Эльфантина. Союз стихий (СИ)

Глава 9. Карьерный рост

На следующий день после прогулки с первым магистром Джеймсу сообщили о повышении. Валум пожелал видеть его своим личным охранником. Их число строго ограничивалось — всего двенадцать. Вакантное место появлялось не так часто. Для Джеймса его освободили, что вызвало недовольство сослуживцев. Солдаты годами доказывали свою преданность, прежде чем первый магистр их замечал, и вдруг деревенщину после месяца службы повышают до личного охранника.

Поговаривали, Джеймс внебрачный сын первого магистра. А белые волосы списывали на мать-снежную. Мол, тот, кто якшается с солнечной, и снежной не побрезгует. Вот так в довесок к доверию Валума, повышению оклада и престижной должности Джеймс нажил врагов. Расстроился ли он? Не капли. Ему не привыкать быть объектом ненависти и презрения.

Новая должность отнимала все его время. Личная охрана была подле первого магистра неотлучно. Дежурили посменно: сутки — первая смена из шести человек, сутки — вторая из другой шестерки.

Все двенадцать солдат считались приближенными Валума, но только Джеймса он брал в прогулки до своего второго дома. Джеймс гордился оказанной ему честью. А уж как гордилась бы им мама. При мыслях о ней на глаза наворачивались слезы, и он жмурился, чтобы не заплакать.

— Советники давят на меня по поводу женитьбы, — признался однажды Валум на обратном пути во дворец. — Им не дает покоя мое наследство.

— Пусть госпожа Виорика родит вам сына.

— Полукровку? Чтобы его жизнь была полна мрака, как твоя. Если на межрасовые отношения еще смотрят сквозь пальцы, то детей от подобных союзов ждет лишь горе и страдания. Их появление на свет противоречит природе.

— Но у вас есть власть, — возразил Джеймс.

— И что с того? Нельзя заставить людей любить кого-то против воли. Их можно запугать, и они будут притворяться, но едва угроза исчезнет, покажут истинные чувства.

— Вы боитесь, что после вашей смерти, ребенка убьют, — догадался Джеймс.

— Именно так с ним и поступят, — кивнул первый магистр. — Я знаю свой народ. Он не склонен к сантиментам.

Личные покои Валума во дворце поразили Джеймса. Первый магистр — самый влиятельный человек в столице, а может и в мире, жил, как простолюдин. Вместительная комната служила ему одновременно и кабинетом, и спальней. Среди голых каменных стен гулял сквозняк. Деревянная мебель не имела украшений. Перина на кровати была сродни солдатской. Джеймс в казарме спал на похожем матрасе, только его кровать была уже.

Здесь первый магистр проводил большую часть суток: спал, ел, занимался делами столицы — разбирал бумаги, читал и писал многочисленные письма, строил планы. Джеймс дежурил внутри покоев Валума. В его обязанности входило стоять около двери. Скучнее занятие не придумать.

Очередное дежурство подошло к концу. Джеймса как раз должны были сменить, когда Валум оторвался от бумаг и жестом подозвал его к себе.

— У меня сегодня важная встреча. Составишь компанию?

Джеймс кивнул. Просьбам первого магистра не отказывают. Отдохнет позже.

Встреча проходила в одном из внутренних дворов резиденции магистра. Но если двор с фонтаном нравился Джеймсу, он с удовольствием проводил там редкие минуты досуга, то этот ему не приглянулся. Огороженный с четырех сторон высокими крепостными стенами он походил на пересохший колодец. Вместо зеленой травы под ногами скрипела галька.

Двор этот был самым отдаленным от главного входа. Сюда редко заходили. Не в последнюю очередь потому, что полюбоваться здесь было нечем. За исключением клочка неба над головой, на котором сейчас мерцали звезды — единственный источник света.

Их уже ждали — фигура, завернутая в плащ. Лицо пряталось за поднятым воротником. Джеймс на всякий случай проверил, легко ли вынимается меч из ножен. Недавно он начал брать уроки владения холодным оружием. Пока он не мог похвастаться мастерством, но в случае опасности был готов биться за жизнь магистра насмерть.

— Подожди здесь.

Валум приказал остаться около арки, а сам шагнул под открытое небо. Непростительная беспечность. При нападении Джеймс не успеет прийти на помощь, но ослушаться он не посмел.

Первый магистр приблизился к человеку в плаще. Они о чем-то оживленно шептались, Джеймс не разобрал слова, да особо и не стремился. Правда, благодаря зрению полукровки он немного разглядел мужчину. Особенно ему запомнились бегающие глаза. Незнакомец точно обшаривал взглядом двор.

Джеймс с облегчением вздохнул, когда магистр вернулся к нему живым и невредимым.

— Наши дела идут из вон рук плохо, — покачал головой Валум. — Ни на кого нельзя положиться.

— Положитесь на меня. Если нужно что-то, скажите. Я все для вас сделаю, — он шел позади первого магистра, соблюдая почтительную дистанцию.

— Это тот редкий случай, когда любая помощь только помешает делу. Хотя кое-что ты можешь.

Валум резко остановился, и Джеймс, не смотря на расстояние, чуть не налетел на него.

— Есть у меня гостья, — первый магистр скривился, точно у него разболелся зуб. — Отталкивающая особа. Откровенно говоря, от нее одни неприятности. Буквально вчера она убила охранника.

— Воинственная дама, — улыбнулся Джеймс, гадая, с какой стати гостье магистра кого-то убивать.

— Не то слово, — рассмеялся Валум. — Настоящий огонь. Даром, что выглядит как ледышка. За ней нужно присмотреть. Я могу послать солдат, но они грубы. Понимаешь?

Джеймс кивнул:

— Вы боитесь, что ей причинят вред.

— Именно. Она нужна мне живой. Даже если я потеряю половину своей армии. Но у тебя с ней много общего. Возможно, ты сумеешь ее приручить.

— Я не знаток женщин, — признался Джеймс, радуясь, что в полумраке коридора не видно его пылающих щек.

— Разберешься, — Валум отечески похлопал его по плечу. — А сейчас отправляйся спать. Приходи завтра с утра, я познакомлю тебя со своей гостьей.

Утром Джеймс застал первого магистра за чтением писем. Его массивная фигура на фоне окна выглядела монолитом. И этот человек жаловался, что у него что-то не выходит? Верилось с трудом.

— Джеймс, это ты, — магистр оторвался от письма.

На суровом лице Валума улыбка была редкой визитершей. Но его глаза потеплели, когда он взглянул на Джеймса.

Вдвоем они отправились навестить гостью первого магистра. По пути Валум то и дело поглядывал на Джеймса, как будто хотел что-то спросить, но не мог подобрать слов.

— Каково быть полукровкой в деревне на краю северного леса? — наконец, произнес он.

— Хуже не придумаешь, — Джеймс коснулся волос. Сколько издевательств он вытерпел из-за их цвета! Его частенько макали в грязь, закапывали в снег, били, всего и не упомнишь.

— Я удивлен, что ты выжил. Насколько мне известно, с младенцами-полукровками не церемонятся.

— Меня спасла мама.

— Смелая женщина, — кивнул Валум. — Моя мать была такой же. Я ведь упоминал, что родом с юга. Отец работал пахарем.

— Не может быть! — вырвалось у Джеймса. Он прикусил язык, но сказанного не воротишь.

— А ты, верно, думал, я из семьи магистров? В наше время этот пост все чаще передается по наследству, но когда я был молод, его еще можно было завоевать собственным умом и отвагой.

Джеймс ощутил прилив уважения к Валуму. Подумать только, он всего добился сам! Сын пахаря стал первым магистром. Непостижимо!

— Отец погиб во время засухи. Она длилась лет десять не меньше. Чтобы выжить, мать вместе со мной бежала в столицу.

— Я рад, что ваша матушка так поступила, — сказал Джеймс. — Благодаря ей у этого города достойный правитель.

— Услышь она тебя, хохотала бы как ненормальная, — Валум и сам рассмеялся, утирая выступившие от смеха слезы рукавом кафтана. — Она проклинала чиновников, которые отказывались увеличить поставки воды на юг. Знаешь, что я сделал в прошлом месяце? Отказался увеличить поставки воды на юг. По-другому было нельзя. Политика. Но я постоянно думаю, что она бы на это сказала, — магистр вздохнул. — Иногда мне кажется, что быть пахарем куда лучше.

— Но вы делаете много хорошего, — в голосе Джеймса не было прежней уверенности.

— И в то же время много дурного. Не так давно я отдал приказ убить кое-кого. Неплохой, кстати, парень. Но он встал у меня на пути. И пока он жив, мои планы обречены на провал.

— Неужели с ним нельзя договориться?

— Увы, — Валум развел руками. — Иногда даже с самыми замечательными людьми невозможно найти общий язык. В такие минуты приходится учитывать, что лежит на чаше весов: одна жизнь или благополучие города.

— И вы выбрали город, — понял Джеймс.

— Я всегда выбирал и буду выбирать город, — с металлом в голосе ответил первый магистр.

Он покосился на профиль Валума. Подборок резко выдавался вперед — признак волевого характера. Джеймс вдруг отчетливо понял: Валум никогда не женится на госпоже Виорике. Он выбирает город. Всегда.

— Мы пришли, — магистр притормозил у дубовой двери, подле которой дежурили двое вооруженных солдат. — Моя просьба покажется тебе странной, но сложно переоценить значение этой девушки для столицы. Она должна жить. Во что бы то ни стало. Охрана не причинит ей вреда. У них на этот счет четкие инструкции. Но я волнуюсь, как бы она не сделала что-нибудь с собой.

— Вы хотите, чтобы я был ее соглядатаем?

— Мне не нравится это слово. Давай назовем это другом, — Валум потер ладони, восхищаясь собственной идеей. — Именно! Стань ей другом.

Первый магистр поднял засов и толкнул дверь. По ту сторону порога, не смотря на разгар солнечного утра, царили сумерки. Окна были завешены плотными шторами, не пропускающими света.

— Она предпочитает темноту, — пояснил Валум.

Он первым шагнул в комнату, Джеймс следом. Дверь за ними закрылась с протяжным скрипом, словно раненое животное издало предсмертный стон.

Глаза Джеймса быстро привыкли к темноте. Пока первый магистр щурился, пытаясь что-то разглядеть в полумраке, он все осмотрел.

Покои были обставлены со вкусом — мебель, одна из лучших, что Джеймс встречал во дворце. Стены украшали гобелены со сценами охоты. На полу лежал толстый шерстяной ковер, немного потертый множеством ног ходивших по нему. Гостья Валума была важной особой. По крайней мере, заботились о ней как о знатной даме.

Сама девушка держалась в тени — сидела в кресле, подвинутом так, чтобы скрыться за балдахином над кроватью. Виднелись лишь ноги и часть туловища. Лицо пряталось за полупрозрачной тканью.

— Ты убила моего лучшего солдата. Он был храбрым воином и достойным человеком, — сказал Валум.

За балдахином задвигались — девушка пожала плечами, как бы спрашивая: «Что с того?».

— Наказание за убийство в моем городе — смерть.

— Так казни меня, — отозвалась она. — Пока я слышу одни угрозы. Тот, кто хочет убить — убивает, а не болтаем о том, как это сделает.

— Видишь, с кем приходится иметь дело, — обратился Валум к Джеймсу. — Что ни слово, то издевка. А ведь я не сделал ей ничего плохого. Я даже не тот, кто взял ее в плен.

— Но ты удерживаешь меня! — девушка вскочила на ноги, и Джеймс, наконец, ее разглядел.

Она не была человеком. Белые волосы, бледная с синевой кожа, бесцветные глаза и губы — ошибки быть не могло. Снежная!

Он непроизвольно отпрянул. Джеймс не винил жителей деревни за ненависть к нему и матери. Снежные — вот кто истинный источник его несчастий. Не будь нападения и насилия, он — ошибка природы — не появился бы на свет. Так было бы лучше и для него, и для мамы.

— Сколько пыла, — усмехнулся первый магистр. — И это вас прозвали ледяными призраками. Да вы полны огня! Будь с ней осторожен, — сказал он Джеймсу. — Она расправилась с бывалым воином голыми руками. Не хочу, чтобы тебя постигла та же участь.

— Сделаю все, что в моих силах.

Девушка только сейчас заметила, что в комнате помимо нее и Валума есть кто-то еще. Ее брови изогнулись при виде белых волос Джеймса. На лице пленницы отразилось непонимание, граничащее с шоком. Но едва она приметила темную прядь, недоумение сменилось презрением. Она поняла, что ошиблась, приняв его за сородича, и тут же потеряла интерес.

Джеймса задело ее пренебрежение. Он далеко не последний человек во дворце. Личная охрана первого магистра — элита войск. Это почетная и высокооплачиваемая должность. Прежде с ним даже не здоровались, а теперь люди прикладывают руку к груди в знак приветствия и доброго расположения, когда он проходит мимо. И плевать, что они шепчут у него за спиной. Все равно не осмелятся повторить это в глаза.

Из-за неуважительного поведения девушка совершенно не понравилась Джеймсу. К тому же ее нельзя было назвать красивой в общепринятом смысле. Для людского глаза ее внешность была непривычна. Лишенное красок, а со стороны казалось, что и жизни, лицо напоминало высеченную изо льда маску. То ли дело госпожа Виорика. Джеймс вспомнил яркую, темпераментную красоту солнечной. По сравнению с ней гостья Валума — обескровленный труп.

— Я назначаю Джеймса твоим охранником, — заявил первый магистр. — Отныне он отвечает за тебя. Веди себя хорошо, и, может статься, однажды я отпущу тебя домой.

Уходя, Валум велел Джеймсу:

— Сохрани ей жизнь. Сделаешь это, и займешь должность моего помощника. Считай, это задание испытанием. Проверкой перед повышением.

Помощник первого магистра — второе лицо в столице. Джеймс о подобном и мечтать не смел. Девушка будет жить, даже если придется привязать ее к стулу и кормить с ложки, чтобы она не навредила себе и другим.