Эльфантина. Союз стихий (СИ)

Глава 26. Крайний север

Оказывается, без солнца можно жить. Правда жизнь эта будет сплошной мукой. Теперь Аурика понимала, почему соприкосновение ладоней с низшими запретили, а между гелиосами сократили до минимума. Разговоры о таинстве обряда, о переменах, которые он сулит, не пустая болтовня. Поэтому в стародавние времена гелиосы, если и брали энергию у низших, то выпивали их досуха. Стоит ладоням соприкоснуться, пути назад не будет. Только смерть может разъединить то, что скрепила энергия жизни.

Что же ты наделал, низший? У Аурики теперь было всего два пути — убить его, забрав всю энергию и тем самым разорвав связь, или разрешить ему жить, позволив связи окрепнуть.

Она как будто прожила вторую жизнь такую отличную от собственной. Впитала и пропустила через себя чужую боль, а после взглянула через призму этой боли на свое существование в Гелиополе — бабочка, беспечно порхающая с цветка на цветок. Пустышка — вот кто она. За что только Лоредан ее полюбил?

После того, как Элай отдал ей энергию, в Аурике что-то переменилось. Она больше не могла называть его низшим. Ведь отныне он был пусть не самой любимой, где-то малоприятной, но ее частью. Хотела того Аурика или нет, а с этим приходилось считаться. Но понимал ли сам Элай, что натворил? Как глубоко пустил в ней корни?

— Что ты почувствовал? — поинтересовалась она едва пришла в себя после их первого соприкосновения.

— О чем ты? — напрягся Элай.

— Когда мы соприкоснулись ладонями, ты ощутил что-нибудь?

— Прикосновение твоей кожи, — неуверенно ответил он.

Аурика с облегчением выдохнула. Он не проник в ее мысли. Низшие не способны брать энергию у солнца и других существ. Они могут лишь отдавать, а потому не в состоянии прочитать чужие чувства.

Но Аурику волновало и кое-что другое. Горькой правдой теперь ей виделись слова госпожи Виорики. Та звала ее бесполезной куклой и была права. Ничего кроме внешности в ней нет.

— Скажи, — обратилась она к Элаю, — что хорошего есть во мне. Только ни слова о красоте.

Она думала, он будет юлить или долго искать ответ, но Элай заговорил сразу:

— Ты добрая.

— Уверен, что говоришь обо мне? — вскинула она брови. — Я едва не бросила тебя умирать у костра.

— Все иногда заблуждаются. Но ведь ты передумала и спасла меня. И беспокоилась за меня в Гелиополе. А еще ты честная, веселая, настоящая, смелая. Солнце не только в твоих волосах и глазах, но и в твоих мыслях и чувствах. Ты будто светишься изнутри, делая все вокруг себя чище и светлее.

Аурика покачала головой. Ей были приятны слова Элая, но в нем говорил не здравый смысл, а любовь.

Позже, когда ей стало плохо, он опять предложил себя в качестве подпитки. Она не отказалась. Хуже уже не будет. В этот раз она была в сознании и внимательно следила за ним. Вдруг обманул? Но ни тени намека на то, что он понял ее сокровенные думы, не мелькнуло на его лице. Он лишь чувствовал, как силы покидают его, перетекая к ней.

Едва она прервала контакт, Элай откинулся на спинку сиденья и устало прикрыл глаза. Аурика брала понемногу, берегла источник, но долго так продолжаться не могло. Рано или поздно силы Элая иссякнут. И что тогда?

Часы она коротала, наблюдая за изменениями пейзажа из окна кареты. В один из дней Аурика увидела что-то белое и пушистое у обочины. Заинтересовавшись, она высунулась из окна и чуть не вывалилась — Элая успел втянуть ее внутрь.

— Что это было?

— Снег. Скоро его будет много.

Уже к обеду снег превратил мир в белое полотно. Его стерильная красота была холодной, причем не только внешне.

Непривычная к морозам, Аурика изнывала от зимней стужи. Сколько Элай ее не кутал, она все время дрожала. Снег напугал и заворожил ее. Впервые выходя из кареты, она опасалась на него ступить, но вариантов не было — снег лежал повсюду. То, как он хрустнул под сапогом, как продавился, словно подчиняясь, — все было в диковинку. И все же, несмотря на кажущуюся мягкость, снег был опасен. Для Аурики он не сулил ничего кроме смерти.

Вскоре они въехали в военный лагерь низших. Именно сюда госпожа Виорика велела их доставить. Аурику повели в шатер к первому магистру. Элай рвался пойти с ней, но его не пустили.

— Не переживай, — сказала она ему. — Со мной все будет в порядке. Главное сам не натвори глупостей. Просто дождись моего возвращения.

Отчего-то она тревожилась за него. Наверное, не хотела потерять источник пропитания. Это было единственное разумное объяснение.

Элай смотрел ей в спину, когда ее уводили. Она чувствовала его взгляд. Он грел похлеще солнечных лучей. Приятно осознавать, что кто-то о тебе беспокоится. Аурика расправила плечи, ощутив надежную опору. Впервые за долгое время она не была одинока. Пусть Элай всего лишь низший, но он — ее низший. Они связаны невидимой нитью прочнее корабельного каната. Их так просто не разлучить.

Первый магистр встретил ее холодно. Похоже, местный климат дурно сказывался на тех, кто сюда попадал. Он даже не предложил Аурике сесть, пришлось самой выбрать кресло и устроиться в нем.

— Леди Аурика, — первый магистр оглядел ее с головы до ног.

— Госпожа, — поправила она.

— Госпожой вы бы стали, если бы заявили права на наследство мужа, но вы этого не сделали. Так что пока вы никто.

Укол достиг цели — Аурика болезненно поморщилась. Но досада ее была направлена не на магистра, а на себя. О чем она думала, отказываясь от наследства Лоредана? Должно быть, разум совсем ее покинул. Теперь-то Аурика понимала, как следовало поступить, но что толку. Она в тысячах километрах от зала советов, где можно потребовать то, что принадлежит ей по праву, в руках у правителя низших, который в состоянии сделать с ней все, что ему заблагорассудится. Упустила она свой шанс.

— Зачем я вам? — спросила она в открытую. — Я не представляю ценности.

— Вы ведь ничего не знаете о делах мужа, — магистр не сводил с нее глаз. — О том, почему он погиб.

— Его казнили.

— Верно. А где?

— В столице, разумеется. Что за вопрос? — она перестала улавливать суть разговора.

— А кто правит столицей, леди Аурика?

Она часто заморгала. В голове словно что-то щелкнуло, и с глаз упали шоры. Вскочив, Аурика зашипела разъяренной кошкой:

— Вы! Это вы убили Лоредана!

— Браво, — магистр захлопал в ладоши. — Я уж думал, не догадаетесь. Но, видно, не правы те, кто называет вас дурочкой. Ваша прелестная головка не совсем пуста.

— За что? — едва вымолвила она, вновь падая в кресло. Ноги отказывались держать. Руки дрожали, так сильно ей хотелось вцепиться в горло первого магистра.

— Ничего личного, леди Аурика. Просто политика. Мы оба сделали ставки, я выиграл, ваш муж проиграл. Так бывает.

— Лоредан был чудесным, — всхлипнула она.

— Возможно, для вас, но не для жителей столицы.

— Он любил людей. Считал, этот мир принадлежит вам. Вероятно, он единственный гелиос, кто так думал. А вы убили его.

— Что тут скажешь, — магистр развел руками. — Это было нужно для дела.

— Меня вы тоже убьете, — это не был вопрос. В тот момент Аурике казалось, ее судьба решена.

— Это зависит от вас, леди. Помогите мне, и я вас не трону. Возможно, даже позволю жить в Гелиополе. Мне, в сущности, нужно не так много. Всего-навсего ваше послушание.

Аурика смотрела на говорящего магистра, но слов не понимала. В ушах стоял гул, заглушающий звуки. Кажется, магистр предлагал сделку, обещал блага и возвращение домой, а взамен требовал выполнять его приказы. Но его предложение не интересовало Аурику. Она думала исключительно об одном — как его уничтожить. Стереть с лица земли, чтобы даже следа его не осталось. Раздавить, придушить, извести, сгноить. В сердце черным ядом разливалась ненависть. В груди поднимался жар, дышалось с трудом, словно Аурика надела тугой корсет.

Она механически кивала и делала вид, что со всем согласна, а сама перебирала в уме способы убийства. Увы, она почти ничего не знала о том, как отнять жизнь. Зато знал кое-кто другой. Видимо, сам Небесный отец послал ей в спутники убийцу, чтобы она отомстила за гибель Лоредана.

Покидая шатер первого магистра, который остался доволен ее покладистостью, она улыбнулась напоследок. Недолго ему дышать морозным воздухом севера.

Аурика обогнала охранников, так ей не терпелось поговорить с Элаем. Их разместили в палатке, вокруг которой поставили солдат — не убежишь. Но Аурика всего этого не заметила. Как только они остались вдвоем, она рассказала Элаю о разговоре с первым магистром.

— Это он! По его приказу казнили Лоредана. Я обязана отомстить, — она ударила кулаком по ладони. — Поможешь?

Элай странно на нее смотрел. То ли с восхищением, то ли с недоумением. Она не разобрала, да это было и не важно. Она вся обратилась в слух, ожидая ответ.

— Что я могу сделать? — пожал он плечами.

— Как что? Убить его.

— Ты хочешь, чтобы я убил первого магистра? — сейчас он точно удивился.

— Я настаиваю на этом! Лоредан должен быть отомщен. Не будет мне покоя, пока его убийца ходит по земле.

— Я не стану этого делать, — заявил Элай.

Его отказ острым ножом вонзился в сердце Аурики. Она-то думала дело решенное.

— Но почему?!

— Это самоубийство. Даже если я доберусь до Валума и убью его, я не смогу уйти. Меня поймают.

Аурика лихорадочно искала выход. Элая необходимо уговорить. Надо пообещать ему то, чего он жаждет. Она припомнила все, что узнала о нем во время соприкосновения. Что ей предложить, чтобы переменить его мнение? Долго гадать не пришлось. У Аурики не было ничего кроме тела. На ее удачу именно о нем грезил Элай.

— Что ты слышал о соприкосновении ладоней? — начала она издалека. — Знаешь ли ты, что оно открывает гелиосам весь жизненный путь и эмоции того, с кем он соприкасается?

Элай дернулся. Сказанное ему не понравилось, но Аурика гнула свою линию:

— Я видела тебя, Элай сын блудницы. Таким, каков ты есть. В тебе нет ничего, что укрылось бы от меня.

— Выходит, ты знаешь, что я чувствую, — его голос звучал хрипло.

— Верно, — она шагнула к нему. — У тебя на сердце камень. Имя ему вина. Ты винишь себя за смерть Лоредана. За то, что не спас его.

— Так и есть.

— А еще ты мечтаешь обладать мной.

— И это тебе известно, — он выглядел обезоруженным.

Слова Аурики причиняли боль, но она продолжила давить:

— Я даю тебе шанс снять камень с души и исполнить мечту. Неужели не воспользуешься?

— Ты предлагаешь мне себя? — вот теперь он был потрясен.

Аурика даже загордилась собой. Никогда еще ее спутник не пасовал, а тут потерял дар речи.

— Мое доверие, моя дружба и мое тело будут твоими, если ты убьешь первого магистра, — вбила она последний гвоздь в гроб его сомнений.

Сердце билось о ребра, как пичуга о прутья клетки. Дейдра бежала по лесу, петляя между деревьями. Она обязана успеть на похороны. Именно на них новый владыка заявляет о своих правах. Если этого не случится, владыку будут выбирать. Возможно, в мире людей это почетный и красивый обряд, но у морейцев это кровавая бойня, где все бьются против всех. Кто выживет, тот и будет править.

Лес менялся по мере продвижения вглубь, становился все более диким и неприветливым. Люди не забредали так далеко. Боялись, и правильно делали. Здесь начиналась территория Мораны — опасного и жестоко края. В Моране правит сила, главное здесь честь. Все ее жители — воины. Первая игрушка младенца — нож из стального льда. Порезался или убился? Значит, был слабым. Среди морейцев не место слабакам.

И все же Дейдра любила дом. Несмотря на жестокость, морейцам было свойственно чувство прекрасного. А уж преданнее друга, чем мореец, во всем свете не найти.

Над деревьями пронесся бой барабанов. Началось. Дейдра припустила со всех ног. Воздух со свистом покидал легкие. У нее — с детства привычной к быстрому бегу — закололо в боку.

Там за деревьями, откуда слышались барабаны, простирается ледяная пустыня, и стоит гора. В ней нет ни единого камня, ни крошки земли. Вся она изо льда. Гладкая, блестящая, холодная как само сердце севера. И снова ошибся Валум — снежные не живут в горе. Там обитают тела их пращуров.

Гору окружают, словно последователи гуру, сотни и тысячи юрт из снега. В мире, где всегда зима, все из снега. И еще из дерева. Его в Моране тоже в избытке. Некоторые юрты двухэтажные, как дома людей, некоторые крохотные. Размер юрты зависит от статуса хозяина.

Путь Дейдры лежал к ледяной горе. В ее глубине тело мертвого владыки упокоят рядом с телами его предшественников и зальют водой. Вода быстро превратится в лед, законсервировав тело навсегда. К тому времени душа его уже будет на луне с пращурами, возлежать на снежных холмах и глядеть сверху на своих нерадивых потомков. Но еще до того, как тело владыки навсегда вмерзнет в гору, Дейдра должна сообщить о себе.

Она бежала мимо юрт, не обращая внимания на соплеменников, оборачивающихся ей вслед. Не чуя под собой земли, влетела в пещеру и устремилась по вырубленным в толще льда коридорам вниз — туда, где хоронили отца.

До сих пор не верилось, что она решилась сразиться с ним, а главное убить его. Свое прозвище Бесстрашная Дейдра заслужила не зря — с рождения она ничего не боялась, кроме одного — собственного отца. По меркам морейцев он не был жесток, но Дейдре — дочери крайнего севера — отчаянно не хватало тепла, в том числе родительского. Никому она не признавалась в своих чувствах, считая их слабостью, а потому стыдясь. Даже близкие друзья подняли бы ее на смех. Но душе Дейдры всегда хотелось чего-то большего, она не понимала чего, пока не встретила Джеймса. Внешне он был холоден так же, как она и ее соплеменники, но сердцем мог растопить все снега севера. За одно это она была готова идти за ним на край земли.

Ледяные стены содрогались от боя барабанов. Ни факел, ни свеча не освещали путь. В Моране огонь под запретом. Но Дейдра и без него отлично ориентировалась в темноте. Зрение морейцев устроено иначе, чем у людей. В ночи они видят, как люди при свете дня. К тому же гора светилась изнутри сизым.

Она наизусть помнила дорогу. Вмерзшие в стены тела пращуров провожали ее стеклянными взглядами. Коридор закончился залом, в стены которого навсегда были вмурованы бывшие владыки. Их мертвые глаза смотрели на нее сквозь прозрачную ледяную корку, словно спрашивая уверена ли она, что достойна править Мораной. Еще не поздно повернуть назад, отказаться от нелепой затеи. Ей ли возглавлять гордый народ? Ведь она не заслужила это право в честном бою. В ней до нелепого мало чести.

Впереди были спины соплеменников. Стоит подать голос, и они обернутся, увидят венец на ее голове и поймут, кто их владыка. Но Дейдра застыла в нерешительности. Ей было стыдно и страшно. Казалось, пращуры видят ее насквозь. Их лица выражали негодование.

Ей придется доказать, что она достойна быть владыкой. Для того, кто побывал в плену, это практически невозможно. Но у нее есть козырь — венец. Против него даже жрецу нечего возразить.

Она вспомнила того, ради кого пришла сюда. Того, кто не отвернулся от нее в пору нужды. Кто поддерживал и помог. Уйти ни с чем означало предать его. Что ей пращуры и их гнев, если Джеймс верит в нее? Он отправил ее в Морану, чтобы она остановила бессмысленную войну между их народами, и она справится.

— Я ваш владыка!

На ее голос один за другим поворачивались морейцы. Дейдра шла через их ряды, и воины отступали, склоняя головы перед новым правителем Мораны.

Дейдра забрала из рук жреца чашу с водой и лично выплеснула ее на лицо бывшего владыки, как того требовал обычай.

— Прощай, отец, — прошептала, чтобы никто не услышал. — Ты ошибался, есть кое-что поважнее чести. Любовь.