Системный Друид. Том 3

Глава 11 Под землей

Обследованная зона лежала к югу и западу от деревни, в радиусе двух-, трёхдневных переходов. Квадраты, обведённые углём, покрывали территорию, которую я знал вдоль и поперёк: каменные гряды за Оленьим Яром, ельники у границы Тихой Рощи, распадки, где я охотился на рогатых зайцев в первые недели. Пустые участки начинались дальше на северо-восток, за хребтом, куда Маркус и его люди пока не добрались.

Водопады лежали ещё дальше, в пяти днях пути по маршруту, который мне относительно недавно пояснял Торн. Между ними и обследованной зоной раскинулась огромная территория, которую авантюристы могли прочёсывать месяцами, прежде чем наткнуться на что-нибудь интересное или опасное.

— Свитки обнаружения указывают на северо-восток, — Маркус ткнул пальцем в пустой участок карты за каменными грядами. — Рассеянный фон маны, сильнее, чем в остальном лесу, но без чёткого источника. Как если бы кто-то разлил чернила по столу и они впитались в дерево.

Я кивнул, прикидывая маршрут.

— Туда четыре-пять дней пути, если идти прямо. Но прямо не получится. Между нами и тем участком, территория стаи волков третьего ранга, овраг с речной гидрой и пара буреломов, через которые с полным снаряжением не продерёшься.

Маркус переглянулся со Стеном.

— Обход?

— Можно дать крюк через западные распадки, потом по гребню, потом спуск через ельник. Дней шесть в одну сторону, но живые и с целыми ногами.

Маркус свернул карту, сунул за пояс и хлопнул ладонями по коленям.

— Годится. Выдвигаемся.

Первый день прошёл спокойно, и именно это заставляло напрягаться.

Я вёл группу знакомыми тропами, теми, что протоптал сам за месяцы вылазок. Каменистый распадок обогнули с юга, перешли ручей по камням, где я знал каждый выступ по «имени», углубились в ельник, редевший к востоку. Темп был размеренным, рассчитанным на долгий переход с полной выкладкой: у каждого из пятерых за спиной висел тюк с припасами и оружием, а Вальтер тащил ещё и связку арбалетных болтов, от которой его сутулая фигура кренилась вправо. Но, видимо, ему было так удобнее, не знаю.

Маршрут я прокладывал осторожно, огибая участки, где Усиленные Чувства нашёптывали о присутствии тяжёлого зверья. Волчью территорию обошли с запасом в полкилометра, Серый и его стая здесь не патрулировали, эти были местные, помельче, но агрессивные. Медвежью лёжку у ручья, заваленную листвой и пропахшую мускусом, я определил за сотню шагов и увёл группу вдоль гребня, не снижая темпа.

— Медленно идём, — бросил Дейл негромко, обращаясь к Коулу, но достаточно громко, чтобы я услышал. — Третий час петляем по одному и тому же ельнику. Он нас кругами водит.

Коул промолчал, поправляя лямку заплечного мешка. Перчатки он так и не снял с момента выхода.

— Быстрее можно, — ответил я, не оборачиваясь. — Прямо через ложбину, срежем часа три. Только в ложбине обитает стая серых волков третьего ранга, шесть-семь голов, самец-вожак под центнер весом. Днём они отдыхают, но когда слышат топот шести пар ног по своей территории, становятся крайне гостеприимными.

Дейл затих. Коул покосился на него с выражением, которое говорило «я же предупреждал».

Стен, шедший третьим, развернулся вполоборота и уставился на Дейла тяжёлым, немигающим взглядом из-под кустистых бровей. Ничего не сказал. Просто посмотрел секунд пять, пока ученик не отвёл глаза.

— Дейл, — Маркус подал голос с головы колонны, где шёл рядом со мной. Тон был ровным, без повышения, с той деловитой сухостью, от которой поджимался живот быстрее, чем от крика. — Ещё одна жалоба на темп, и ты несёшь все рюкзаки сам. Включая мой. А в нём с десяток килограммов запасных болтов и три склянки «Жидкого огня», которые бьются при каждом шаге.

Колкости прекратились, и остаток перехода прошёл в молчании.

К вечеру мы углубились достаточно, чтобы лес изменил характер. Деревья встали плотнее, подлесок загустел до колючих переплетений, а мана сгущалась с каждым часом, покалывая кожу на предплечьях. Обычные звуки леса — стук дятла и скрип стволов — отступили, сменившись тишиной, в которой каждый шаг отдавался гулко.

Я указал на прогалину у ручья, прикрытую с севера скальным выступом.

— Здесь. Вода рядом, от ветра закрыты, дым костра уйдёт вдоль русла и рассеется.

Маркус оценил позицию внимательным изучающим взглядом и кивнул. Стен и Вальтер разбили лагерь за десять минут, молча, без команд, движениями, отработанными в десятках экспедиций. Дейл и Коул тем временем тоже не сидели без дела и таскали хворост, обмениваясь короткими фразами вполголоса.

Когда Маркус разложил карту на камне, прикидывая завтрашний маршрут, я отошёл к ручью, набрал воды в котелок и повесил над костром.

— Я приготовлю, — сказал я, когда Стен потянулся к своему мешку с провизией.

Бородач замер с развязанной тесьмой в руках.

— Обычно этим занимается Коул.

— Коул сварит кашу, от которой завтра половина отряда будет маяться животом, — не удержался я от едких ноток. — Я видел, что он кладёт в котелок, когда готовил для вас у деревни. Такое я есть не буду.

Стен хмыкнул, глянул на Коула, который покраснел до корней своих пшеничных волос, и убрал руки от мешка.

— Валяй.

Я достал из котомки сушёное мясо, горсть перловки, пучок дикого чеснока, собранного по дороге, и корешок серебрянки, который придавал похлёбке терпковатую глубину и снимал мышечную усталость лучше любого массажа. Серебрянку покрошил мелко, чтобы она отдала в бульон максимум вкуса, а не плавала склизкими комками, как бывает, когда бросаешь её целиком.

Пока вода закипала, я нарезал мясо тонкими полосками, обжарил на камне у костра до лёгкой корочки и ссыпал в котелок. Потом перловку, промытую в ручье. Следом пошел в дело чеснок, раздавленный обухом ножа и мелко порубленный. Серебрянку добавил последней, за пять минут до готовности, накрыл котелок, и дал постоять.

Запах поплыл по лагерю густой, мясной волной, от которой Дейл, сидевший у костра с каменным лицом, непроизвольно повёл носом. Стен выпрямился от арбалета, который чистил, и уставился на котелок с выражением человека, обнаружившего, что мир полон сюрпризов. Маркус оторвался от карты.

— Пахнет как в хорошей таверне, — уважительно хмыкнув, заметил Вальтер из своего угла, где перебирал болты.

Арбалетчик вообще редко комментировал что-либо, кроме прицельной дистанции и типа наконечника, и этот комплимент, похоже, стоил дороже золота. Вон, даже глава их отряда странно на него посмотрел.

Я разлил по мискам густую наваристую похлёбку с кусочками мяса и разварившейся перловкой. Лёгкий горьковатый привкус серебрянки уравновешивал жирность бульона и добавлял послевкусие, от которого рука тянулась за добавкой раньше, чем первая порция усваивалась. Ну а как может быть иначе, если я и сам по много дней путешествую по лесу и люблю вкусно поесть? Так и учишься готовить всякое интересное, это еще в прошлой жизни меня не раз выручало, а в этой я лишь лучше стал понимать сочетания различных ингредиентов, которые в том числе даровали новые необычные эффекты.

Маркус осторожно попробовал, замер с ложкой у рта на секунду, потом молча продолжил есть. Стен выскреб миску до дна и протянул за добавкой без единого слова. Вальтер пока еще был занят болтами и собирался поесть чуть позже. Дейл же ел сосредоточенно, опустив глаза, и его каменное лицо чуть расслабилось, когда горячий бульон согрел нутро после целого дня ходьбы.

Коул подошёл последним, получил свою порцию и сел рядом с напарником. Попробовал, и на его веснушчатом лице проступило выражение, которое я бы назвал уязвлённым восхищением.

— Что ты туда положил? — спросил он, рассматривая остатки серебрянки в бульоне.

— Лесную специю. Снимает усталость, добавляет вкус.

— Можно мне рецепт? — пересилив себя, все же спросил он.

— Смотри, да запоминай, я вроде не делаю из этого тайны.

Обязанность кашевара закрепилась за мной без обсуждения. Так проще. Я контролировал, что попадает в котелок, и мог не тревожиться о том, что кто-нибудь по глупости или по злобе подсыплет что-нибудь лишнее. После того, что Дейл устроил с Мартой и «Луговой искрой», доверять этим двоим было бы, мягко говоря, наивно.

Вечером, когда миски были вымыты и убраны, а угли осели до ровного жара, старшие заговорили.

Маркус начал с рассказа о Карнагском подземелье, настоящего, без приукрашиваний, которые ученики налепили на него за месяцы пересказов. Три уровня, двести с лишним порождений первого и второго ранга, ловушка с кислотным туманом на втором этаже, которая чуть не стоила жизни их тогдашнему магу. Серебряный амулет нашёлся в тайнике за ложной стеной, обнаруженном Стеном, который заметил, что эхо в одном из коридоров звучит несколько иначе.

Стен подхватил, рассказывая о подземелье под Кренорскими копями, где порождения третьего ранга охраняли зал с рунным алтарём, который до сих пор работал, питаясь маной жилы, проходившей под скальным массивом. Алтарь продали гильдии артефакторов за семьсот золотых, и на эти деньги Маркус снарядил следующие две экспедиции.

Вальтер ограничился короткой историей о том, как однажды в подземелье на севере его арбалетный болт пробил стену, за которой оказалось гнездо огненных саламандр. Пришлось бежать полкилометра по коридору, пока жидкий огонь растекался по полу за их спинами. Тогда он в полной мере понял выражение своего отца — «пятки горят», которое он любил вставлять к месту и нет.

Я слушал, сидя у костра, подбрасывая щепки в угли. Каждая история укладывалась в копилку знаний о мире, который оставался для меня по большей части неизвестным. Гильдии авантюристов, классификация подземелий, рынок артефактов, политика многочисленных Академий, конкурирующих между собой, и взаимоотношения между королевскими домами — всё это проступало между строк рассказов, как рисунок проступает на монете, если потереть её пальцем.

— В Кренорах, — сказал Маркус, глядя в огонь, — мы потеряли мага. Хороший был парень, звали Гилберт, двадцать семь лет, Адепт. Он прикрывал отход, когда порождения прорвали линию, и остался один у входа на третий этаж. Мы слышали, как он кастовал щиты, один за другим, пока они не перестали загораться. Потом тишина. Без него бы никто из нас оттуда не выбрался.

Костёр потрескивал, и Дейл с Коулом, что сидели чуть в стороне, молчали, уставившись на угли с серьёзными лицами.

— Тело нашли через неделю, когда вернулись с подкреплением, — продолжил Маркус тише. — Он лежал на пороге третьего этажа, спиной к коридору, лицом к лестнице, по которой мы ушли. Вокруг него, прах тридцати с лишним порождений. Он убил их всех, прежде чем мана кончилась. А потом просто сел и заснул. Навсегда.

Никто не заговорил после этих слов. Маркус тряхнул головой, отгоняя воспоминание, и поднялся.

— Первая смена: Стен и Вальтер. Вторая: Дейл и Коул. Подъём на рассвете.

Я лёг на расстеленный плащ, положив руку на рукоять ножа. Мох пружинил под спиной, холодный ночной воздух забирался под ворот куртки, и звёзды мерцали сквозь разрывы в кронах редкими белыми точками.

Перед тем как заснуть, я думал о Гилберте, маге, которого никогда не видел, — о тридцати порождениях, рассыпавшихся в прах у его ног, и о тишине после последнего щита.

В подземельях неизбежно гибли люди и все же они продолжали ходить в них, и я засыпал с этой мыслью, сжимая рукоять ножа чуть крепче.

Второй день начался как-то рывком.

Вальтер, стоявший на последней смене, разбудил всех за полчаса до рассвета коротким свистом, который каждый из пятерых распознавал сквозь сон. Маркус был на ногах первым, Стен вторым, я третьим. Дейл и Коул поднялись одновременно, синхронно, и это стало первым за весь поход движением, в котором я увидел учеников, прошедших гильдейскую школу.

Лагерь свернули за восемь минут. Костровище засыпали землёй, следы убрали хвоей, ветки шалаша разбросали. Через четверть часа поляна выглядела так, будто здесь никто не ночевал.

Стен достал из своего тюка свиток, и воздух вокруг него загудел.

Пергамент был длинным, с ладонь шириной, свёрнутый в тугую трубку и перевязанный серебряной нитью. Когда Стен развернул его, поверхность засветилась. Ровные ряды рун, вырезанные на пергаменте с ювелирной точностью, заиграли мягким голубоватым сиянием, и свиток мелко и настойчиво завибрировал в его руках, как компас, почуявший север.

Система мелькнула коротким уведомлением на периферии зрения, но я не стал его читать. Здесь и сейчас важнее было наблюдать все вживую.

Стен медленно повёл свитком по дуге, от запада к востоку, и вибрация менялась. Ослабевала, когда руны были направлены на юг, усиливалась при повороте на северо-восток. Свечение рун тоже менялось, тускнело и разгоралось, реагируя на концентрацию маны в указанном направлении.

— Неплохо, — произнёс Стен, сворачивая пергамент. — Сильнее, чем вчера. Мы ближе.

Маркус кивнул и посмотрел на меня.

— Веди.

Я повёл, делая крюк вокруг мочажины, где почва проседала под ногами и сапоги вязли по щиколотку. Потом через буерак, заросший ежевикой до полной непроходимости, обходя его по верхнему краю, где скальный выступ давал твёрдую опору. Следом уже вдоль сухого русла, петлявшего между валунами, где камни были покрыты лишайником такой яркости, какая бывает только вблизи источников концентрированной маны.

К полудню свиток в руках Стена светился ярче. Вибрации усилились настолько, что были различимы на расстоянии вытянутой руки, по тому, как дрожали края пергамента.

— Близко, — Стен повёл свитком ещё раз, медленнее. — Очень близко. Где-то здесь.

Мы стояли у подножия невысокого холма, поросшего кустарником и старыми дубами. Ничего примечательного: обычный лесной пригорок, каких в Пределе десятки. Камни торчали из склона замшелыми горбами, корни деревьев оплетали их переплетением, создающим естественные ступени. Воздух пах хвоей и сырой землёй.

Стен обошёл склон, водя свитком вдоль поверхности на расстоянии ладони. Руны вспыхивали и гасли, мерцая неровным ритмом, пока он не остановился у выступа, заросшего молодым орешником.

Руны полыхнули ярко, залив лицо Стена голубоватым светом. Пергамент завибрировал с такой силой, что мужчина перехватил его обеими руками.

— Здесь.

Маркус подошёл, оглядел склон, покрытый мхом и кустарником. Ничего, указывающего на вход. Обычная на первый взгляд скала, обросшая лесом за десятилетия или столетия.

Лидер развернулся к Вальтеру.

— Давай второй.

Арбалетчик молча полез в свой тюк и достал другой свиток. Толще первого, перевязанный золотой нитью вместо серебряной, с печатью из красного воска, на которой был оттиснут герб гильдии авантюристов. Даже на вид он стоил в разы дороже.

Вообще поиск с помощью свитков таким образом виделся мной как довольно неудобное средство. Проще было бы изготовить какой-нибудь компас, но, видимо, или я чего-то не понимаю или же что-то более удобное и продвинутое стоило дороже и имело ограничения. В любом случае эти авантюристы пользовались именно свитками, и я старался запоминать все нюансы.

Маркус принял свиток, развернул с осторожностью, проверил руны, прочёл вслух короткое гортанное слово активации, от которого у меня загудело в висках. Еще один момент на будущее, что неплохо бы было выяснить.

Пергамент вспыхнул. Руны загорелись белым, ослепительным, потом золотым, потом свиток начал тлеть от краёв к центру, и пламя было беззвучным, без треска и дыма. Мана из сгорающих рун выплеснулась наружу магической волной, которая прокатилась по склону холма и вошла в камень, как нож входит в масло.

Скала перед нами дрогнула.

Сначала это было похоже на мираж, мерцание воздуха над нагретой поверхностью, когда контуры плывут и расслаиваются. Камень, мох и корни задрожали, потеряли чёткость, и сквозь них проступило другое — узкая неровная щель в склоне, обрамлённая гранитными краями и уходящая вглубь под углом. Слабый зеленоватый свет пульсировал по контуру трещины, похожий на биолюминесценцию глубоководных тварей.

Иллюзия рассыпалась, как разбитое стекло. Там, где секунду назад была гладкая скала, зиял вход.

Без второго свитка мы бы точно прошли мимо. Подземелье, как я узнал позднее, пряталось за слоем древней наведённой маскировки, впитавшейся в камень настолько глубоко, что даже свиток обнаружения указывал только общее направление, а точное место скрывалось до тех пор, пока специализированный рунный ключ не вскрыл замок.

Маркус стоял перед входом со стиснутыми губами и суженными глазами, и всё его лицо складывалось в выражение человека, обнаружившего на дне ручья золотой самородок и пытающегося выглядеть спокойным.

— Неисследованное подземелье, — произнёс Стен, и его обычно каменный голос дрогнул на последнем слове.

Дейл и Коул переглянулись, и впервые за весь поход в их глазах загорелось что-то, кроме угрюмой злости и уязвлённой гордости. Жадный яркий азарт вспыхнул на их лицах, как пламя, лизнувшее пучок сухой травы.

— Готовимся, — Маркус развернулся к отряду. — Проверить оружие и зелья, кристаллы и факелы, верёвку. Кто не залил фляги, к ручью и обратно за две минуты. Быстро!

Деловитая суета заполнила поляну. Стен перебирал болты, сортируя по цветным лентам. Вальтер взвёл тетиву арбалета, проверил ход, ослабил, взвёл снова. Дейл перетянул ремни на куртке, проверил ножи, размял пальцы. Коул собрал с земли несколько камней размером с кулак и подбросил их в воздух, что-то для себя решая. Отобранные он рассовал по карманам.

Маркус подошёл ко мне.

— Контракт не обязывает тебя спускаться, — сказал мужчина прямо, без обиняков, глядя мне в глаза. — Ты проводник, твоя работа наверху. Внизу другие правила, другие риски. Если хочешь остаться и подождать, никто слова не скажет.

Я посмотрел на трещину в склоне. Зеленоватое свечение по контуру пульсировало размеренно, и воздух из прохода тянул прохладой и запахом камня, который был мне знаком по водопадам, где я исследовал обнаруженное мной Подземелье. Плотная, замкнутая мана, лишённая лесного оттенка, давила на кожу мягко и настойчиво.

Не ожидал, что в Пределе окажется еще одно Подземелье. Это, честно говоря, пробуждало во мне любопытство. Насколько оно отличается от известного мне?

— Пойду с вами.

Маркус кивнул с той ровной деловитостью, которая означала, что он ожидал именно этого ответа.

Трещина вела вниз под углом градусов в тридцать, достаточно крутым, чтобы каждый шаг требовал упора руками о стены. Проход был узким, с пару локтей шириной, и мы двигались гуськом, прижимаясь плечами к мокрому камню. Маркус шёл первым, за ним Стен с кристаллом-светильником в поднятой руке.

Молочно-белый кристалл размером с куриное яйцо излучал мягкий устойчивый свет, который отражался от стен влажными бликами. Это было куда удобнее факела или чего-то еще, ведь кристалл давал свет постоянный и, по всей видимости, требовал совсем немного маны на свою подпитку.

Камень под пальцами был гладким, обработанным, с теми же параллельными бороздками, которые я видел в Подземелье за водопадами. Строители этого места были, похоже, теми же людьми, или существами, которые вырубали проходы и залы в скале, не оставляя ни одной неровности без внимания. По крайней мере, мне в текущем положении казалось слишком фантастическим, что все это последствия исключительно магии.

Воздух остывал с каждым шагом. Запах земли и камня усилился, к нему примешался металлический привкус, похожий на тот, что ощущался у рудных жил. Мана сгущалась, и к тому моменту, когда проход начал расширяться, покалывание на коже превратилось в постоянное давление, обнимавшее тело со всех сторон.

Проход закончился, мы вышли на уступ, Стен поднял кристалл выше, и я невольно замер.

Пространство, открывшееся перед нами, было огромным — полноценный зал, уходящий вверх на высоту пяти- или шестиэтажного дома. Каменный свод терялся в тумане, подсвеченном снизу мягким зеленоватым сиянием, которое исходило от тысяч мелких кристаллов, вросших в потолок. Кристаллы мерцали ровным, рассеянным светом, имитирующим дневное освещение с такой точностью, что первая мысль была безумной: мы вышли обратно на поверхность.

Но мы были под землёй, и перед нами стоял лес.

Деревья росли из каменного пола, который был покрыт слоем почвы толщиной в пару ладоней — это проверил Коул чуть позднее. Стволы тянулись вверх, к сияющему потолку, и кроны их терялись в светящемся тумане. Деревья были другими: бледные, почти белые стволы с гладкой корой без трещин, тонкие раскидистые ветви и мелкие серебристо-зелёные листья со слабым свечением по краям.

Низкая плотная трава странного голубовато-зелёного оттенка, которого я не встречал ни у одного растения наверху, покрывала землю между стволами. Мох карабкался по камням и корням, а крошечные белые цветы с лепестками, похожими на звёзды в такой обстановке, рассыпались по полянам между деревьями. Из-под корней сочились ручейки, собиравшиеся в узкий поток, который извивался через весь зал и исчезал в щели у дальней стены.

Звуки заполняли пространство с естественной полнотой: шорох листвы, хотя ветра не было и быть не могло под каменным сводом, и стрёкот насекомых, едва слышный, монотонный, доносившийся отовсюду. Далёкий утробный рёв, приглушённый расстоянием, заставил стены едва ощутимо завибрировать. Целый живой биом раскинулся под каменным сводом.

Даже Маркус, повидавший, по его словам, сорок три Подземелья, стоял неподвижно, и его обычно спокойное лицо выражало что-то, приближающееся к благоговению. Стен тихо протяжно присвистнул, вращая кристалл-светильник, хотя тот был уже не нужен, сияющий потолок освещал всё пространство ровным рассеянным светом.

Дейл стоял с открытым ртом, забыв закрыть. Коул достал блокнот и грифель и начал торопливо зарисовывать, бросая быстрые взгляды на потолок, деревья, траву.

— Биомное Подземелье, — произнёс Вальтер из-за моего плеча, и его сухой, безэмоциональный голос прозвучал так, будто он сверяется с каталогом. — Первый этаж, лесной тип. Самовоспроизводящаяся экосистема. Встречал описание в гильдейском справочнике, но видеть лично — первый раз. Редкая штуковина.

Маркус встряхнулся, стряхивая оцепенение.

— Строй. Плотная колонна, интервал два шага. Стен и Вальтер, фронт и тыл. Вик, со мной в центре, ты глаза и уши — можешь говорить обо всем подозрительном и странном, что заметишь. Дейл, Коул, фланги. Держимся вместе, не разбредаемся, следим за окружением.

Мы двинулись вглубь, и мои навыки, стоит признать, работали здесь так же, как наверху. Усиленные Чувства вычленяли шорохи и запахи, фильтруя подземный фон от значимых сигналов. Покров Сумерек лежал на плечах привычной тенью, хотя полумрака в привычном понимании здесь было мало, кристаллы на потолке давали достаточно света, а тени под деревьями были мелкими, куцыми.

Первых обитателей я почуял за двадцать шагов до того, как они появились.

Крупные волки ростом мне по пояс вышли из-за белых стволов бесшумно, выстроившись полукругом. Тёмно-зелёная шерсть лоснилась и переливалась при движении, сливаясь с цветом подземной травы, мягкие жёлтые глаза светились, как фонари в ночном тумане, а из пастей торчали клыки, длиннее и тоньше, чем у лесных волков наверху. Их было четверо.

Порождения Подземелья работали по тому же принципу, что и в Подземелье за водопадами, — существа, созданные замкнутой экосистемой для охраны своих уровней. Только здесь они были сложнее, крупнее, оформленные в узнаваемые формы хищников.

— Волки, четыре особи, — бросил я негромко. — Первый ранг, даже довольно крепкий первый. Агрессивны.

Маркус не успел ответить. Вожак стаи бросился первым.

Бой был коротким и слаженным. Стен принял вожака тварей на щит, оттолкнул, и Маркус добил зверя мечом, одним ударом под рёбра. Вальтер всадил болт во второго, который попытался обойти строй слева, и тварь опрокинулась, дёргая лапами.

Дейл встретил третьего телекинетическим толчком, сбив его в прыжке и отбросив к стволу дерева, а Коул размозжил четвёртому голову каменным снарядом, который запустил с десяти шагов с точностью, достойной пращника.

Я вклинился на правом фланге, когда пятый волк, которого я засёк Усиленными Чувствами за мгновение до атаки, вынырнул из зарослей, целясь мне в спину. Молниеносный Шаг перебросил меня на два шага вбок, нож вошёл зверю в шею до того, как волк успел уклониться, и порождение рухнуло, забрызгав траву серой жидкостью.

Пять тварей за пять секунд, и строй даже не сломался.

Тела начали рассыпаться в прах, знакомый процесс, только медленнее, чем у серокожих за водопадами. Шерсть побледнела, плоть осела, кости истончились до порошка, и через полминуты от волков осталась россыпь серой пыли, которая впитывалась в землю Подземелья. Среди праха блеснули кристаллы, пять штук, чуть крупнее тех, что я собирал в своём Подземелье.

Маркус подобрал один, повертел в пальцах.

— Чистые, природный аспект, — он кивнул Стену, и тот убрал кристаллы в мешочек. — Хорошее качество для первого этажа. Даже очень.

Мы двинулись дальше. Подземный лес раскрывался перед нами километр за километром, бесконечное пространство белых стволов, голубоватой травы и тихого, живого шума, заполнявшего каменный зал. Стаи волков попадались ещё дважды, по четыре-пять особей, и бой всякий раз заканчивался за считаные секунды.

Потом навстречу нам вышел массивный одиночный медведь, с бледной шкурой и светящимися глазами, выломился из зарослей подземного кустарника и рухнул от болта Вальтера и каменного снаряда Коула прежде, чем успел замахнуться лапой.

Следующим нашим противником стал гигантский паук, развесивший между тремя деревьями полупрозрачные переливчатые сети, в каждую нить которых была вплетена мана. Стен сжёг паутину кристаллом-зажигалкой, и тварь, лишившись укрытия, метнулась прочь, в темноту зарослей.

Группа работала, и это было главное наблюдение, которое я делал между стычками, вслушиваясь в ритм отряда.

Маркус командовал чётко, короткими фразами, без лишних слов.

«Стен, фронт», «Вальтер, правый», «Дейл, сдерживай».

Каждая команда исполнялась мгновенно, без переспроса, и в этой мгновенности читались годы совместной работы, общий язык, выработанный десятками подземелий и сотнями боёв.

Стен держал фронт, принимая на себя первую волну любой атаки. Его телекинетический щит был грубым, но крепким, способным выдержать прыжок зверя второго ранга и оттолкнуть его на расстояние, достаточное для удара мечом. Вальтер работал из второй линии, его арбалет бил точно и убийственно, каждый болт находил цель, и руки перезаряжали оружие с механической скоростью, которую я видел у немногих стрелков.

Дейл и Коул, несмотря на весь свой юношеский гонор, в бою были тоже полезны. Дейл давил телекинетическими импульсами, сбивая строй тварей, создавая бреши, в которые влетали болты Вальтера или клинок Маркуса. Коул контролировал фланги каменными снарядами, которые набирал из-под ног, раскручивал между ладонями до гудящей скорости и отправлял в цель с убийственной точностью.

Мне же оставалось делать то, что я делал лучше всего: чувствовать опасность раньше остальных, предупреждать, перехватывать то, что проскальзывало мимо строя. Молниеносный Шаг выносил меня на фланг, где враг не ожидал сопротивления. Нож в моих руках работал экономно, каждый удар по кратчайшей дуге. Лозу я пока не использовал, экономил ману, которая могла пригодиться в любой момент, и только ее запас мог спасти меня.

К концу первого подземного дня, если время здесь вообще имело значение, координация заметно выросла.

Привал устроили у ручья, который протекал через подземный лес по каменистому ложу. Стен проверил воду заклинанием, простеньким, похожим на те, что описывала Луна — руна на кончике пальца, опущенная в воду, которая светилась зелёным для «безопасно» и красным для «не рискуй».

Руна вспыхнула зелёным, и я после его разрешающего кивка наполнил фляги, пока остальные рассаживались на камнях и корнях подземных деревьев. Маркус в это время развернул блокнот, куда записывал наблюдения с момента входа, грубую карту первого этажа, пометки о расположении стай, отметки безопасных точек. Стен чистил меч. Вальтер пересчитывал оставшиеся болты, каждый проверяя на ровность и баланс.

Дейл собирал образцы растений, срезая листья подземных деревьев и укладывая в холщовый мешочек, перемежая слоями мха. Некоторые травы здесь были непохожими ни на что наверху, с мелкими голубоватыми цветками и стеблями, покрытыми серебристым пушком, от которого покалывало пальцы при касании.

Коул проверял воду в ручьях, набирая пробы в маленькие склянки, которые укладывал в карман, пометив каждую углём.

Я сидел в стороне, прислонившись спиной к бледному стволу подземного дерева, и записывал наблюдения.

Подземелье за водопадами было другим: узкие коридоры, каменные отсеки, порождения — гуманоиды первого ранга. Здесь раскинулся целый мир. Экосистема, населённая зверями, которые выглядели как настоящие, хотя рассыпались в прах после смерти, с кристаллами маны на потолке вместо солнца, ручьями чистой воды и растениями, обладавшими алхимическими свойствами. Словно это место пыталось скопировать Предел. Но не очень удачно.

Типы Подземелий различались архитектурой, порождениями и логикой устройства, но принцип оставался единым: замкнутая экосистема, генерирующая собственную ману и создающая жизнь из камня, поддерживающая себя в вечном цикле рождения и поглощения.

Два Подземелья, два фрагмента головоломки — построены одной цивилизацией или разными? Связаны между собой или автономны? Кто строил их и зачем? И строил ли?

Вопросы множились быстрее, чем ответы, но одно я знал точно: новые этажи и порождения приближали к картине, которую я пока видел лишь фрагментами.

А пока нужно было выбраться с добычей.