя ее мужа нельзя было назвать субтильным. Но если Лоредан походил на изящную скалу, то низший напоминал гору.

Едва войдя в зал, Элай почувствовал перемены. Аурика странно на него смотрела. Злилась? Не похоже. Но и дружелюбным взгляд не назовешь. Все-таки подавальщица что-то сболтнула. Элаю стоило усилий сдержать гнев и не выпихнуть болтушку из-за стола немедля. Но при первой возможности он избавился от нее, послав на кухню за брагой.

Как только девушка скрылась, Элай велел Аурике идти в комнату и сам отправился следом. Если служанка умная, поймет, что это означает «нет».

Они поднимались по узкой лестнице. Двоим на ней не разойтись, а потому впереди шла Аурика, он следом. Юбка солнечной струилась за ней шлейфом, точно была не из грубой ткани, а из шелка. Поразительно как вещи преображались, стоило Аурике их коснуться, а ее присутствие превращало любую лачугу в дворец.

Юбка дразнила его. Элай протянул руку, коснулся фалд. Ткань скользнула по пальцам. Руки вдруг сделались тяжелыми и непослушными. Неудовлетворенное желание дрожью растеклось по телу.

Остаток пути прошел как в тумане. Элай с трудом соображал, где находится. Все его мысли поглотила Аурика. Желание обладать ей давило на него болезненным грузом. Под его весом не вздохнуть толком, не расправить плеч. Его влекло к Аурике, как лодку влечет к водопаду. В любой момент он рисковал сорваться, рухнуть в водоворот исступления, где уже не отдаешь отчета действиям. Сила воли — та тоненькая нить, что удерживала на пороге пропасти — натянулась и вот-вот грозила порваться.

И тогда он сделал единственно возможное и правильное — сбежал. Вопреки опасениям за жизнь солнечной он бросил ее одну. Сейчас для нее безопасней вдали от него. Наказав девушке не покидать комнату, пока он не вернется, Элай спустился в едальню, где его ждала служанка.

Она обрадовалась его появлению, и Элай, выпив залпом брагу, повел ее в подсобку. Девушка по-прежнему не вызывала у него эмоций, но томящееся в теле желание необходимо было излить. Подавальщица вполне для этого годилась.

Он не запомнил ее имени, хотя она повторила его, задирая юбку в подсобке. Она щебетала что-то еще. Раньше он бы заткнул ей рот поцелуем, но сейчас ему не хотелось узнавать вкус ее губ. Скорее всего, это смесь из пива и жареной картошки. Пусть уж болтает.

У нее было податливое мягкое тело. Пышная грудь сама ложилась в ладонь. Упитанные бедра охотно раздвинулись, едва он приблизился. Элаю было не до нежностей. Слишком долго он гасил в себе желание, и теперь оно требовало немедленной разрядки.

Он взял служанку грубо, прямо на столе. Без единого поцелуя, без ласки. Рыча и впиваясь пальцами ей в бедра, он вошел в нее, и она вскрикнула от наслаждения смешанного с болью. Не дав опомниться, тут же пришел в движение. Глубоко и сильно. А у самого перед глазами мелькал образ Аурики. Вот она прошла, тряхнула головой, повела плечами. Яркая, желанная, недоступная. Его дар, его проклятие.

Вспышка и удовлетворение горячей волной пронеслось по телу, но освобождение от страсти к солнечной не принесло. Элай знал: стоит ее увидеть, и желание вспыхнет с новой неодолимой силой. А потому эту ночь он провел за столом в едальне, так и не поднявшись в комнату, где спала Аурика.

Элай выкупил два места в экипаже, следующем до Калидума. Южный город раскинулся у границы земель солнечных. Ближе к Гелиополю на транспорте людей не подобраться.

В экипаж набились путники. Сидели как голуби на карнизе — впритык друг к другу. Солнечная забилась в угол, Элай сел рядом, заслоняя ее от соседей. Она стойко переносила его близость. Опять он для нее меньшее зло.

Сам Элай был хмур. Развлекаясь с подавальщицей, он потянул раненый бок, и сегодня тот ныл, наказывая его за несдержанность. Плюс утром пришлось разбираться с девчонкой и объяснять, почему он не может остаться. Выдумал что-то о важном задании. Кажется, она приняла его за солдата первого магистра.

Ехали несколько дней с перерывами на стоянки. Солнце то уходило с небосклона, то возвращалось, но неизменно палило все сильней. К концу пути люди умирали от жары, зато Аурика расцвела. Полуденный зной она приветствовала, выставив руку из окна экипажа. У нее даже настроение улучшилось. И пару раз она отвечала на замечания Элая, поддерживая разговор.

А по ночам, убаюканная стуком колес, солнечная дремала у него на плече. Тогда он боялся пошевелиться и лишний раз глубоко вздохнуть. Волосы Аурики, с которых она смыла краску, вернув им первоначальный цвет, пахли маками — дурманно, как и сами цветы. И он склонял голову, вдыхая их аромат, и едва касался губами ее макушки в невесомом поцелуе. Блаженные минуты, которым не суждено длиться долго.

Когда экипаж въехал в ворота Калидума, рана Элая почти зажила. Тело привычное к дракам и увечьям быстро восстанавливалось, а, может, солнечная своим волшебным присутствием исцелила его. В любом случае в город он вошел полным сил и спокойно выдержал истерику, которую закатила Аурика, узнав, что они не отправятся в Гелиополь немедля.

В номере гостиницы она разбила вазу с цветами, швырнула в Элая подсвечником и пригрозила сбежать, если они сию же секунду не тронутся в путь. Напросто он взывал к ее разуму и умолял о передышке после дальней дороги. По правде говоря, причин для задержки не было. Он просто хотел еще немного побыть рядом с ней. Ведь как только она пересечет границу владений гелиосов, он потеряет ее навсегда. Людям заказан путь в солнечный город. Даже если гелиосы пустят его, долго он там не протянет. Безжалостное солнце Гелиополя иссушит его тело и спалит кожу.

В конце концов, Элай уговорил Аурику дать ему поесть. Небольшая, но отсрочка.

Последнюю совместную трапезу он обставил с размахом. На оставшиеся деньги повел девушку в кафе. Он не первый раз был в Калидуме и знал место славное вкусной выпечкой. Все девушки любят сладкое. Это незыблемая истина, но солнечная и ее умудрилась опровергнуть.

Элай заказал для Аурики гору пирожных. Песочные корзиночки с кремом, слоеное тесто с джемом, марципаны. Но девушка к ним не притронулась. Возбужденная скорым возвращением домой — от Калидума до границы солнечных меньше суток пути — она едва могла усидеть на месте.

— Мне следует поблагодарить тебя, — сказала она, глядя мимо него. — Без твоей помощи я бы не вернулась домой.

Элай поперхнулся. Он не ослышался? Солнечная говорит о благодарности? Должно быть, все людские боги потеряли дар речи от изумления.

— Я выполнял свой долг, — произнес он осторожно, — перед твоим мужем. Я поклялся Лоредану защищать тебя.

— Жаль ты не клялся защитить его, — глаза Аурики на миг вспыхнули гневом. — Он был моей родственной душой. Моей второй половиной. Без него я уже не смогу быть целой.

— Мне больно это слышать.

— Еще больнее мне это чувствовать.

Элай не знал, что ответить. Как объяснить девушке, что он по-своему привязался к Лоредану и тоже переживает из-за его смерти. К тому же Элай ненавидел проигрывать, а в случае с солнечным он потерпел крах.

— Я полагала, ты в сговоре с убийцами Лоредана, — сказала Аурика. — Но теперь вижу, что это не так. Тебя щедро вознаградят за службу.

— Это ни к чему. Я помогал не ради денег.

Аурика дернула плечом. Весь ее вид говорил о том, что она не желает слышать о его истинных мотивах, и Элай промолчал, не заикнувшись о какой награде мечтает.

— Я счастлива вернуться домой. Ни за что отныне не покину Гелиополь. Конечно, после траура мне придется снова выйти замуж, — вздохнула Аурика. — Но я никогда не полюблю нового мужа так, как любила Лоредана. Он навсегда останется в моем сердце. Жаль, я не вижу другого способа устроить свою жизнь.

— Я плохо знаком с обычаями солнечных, но разве ты не имеешь права наследовать имущество и должность Лоредана?

— Имею, — кивнула девушка. — Но власть не для меня. Я не создана для скучных заседаний в совете, политики и аудиенций. Не хочу провести жизненный цикл, погрязнув в делах. Мне по сердцу та жизнь, какой я жила с Лореданом.

Возможно, Аурика была права, выбрав легкую жизнь замужней дамы взамен тягот правителя рода. Но до чего тяжело представлять ее в объятиях другого! Ревность жгла Элая похлеще южного солнца. На место мужа еще не было претендента, а он уже ненавидел этого счастливца.

Они возвращались в гостиницу в сумерках. Элаю все-таки удалось убедить Аурику переночевать в Калидуме. Ночь в который раз выступила его союзницей.

Жизнь кипела. Город озаряли факелы, люди спешили по делам. Тихий и вялый в дневное время город ночью ожил. По лабиринтам улиц без единого зеленого островка — в условиях юга растения не выживали, Элай с Аурикой добрались до гостиницы. Девушка первой поднялась в номер. Он замешкался внизу, решая пойти за ней или скоротать ночь в другом месте. Разумней не оставаться с солнечной наедине, но это был их последний вечер. Глупо тратить его на шлюх.

Он поднялся по скрипучим ступеням. Притормозил около двери, прислушиваясь. Сердце выстукивало бешеный ритм военного марша. Ладони вспотели, словно он неопытный мальчишка. С какой стати он разволновался? Все равно ничего не будет. Аурика скорее убьет себя, чем подпустит его хоть на шаг.

Элай открыл дверь. В комнате было темно. Обострившиеся инстинкты уличного жителя кричали об опасности. Аурика ненавидит темноту. Первым делом она бы распахнула ставни и зажгла свечи. Но не единый лучик света не пронизывал комнату. Элай никогда не боялся темноты. Даже в детстве. Но сейчас его сковал ужас.

Он пошарил рукой у талии, выискивая кинжал. Вел всех забери! Он его продал. Единственное его оружие — кулаки. Он сжал их, готовясь к схватке.

Что-то летело к нему, разгоняя воздух. Он присел за секунду до столкновения. Лезвие врезалось в косяк за спиной. Элай улыбнулся, мысленно поблагодарив невидимого врага за оружие. Вытащив нож из дерева, он двинулся вглубь комнаты.

Напали сразу с трех сторон. Одного он пырнул. Лезвие вошло во что-то мягкое, раздался булькающий звук, запахло кровью. Второй увернулся, приложив его по плечу. Третий врезал по колену. Нога подогнулась, и Элай пропустил удар в челюсть. Кулак был твердый как скала. В голове будто колокол зазвонил. Последовал удар по затылку. Элай упал на колени. Успел ранить кого-то в ногу, после чего его, схватив за волосы, стукнули головой об пол, и он вырубился.

Без сознания пробыл недолго. Когда открыл глаза, в комнате горели свечи. В их неровном свете лицо Аурики было серо, как облака на севере. Она сидела на стуле, сложив руки на коленях, а мужчина в камзоле держал ее сзади за шею. Хуже в жизни Элая не было зрелища — чужие пальцы на девичьей коже.

Судя по богатой одежде, мужчина был заказчиком и в драке участия не принимал. Пятеро его подручных скрутили Элая, еще один сидел в углу, придерживая раненое плечо. Держали крепко. В спину упирался нож, царапая кожу сквозь рубаху. Элай повел плечами — не вырваться.

Самое скверное — мужчина в камзоле был солнечным. Золотые волосы выдавали его с головой. Не такого приема ожидала Аурика, Элай тоже был к подобному не готов. Похоже, Лоредан успел нажить врагов не только в столице, но и на родине.

Вид беззащитной девушки подогревал кровь. Ее боль причиняла Элаю больше страданий, чем собственная. Он дернулся, пытаясь освободиться, и тут же получил под дых. Мышечный спазм сдавил легкие, и он захрипел.

— Настырный у вас друг, леди Аурика. Все никак не успокоится. Будьте добры, объясните ему что к чему, пока мои помощники не убили его, а затем и вас.

— Не сопротивляйся, — голос девушки звучал глухо, словно она говорила через силу. — Он пришел не убивать.

— Верно, — солнечный одернул камзол. — Я всего лишь гонец, и вы моя посылка. Отправится посылка целой и невредимой или по частям, зависит исключительно от вас.

— И каков пункт назначения? — поинтересовался Элай.

— Самый прекрасный город на земле — Гелиополь.

— Но мы и так туда ехали, — произнес Элай. — К чему эскорт?

— Все дело в нюансах, — улыбнулся солнечный. — Леди планировала въехать в Гелиополь, как госпожа. Мне же поручено доставить ее туда, как рабыню.

— И не мечтай, — Элай опять дернулся.

В ответ солнечный смерил его презрительным взглядом и кивнул подручным. На затылок Элая обрушился мощный удар. Вспышка, и он лишился сознания. На этот раз надолго.

Когда пришел в себя, в комнате никого не было. Связанного по рукам и ногам его бросили одного. Странно, что не убили. Видимо, солнечный не пожелал марать рук, а наемники потребовали за убийство слишком много. Жадность гелиоса спасла ему жизнь.

С путами он разделался быстро — разбил горшок с цветком и разрезал узел об острый край глиняного осколка. Однажды он выбрался из кандалов, вот это было сложно, а с веревкой и ребенок справится.

Он знал, куда направляются похитители, оставалось решить идти за ними или нет. На родной земле Аурику не ждало ничего хорошего, и часть Элая рвалась отправиться за ней вслед, чтобы спасти. Останавливали мысли о беспощадном солнце Гелиополя. Этот поход мог прикончить его. Но выбор стоял между его жизнью и жизнью Аурики, и Элай почти не колебался.

Голова кружилась, затылок ныл, но он запретил себе расслабляться. Ничего, череп у него крепкий, не такие удары выдерживал. Покидая гостиницу, Элай заглянул на кухню. В утренние часы все были заняты готовкой завтрака для постояльцев, никто не обратил на него внимания, и он стянул мясницкий нож. Таким удобнее рубить, чем резать, но ничего более подходящего не нашлось.

Он покинул гостиницу, а потом и Калидум. Шел строго на юг, и вскоре на горизонте показались горы, а вместе с ними и путники. Не так уж далеко они ушли. Повезло ему, что солнечные не ездят верхом.

И все же расстояние между ним и преследуемыми сокращалось медленно, как Элай не торопился — сказывались последствия драки. Особенно плохо стало, когда пересек границу вечного дня. Лучи солнца обрушились на него огненной лавиной, выжигая кожу. Глаза слезились от яркого света, во рту пересохло, но он упорно шел вперед.

В конце концов, Элай нагнал похитителей Аурики, но к тому времени уже так ослаб, что схватки не получилось. Пара взмахов ножом, и его обезоружили. Вместо того чтобы спасти девушку, он сам угодил в плен.

— Я подарил тебе шанс на жизнь, — сказал солнечный. — Но раз ты настаиваешь, возьмем тебя с собой. Посмотришь перед смертью на лучший город в мире.