Эльфантина. Союз стихий (СИ)

Глава 19. Привал

У них не было лошадей, а пешком далеко не уйдешь. Аурика в столице отвыкла от пеших прогулок. Она часто останавливалась передохнуть. Элай не возражал, так как сам был слаб. Он не показывал, но ноги едва держали его. Иногда он не понимал, где находится и куда идет, продолжая движение на инстинктах.

Чуть зашло солнце, Аурика отказалась идти дальше. Они отошли от столицы всего на пару километров. Ее стены еще маячили за спиной. Но Аурика уперлась, как своенравная ослица. Животное хотя бы можно сдвинуть с места, поманив морковкой. Солнечная дрессировке не поддавалась.

Элай чувствовал себя разбитым. На пререкания требовались силы, которых не было, и он сдался. Выбрал местом для ночлега груду живописных развалин. Когда-то здесь находился постоялый двор, но со временем пришел в упадок, и хозяева бросили дом. Постройку разобрали по кирпичикам. Остался лишь фундамент и кусок северной стены. За ней-то Элай и планировал заночевать.

— Мы будем спать на земле? — в голосе солнечной сквозил ужас, как будто ей предложили спать в хлеву со скотом.

— Это отличное место. Ветер не дует, нас не видно с дороги.

Солнечная поджала губы, но капризничать не стала. Лишь потребовала разжечь костер. Будь воля Элая, он бы обошелся без огня, но Аурика бурно реагировала на отсутствие света. Заставлять коротать ночь в темноте и без того напуганную девушку показалось ему безжалостным.

Он истратил остатки энергии на собирание хвороста и разведение огня, но сам погреться у пламени не смог — Аурика отказалась приближаться к костру, пока рядом был Элай. Пришлось отойти подальше. Туда, куда свет и тепло огня не доставали. Там ноги отказались его держать, и Элай повалился на землю.

Аурика встала так, чтобы между ними был костер. Вроде как подчеркнула, что она не с Элаем. Обхватив себя за плечи, она дрожала от холода. Тогда он стянул куртку и бросил Аурике, но девушка ее не накинула, а постелила на землю. Она предпочла мерзнуть, лишь бы не надевать его вещь. Даже куртка Элая была недостойна ее касаться. Что уж говорить о нем самом.

Последнее что он запомнил — игру отблесков огня в волосах Аурики. Всполохи желтых и красных искр напомнили солнечных зайчиков из детства. На сердце стало тепло, как тогда. Веки смежились, и Элай отключился, не понимая, что это не сон, а обморок.

Их разделяло пламя костра. Так она чувствовала себя в безопасности. Может, низший считает ее дурой, но она давно заметила, как он смотрит на нее. Знает она этот взгляд. Многие мужчины смотрели на нее также. Он совсем тронулся умом, если полагает, что она когда-нибудь ответит ему благосклонностью. Да будь он последним мужчиной… Даже думать об этом противно.

День выдался пасмурным, Аурика получила совсем немного солнечной энергии и была не прочь подкрепиться едой низших. Она громко потребовала ужин. Не получив ответ, бросила в низшего камушек. Никакой реакции. Что-то было не так. Как бы крепко он не спал, на удар камня в грудь должен был среагировать.

Мужчина сидел в тени, прислонившись к каменной стене. Голова запрокинулась, руки сложены на груди. Аурика не видела его лица, зато даже в полумраке различила пятно на рубахе в районе живота. Что-то пахнущее железом пропитало ткань.

Аурика не разбиралась в анатомии низших, но и ее скудных познаний хватило, чтобы понять — он умирает. Та пахнущая железом жидкость — кровь. Он ранен. И довольно серьезно. Если ничего не предпринять, не дотянет до утра.

Ей виделась в этом высшая справедливость. Виновный в смерти любимого умирает на ее глазах. Подыхает, как бездомная псина, в дорожной пыли. Она мстительно улыбнулась. Даже жаль, что он затих. Она бы послушала его стоны.

Какое-то время она наблюдала за растущим пятном на рубахе. Низший тяжело дышал, но умирать не торопился. Сильный попался, гад. В конце концов, ей надоела его агония, и она свернулась калачиком на куртке, неприятно пахнущей хозяином. Ничего потерпит. Другой подстилки все равно нет.

Где-то хрустнула ветка, и дрема мгновенно развеялась. Аурика села, оглянулась, выискивая источник звука, но непривычные к темноте глаза ничего не увидели. Кругом непроглядная тьма. Как же мало света дает огонь! Намного меньше, чем поначалу. Аурика понятия не имела, как поддерживать костер. В Гелиополе, где солнечный свет всегда ласкает кожу, огонь ни к чему.

Тьма обступала со всех сторон. Подкрадывалась словно хищник к добыче. Вскоре пламя погаснет, и Аурика окажется один на один с ночью. Страшнее этого чудовища она не ведала.

Элай захрипел, и она едва не завопила, не сразу сообразив, что звуки издает ее спутник. Компания низшего, несмотря на всю неприязнь к нему, теперь казалась ей благом. Но не за горами тот час, когда он покинет земную юдоль и воссоединится со своими богами. Не с кем ей будет разделить эту тьму.

Аурика вскочила. Врачевала она еще хуже, чем поддерживала огонь. Раны гелиосов заживляло солнце. Его свет и покой — все, что требовалось жителям Гелиополя, чтобы оправиться от любого недуга. Если солнце не помогало, то ничто уже не могло помочь. Но как лечат раны низшие?

Однажды она наблюдала, как Лоредан оказывал первую помощь солдату. Сперва он остановил кровь. Эта жидкость жизненно важна для низших. Аурике предстояло дотронуться до спутника, а это было самым сложным.

Она направилась к мужчине, постоянно замирая, пятясь в сомнениях, топчась на месте. Путь в несколько шагов занял у нее пятнадцать минут. Наконец, добралась. Встала над низшим, заглянула в лицо. В полумраке и то видно до чего отталкивающая у него внешность. И дело не только в шраме, хотя он играл свою роль. Чертам не хватало утонченности, которой славятся мужчины Гелиополя. Его лицо словно вылепила из глины неумелая рука — жесткие грубые линии. И этого монстра ей предстояло спасти. Пожалуй, за подобные жертвы Аурика достойна причислению к сомну мучеников.

Она присела на корточки, рассмотреть рану, но в темноте мало что поняла. Вот если бы он лежал ближе к огню. Сцепив зубы, Аурика пересилила брезгливость. «Ты делаешь это ради собственного блага», — напомнила она себе. — «Без него ты погибнешь».

На ощупь низший был холодным. Будучи гелиоской, Аурика ненавидела холод — противоположность солнечному теплу. Задержав дыхание, чтобы не ощущать смрадного запаха крови, она схватила мужчину за плечи и поволокла к костру. Сдвинуть его с места было также тяжело, как гору, но Аурика не сдавалась. Упрямство не позволяло. К концу она совсем выбилась из сил. Зато низший лежал близко к огню, и рана была на виду.

Она прошла первое испытание. Теперь предстояло снять рубаху с мужчины. Морщась, она расстегнула пуговицы. Кожа у него была такой же загорелой как ее собственная. А, может, это вовсе не загар, а грязь. Всем известно, тела низших буквально впитывают ее. То ли дело гелиосы. Их тела, как и помыслы, всегда чисты.

И все же низшие, как она отметила мимоходом, во всем похожи на гелиосов. Разве что мускулатура ее спутника была развита сильнее, чем у Лоредана. Оно и понятно, он орудовал мечом — примитивное оружие. То ли дело лук, которым в совершенстве владел Лоредан.

С рубахой, а потом и с повязкой было покончено, и Аурика осмотрела рану — глубокий надрез на левом боку. Рваные края сшила неумелая рука, и швы разошлись. Оборванные нитки торчали из плоти словно черви. Аурику передернуло. Она часто задышала, борясь с тошнотой.

Шить Аурика не умела. Впрочем, иглы с ниткой все равно нет. Должен быть другой способ закрыть рану. Огонь притягивал взгляд, его свет и тепло манили. Он поможет ее спутнику.

Аурика взяла его кинжал и положила лезвие в костер. По мере того как жар огня передавался железу, оно краснело. Вскоре кинжал достаточно раскалился. Она достала его из огня без опаски. Схватись она за красное от жара лезвие, и тогда бы не обожглась. Огонь для гелиоса дружественная стихия.

А вот низшему пришлось туго. Когда Аурика приложила горячее лезвие к его животу, он пришел в себя. Правда, всего на мгновение. Корчась от боли, он тут же снова потерял сознание.

Жар огня, переданный через лезвие, сделал свое доброе дело — прижег рану и остановил кровь. Он также убил заразу. Низший поправится. В этом Аурика не сомневалась. Она благосклонно примет его благодарность.

Тряпки для перевязки не было, и Аурика порвала подол своей рубахи. Чего не сделаешь ради собственного спасения. Она не вернулась на место по другую сторону костра. Сидеть рядом с вором было неприятно, но безопасней, чем одной. Обхватив колени и положив на них голову, она думала о том, как круто изменилась ее жизнь. Скажи ей кто неделю назад, что она проведет ночь в компании низшего, сидя на голой земле, Аурика бы расхохоталась ему в лицо. Не для того ее растили в чертогах Гелиополя. Ее судьба выше.

Дрожа от холода, Аурика приняла решение — она вернется в Гелиополь и заживет, как подобает леди. Лоредан, глядя на нее с колесницы Небесного отца, будет ей гордиться.

Мысли о муже несли муку и в то же время были сладостны. И она погрузилась в них с мазохистским наслаждением.

Пробуждение Элая было далеко от приятного. Бок жгло, словно к нему приложили раскаленную кочергу. Зато чувствовал он себя бодрее, чем накануне. Первой его эмоцией был страх, но не за себя. Пока он был без сознания, с Аурикой могло случиться все, что угодно. С нее станется пойти назад в Эльфантину и потребовать тело мужа для погребения.

Вне себя от ужаса он подскочил, игнорируя тяжесть в боку. В другое время Элая бы скрутило от боли, но сейчас его поддерживал адреналин.

Аурика никуда не делась. Напротив, стала ближе, чем накануне вечером. Спала буквально под боком, свернувшись калачиком на его куртке. Волосы служили ей покрывалом, ширмой, за которой она спряталась от мира.

Элай повалился обратно на землю, не сводя глаз с девушки. Время замедлилось и вместе с тем летело, пока он любовался спящей красавицей. Разлетом бровей, трогательными завитками волос у висков, горбинкой носа, рисунком вен на веках. Любая мелочь казалась ему безупречной. Каждый штрих, изгиб, незначительная деталь вызывали восхищение, и он стремился запечатлеть их в памяти, чтобы позже, когда Аурика навсегда уйдет из его жизни, оставить себе хотя бы ее образ.

Чтобы сдержать данное слово и вернуть девушку домой, Элай должен быть в форме. И в первую очередь следует заняться боком. Он заглянул под повязку и обнаружил прижженную рану. Едва ли он сделал это сам. Кроме Аурики никого поблизости не было, и вывод напрашивался сам собой — солнечная о нем позаботилась! Элай бы меньше поразился, скажи ему кто, что его подлатал сам Ардос — бог-покровитель Эльфантины, вечно юный, дарующий жизнь и процветание.

Солнечная не испугалась крови, не постеснялась снять с него рубаху, нашла единственную возможность закрыть рану. Смелая самоотверженная девочка. Он был не прав, думая о ней дурно. В хрупком теле жила отважная и добрая душа.

Элай позволил себе помечтать и вообразил, что он не безразличен Аурике. Что она вылечила его, потому что не желала его смерти. С чего еще ей так стараться?

Мучительная надежда сдавила сердце. Он еще в детстве понял: ничего хуже этой продажной твари — надежды — в мире нет. Она не раз насмехалась над ним, маня за собой, а потом выставляла идиотом. И все же он поверил ей. С таким отчаянием заблудившийся бедуин верит в мираж среди песков — в свой последний шанс на спасение. Но надежда и в этот раз расхохоталась ему в лицо.

Чуть солнечный луч скользнул на щеку Аурики, она открыла глаза — карамельные с темными крапинками. Улыбка коснулась пухлых губ, но погасла, когда девушка заметила Элая. Она вскочила, пошатнулась, потеряв равновесие от резкого движения, но тут же упрямо вздернула подбородок.

— Ты вытащила меня с того света, — Элай накрыл ладонью рану. — Спасибо.

— Мне пришлось. Из двух зол — ночи и тебя, я выбрала меньшее.

Ответ кольнул больнее ножа, но Элай не подал вида. Люди и те считали его грязью, что уж говорить о солнечной. По какой бы причине Аурика его не спасла, она все-таки сделала это и заслужила благодарность. А то, что ей двигала не симпатия к нему, так это к лучшему. Солнечной и человеку не суждено быть вместе, как луне не суждено встретиться с солнцем. Подобный союз не принесет ничего кроме страданий. Так Элай убеждал себя, пока глупое сердце лелеяло свои мечты.