Сиротка для ректора, или Магия мертвой воды

Глава 30 Тайна семьи ди Стева

Из моего укрытия прекрасно просматривалась дорожка, ведущая вдоль бассейна, сам бассейн, и небольшой пятачок — перекресток двух других дорожек. Сейчас этого пятачка уже не было, на его месте красуется клумба с пальмой.

Я сидела, ждала приятелей, изредка доставая из кармашка платья мелкие леденцы, и засовывая по одному в рот.

Но вместо друзей, на дорожку вышел высокий темноволосый дяденька. Я его не испугалась, потому что видела раньше. Он даже один раз заходил к нам домой. Мама не была ему рада, но встречала вежливо, поэтому я тоже, в подражание, старалась быть с ним построже, и подарков не принимать. А он все время норовил что-нибудь подарить.

Иногда что-то просто вкусное, иногда — красивое.

Сейчас он выглядел встревоженным. Шел быстро, слегка сутулясь.

Пробежался туда-сюда по аллее. Возможно, кого-то ждал.

Но вдруг появился не тот, кого он ждал, а посол Тарбо.

Его я тоже вспомнила: он занимался с нами каритским языком. Меня даже иногда хвалил. А принцев называл маленькими лентяями.

И вот посла я испугалась. Он не был похож на себя. Обычно он такой был спокойный, уверенный, немного надменный. Он мне-маленькой напоминал кота.

Сейчас в воспоминаниях, на милого котика он совсем не был похож. Скорей уж, на разъяренного зверя, прошедшего через тысячи драк.

— Адар! — Крикнул он еще издалека.

Мужчина обернулся.

— Что ты здесь делаешь, Тарбо, — хмуро спросил он.

— Догадайся!

— Следишь за мной. Но зачем?

Посол нехорошо усмехнулся, и вдруг оголил запястье, что-то показывая — вероятно, татуировку.

— Именем инквизиции Штайо, Адар Кет, наследник страны, которой нет, ты проговариваешься к немедленной смерти. На любой земле, под любым флагом, по закону живой воды…

Я-взрослая словно заново проживала те мгновения, и повторяла губами слова посла Тарбо: «по закону живой воды. Проклятая кровь дайваров должна быть уничтожена! Слово сказано!».

Вспыхнуло что-то невероятно яркое, запахло дымом, а человек, который всегда приносил мне конфеты, упал на дорожку. Посол Тарбо подхватил его и… и потащил прямо в мое укрытие!

Непонятно выругался, и бросил, чуть ли не к моим ногам. В луче осветителя я увидела глазаАдара Кета — яркие, серые. Мертвые.

Я закричала и выскочила оттуда. Выскочила, побежала вперед. Запнулась обо что-то… наверное, об ногу Адара Кета. И…

И вероятно, тогда впервые обернулась ящеркой.

Только сама этого не поняла. И продолжила улепетывать. И именно тогда меня впервые поймали обездвижкой.

А потом этот вар Тарбо что-то сделал. Что-то наколдовал. И я снова стала собой!

Никогда даже не догадывалась, что кто-то может управлять этой магией извне! А он заставил меня вернуться. Правда, только для того, чтобы, кое-как засунув назад в платьишко, кинуть в воду. Двигаться я не могла. В горло попала вода, и как бы я ни старалась задержать дыхание, у меня не получалось. Я тонула…

А следующее воспоминание — яркий свет по глазам, причитание матери. Крик отца, что он убьет этого негодяя. Рык императора, чтобы все разошлись, потому что «за девочкой пришел врач!».

Я бы и хотела рассказать про того мужчину, Адара. Что он лежит в моем тайном укрытии мертвый. Но я не могла. Язык словно отнялся.

Посол Тарбо, склонившись к самому моему уху, шепнул:

— Забудь этот день, проклятая кровь.

После чего, улыбаясь отцу очень искренне, сказал:

— Граф, ну что вы! Когда я пришел, девочка уже была в воде. Я думал, что достаю из бассейна труп. Но нам с вами очень повезло, не так ли?

Потом несколько дней я болела. Я все хотела рассказать маме про того мужчину, но так и не смогла. Физически не смогла. Ни открыть рот, ни даже думать об этом. А вот забыть оказалось просто…

Почти на пятнадцать лет!

— Что такое — инквизиция Штайо? — спросила я Шандора.

Оказывается, мы уже с ним сидели на той самой лавочке, где я нашла книгу. Он обнимал меня за плечи, но ни о чем не спрашивал. Ждал, пока сама расскажу. Или промолчу. Воспоминания налетели слишком яркой волной. Как будто мое детство выскочило на меня из ближайших кустов, чтобы радостно повиснуть на шее и больше не сбегать.

Ни чему не удивляясь, Шандор ответил:

— Организация. Древняя и тайная. У нас в Мерании о ней почти не знают, а вот в Карите она больше столетия определяла не только политику, но и саму жизнь. Они провозгласили себя хранителями живой воды и поклялись уничтожить проклятых дайвар, которые по тогдашним убеждениям, превращали живую воду в мертвую. Уничтожить физически. Двести лет назад дайвар вполне можно было еще встретить в Карите, были целые деревни. Но инквизиция призвала не изгонять проклятых, а уничтожать. Темные были времена. А зачем тебе?

— Я видела, как такой инквизитор обвинил человека в том, что он — дайвар. И убил. Здесь. Вот, у бассейна. Я бы переждала, а потом все рассказала и друзьям, и маме, но он меня нашел. И… вот тут непонятно. Вернее, я боюсь, что как раз понятно. Потому что сходится…

— Ящерка, где-то с этого места непонятно уже мне.

— Он сказал, что я — проклятая кровь. Я думаю, я стала ящеркой у него на глазах, но он заставил меня превратиться обратно. И назвал проклятой кровью. А потом бросил в тот бассейн. Надеялся, что захлебнусь. Да я почти и захлебнулась. Не помню, как меня спасли. Но выходит, что вроде это он и был. Вар Тарбо. Сам скинул, сам спас… но если он инквизитор, то должен был убить, наверное…

— Просто, — в повисшей звенящей тишине вздохнул Шандор. — Просто даже инквизиторы иногда не могут спокойно убивать детей…

— Шандор, я все вспомнила. Но теперь мне кажется, что я сумасшедшая.

— Почему?

— Потому что тот человек, которого убили. Он всегда был ко мне добр. И вежлив с родителями. Вар Тарбо называл его по имени, Адар Кет. И сейчас мне кажется, что ждал он у бассейна именно мою маму. И не думал, что умрет. В общем, если граф ди Стева мой отчим. То возможно… а вар Тарбо назвал меня проклятой кровью. А его убил. Сказав что-то вроде…

Я процитировала, что вспомнила из когда-то здесь прозвучавшей ритуальной фразы.

Шандор покачал головой и тесней меня к себе прижал.

— И было еще кое что.

— Что?

— Он назвал Адара Кета наследником страны, которой нет. Что это значит?

— Это значит, что мы с тобой сегодня же напросимся на прием к королю. Расскажешь все это Игнасу Четвертому. Потому что мне тоже знакомо это имя — Адар Кет. Лет двадцать-тридцать назад был у его величества друг и советник. Так его и звали как раз. В галерее даже портрет висит. Но он, вроде как, спешно уехал на родину.

Я поежилась. Уехал. А возможно, он до сих пор в этом саду… где-то глубоко под азалиями.

— Еще сходится… мама почти сразу уговорила отца покинуть королевскую службу и двор и вернуться в родовое поместье. Она хотела увезти меня подальше. Может, что-то узнала о варе Тарбо. И что он для меня опасен… не знаю. И мы уехали насовсем. А я все забыла. Он приказал, и я забыла!

— Про инквизиторов у меня есть книга. Но, Ящерка…

— Что?

— Если ты наполовину — дайвар, это же…

— Что «это же»?

— Считается, что их не осталось. И секрет их магии утерян навсегда…

Я вспомнила, что знала о дайварах:

— Но это были дикие племена, которые убили обитателей Оставленного города и в нем поселились… в учебниках по истории пишут, что у них даже письменности не было.

— Знаешь, не нужно слепо верить учебникам, наверное. И пойдем-ка в зал, к гостям. Помелькаем еще немножко. А потом забежим в секретариат и оставим визитку…

Его величество Игнас Четвертый принял нас в жилой части дворца. Здесь тоже вся обстановка говорила о статусе хозяев, но в данном случае, именно говорила, а не кричала. Светлые стены, отделанные теплым деревом, светлые же шторы и изящная, но простых контуров мебель.

Нет, я как ни старалась, ничего из этого вспомнить не могла. Но прошло больше десяти лет — все могло быть переделано, и возможно, уже не один раз.

Королевский кабинет, светлый и при этом уютный, мне понравился. Он неуловимо напоминал кабинет отца в нашей усадьбе. Только, пожалуй, это граф позаимствовал у императора дизайнерские решения, а не наоборот.

И одет он был в светлый костюм под коротким плащом из волчьего меха — символ императорской власти в Мерании.

И вот его я узнала.

Надо же, столько раз видела портрет — и на деньгах, и хотя бы даже в кабинете ректора в академии. А даже мысли не возникло, что когда-то я его видела по-настоящему. И даже, наверное, разговаривала с ним.

Игнас IV просматривал какие-то документы, когда мы вошли. Но тут же отложил их и поднялся навстречу. Я дернулась, вспоминая правила придворного этикета, но оказалось, это не нужно. Встреча была неофициальной, и император поздоровался с Шандором за руку, а он тут же представил меня:

— Ваше величество, разрешите представить! Это моя невеста Верона ди Стева. Вы можете ее помнить маленькой девочкой…

— Конечно помню! — император слегка пожал в приветствии мои пальцы. Так принято. — Я немного скучаю даже по временам, когда здесь бегало с десяток детишек разного возраста. Очень рад за тебя, Шандор! У тебя невероятно красивая невеста. Однако, секретарь сказал, вы решили использовать праздник для каких-то важных дел? — В голосе правителя сквозила легкая ирония. — Неужели эти дела не могут потерпеть до окончания бала? Вы здесь для танцев, приемов и представлений — как минимум в ближайшую неделю. Я надеялся, во всяком случае, принудить тебя к отдыху хотя бы здесь.

— Да вот как-то, — смутился Шандор, — Мы тоже планировали только танцы. Но Верона вспомнила кое что важное. Из очень давнего прошлого. Это касается Адара Кета.

— Адар? — Игнас нахмурился. — Давно я о нем не слышал. Ему пришлось спешно уехать по приказу Каритского короля. Интересный был человек. Одно время я считал его даже другом — насколько это возможно в нашей среде. Шандор, вина? Кофе?

— Сегодня лучше кофе, ваше величество.

— Почему я не удивлен? Идемте. Вы ведь впервые во дворце — с детства, я имею в виду? — вежливо обернулся ко мне император. Я поспешно кивнула. Даже добавила:

— Но я из детства вспомнила только летний сад…

— Знаете, а мне всегда казалось, что страшные и шокирующие события детская психика старается наоборот, запрятать поглубже. А вы опровергаете теорию.

— Вовсе нет! — улыбнулась я. — Я и этого не помнила, если бы не подсказал граф ди Рудва. А Шандор не предложил в этот самый сад прогуляться. Там-то я и вспомнила. И бассейн и все остальное. Вы же там были, ваше величество — в тот день когда я чуть не утонула. Но знаете, причина моей амнезии не стресс, а магия.

— Поэтому мы и здесь, — напомнил Шандор.

Король проводил нас в небольшую чайную гостиную — круглое помещение с высокими и узкими окнами, сквозь которые был виден ночной город и часть королевского парка. Значит, мы в одной из угловых башенок королевского дворца, где-то близко к верхнему этажу.

Здесь были кресла цвета чайной розы, черный ковер и такие же черные другие элементы декора — вазочки на белой каминной полке, рамы небольших этюдов на стенах.

Чашки имели такой нежный теплый оттенок белого, цвет топленого молока. И в эти тоненькие чашки кофе разливал сам император, своей рукой.

— Здесь нет слуг — чайная гостиная, это полностью защищенное помещение. Защищенное и магически, и физически. Можно попить в тишине кофе, послушать музыку, или поговорить о чем-то таком, что не должно коснуться посторонних ушей. Верона, какой кофе вы предпочитаете? Из Лоэца или с островов?

Я вспомнила, что граф ди Стева всегда закупал островной кофе. Думаю, делая это тоже в подражание императору.

— Острова, — улыбнулась я.

— И снова поздравляю, Шандор. У твоей невесты вкус несколько лучше, чем у тебя.

Я завороженно следила за священнодействием Игнаса IV с глиняной джезвой «секретными ингредиентами» и небольшой спиртовкой. Подумала, что время серьезного разговора пришло, когда кофе был готов и разлит, а Шандор протянул мне мою чашечку. Но мужчины оказались мудрее меня. Так что несколько минут мы просто пили кофе, наслаждаясь его чудесным запахом и вкусом. В кофе король добавил, мне кажется, немного соли, миндаля и совсем уж каплю корицы. Чудесное сочетание, при котором сахар только мешал бы.

У отца такой кофе никогда не получался. Похожий умела делать мама. Но у нее были свои секретные ингредиенты.

Наконец, кофе был допит, и Игнас IV отставил чашечку — как сигнал к беседе.

— Значит, вы что-то вспомнили о Адаре. Расскажите.

Я, сбиваясь и перескакивая с мысли на мысль все-таки смогла пересказать императору события того злополучного дня. Все, что смогла выжать из памяти.

Игнас не перебивал. Только при упоминании инквизиции Штейо побарабанил кончиками пальцев по столу. А когда я замолчала, уточнил:

— Значит, вы считаете, посол Тарбо и скинул вас в воду, и потом спас…

— Звучит глупо…

— Да нет, если у него был выбор — признаться в убийстве и быть выдворенным на родину, под суд, или временно отступиться и сохранить свою роль при дворе. Надо же.

Я решилась спросить:

— В книгах везде дайвары — вымершее племя дикарей. Но тогда, зачем этих дикарей преследовать и уничтожать?

— Дайвары — древний и очень интересный народ. Они испокон веков жили на севере, там, где сейчас Каритская республика. Многие ученые и вовсе считают, что Оставленный город и другие подобные места, построили когда-то они. Но, как все мы знаем, историю пишут победители. Время дайваров, к сожалению, а может, к счастью прошло.

— Шандор сказал, что их уничтожила… и видимо, до сих пор уничтожает, инквизиция Штайо. Потому что это они превратили живую воду в мертвую. Но тогда, почему эта организация запрещена?

— Потому что они считают себя судом, более высоким чем суд людей. Хотя изначально они не выносили приговоры и лично никого не убивали, все изменилось. Собственно, изменилось, когда этот самый Штайо придумал для инквизиции понятную и четкую цель, сформулировал постулаты и выстроил структуру организации. По некоторым признакам, с тех пор, а это почти двести лет, мало что изменилось. Что же до Адара… ему было лет восемнадцать, всадники Северного рубежа нашли его неподалеку от Остоши, раненого, и привезли в свой форт. Он оказался образованным парнем, говорил на двух языках и как только пришел немного в себя, попросил убежища в Мерании, рассказал, что он — дайвар. И сказал, что у него есть слово к императору.

Игнас потер лицо руками.

— Я тогда только-только короновался. Когда мне доложили о нем, я из любопытства согласился… вскоре мы стали приятелями. Он казался хорошим человеком, через какое-то время выучился, стал прекрасным юристом, завел даже практику в городе. Его многократно проверили, но никаких связей с Каритом не обнаружили. Так длилось несколько лет… и да, графиня, Адар встречался с Катриной Даворра. Мы… я так точно. Надеялись, что дело идет к свадьбе. Но в одночасье все изменилось. И теперь я даже догадываюсь, почему…

— Потому что при дворе появился новый посол? — догадался и Дакар.

— Да. Адар очень болезненно относился к новым людям из Карита. Думаю, он догадывался, что в покое его не оставят. Потому что судя по документам, которые, по его словам, ему удалось выкрасть из архива большого княжеского совета, он принадлежал к одной из королевских семей дайваров. И меня убедил. Я даже гордился в тайне, что помогаю укрыться на наших землях магу самого таинственного и удивительного племени. Теперь понятно, что его страхи не были беспочвенными, а я над ним смеялся, помнится. Мне тоже казалось, что инквизиция — это что-то из области сказок и музейных редкостей. Да и сейчас, несмотря на ваше свидетельство, все равно кажется.

— И с этим послом они не встречались… — подытожил Шандор. — это уже тогда был Тарбо?

— Нет, это был посол Гирэм. Адар прямо не называл его инквизитором, но думаю, именно так и считал. До поры они не пересекались, да. Адар порвал отношения с Кати, уехал в свой загородный дом… сначала. Мы с ним разговаривали по магворку, я пытался его пристыдить — дескать, бросил дела, любимую женщину. Что так поступать — все равно что прятаться под одеяло от шторма. А он на это ответил, что при нынешних обстоятельствах, и любимой женщине и даже мне, лучше от него держаться подальше. Потому что инквизиция Штайо не останавливается. Потом и вовсе перестал отвечать на мои вызовы. Где он был, что делал. Не знаю. Его долго не было. Кстати, когда он узнал, что Катрина вышла за ди Стева, сказал, что напьется, но сам еще не придумал, от радости или от горя. Через год… или больше. Гирэма отозвали. Адар вернулся, и вроде бы все стало налаживаться. Только у Кати ди Стева была уже дочь, а муж в ней души не чаял. Красивая пара! Но я-то видел, что у Адара душа не на месте. В молодости все кажется проще. Я надеялся его взбодрить, смеялся над ним, потом советовал поговорить с Катриной. Потом — что раз уж принял такое дурацкое решение, то нечего и жалеть. Он говорил, что ни секунды не жалеет. А все равно, думаю, жалел. У меня самого на тот момент как раз были сложные времена, и я не очень-то вникал в чужие душевные терзания: дети болели часто, государственные дела заставляли надолго уезжать. Были сложности во внутренних делах и с кабинетом министров. Я многое упустил. Сейчас жалею, конечно.

Он грустно улыбнулся.

— Вар Тарбо появился неожиданно для всех, его направили вместо другого человека, вдоль и поперек нами проверенного. Адар не успел сбежать, как в прошлый раз, и как мне показалось — избавился от прежних страхов. С Тарбо они даже разговаривали, вполне вежливо. Я тогда уверился, что причина его заморочек — психологическая. Что моральная травма, полученная в лесу в приграничье, до сих пор дает о себе знать… Вот, такая история. А получается, это он был прав. В день, когда с вами, Верона, случилась беда, Тарбо передал для Адара вызов от Совета Карита, с официальным разрешением на возвращение и правом на все гражданские привилегии, и я за него порадовался даже. Надеялся, правда, что он здесь останется. И только уже позже выяснилось, что он уже уехал, спешно и почти ничего с собой не прихватив. Потом — не отвечал на вызовы по магворку. Тарбо намекал, что его просто отозвали: миссия закончилась, агент понадобился в другом месте. И знаете, до этого часа я ведь был убежден, что так все и было…

Игнас говорил тихо и благожелательно, но я видела, что он зол. Наверное, его сейчас разбирала такая же бессильная злость, которая накрыла меня, когда пришли приставы с документами, выгонять меня из дому. Но я могла хоть кричать и ругаться, или просто плакать, спрятавшись в кустах сирени за сараем в саду. А император должен держать лицо. Прошло столько лет. Столько лет он считал друга — предателем и шпионом. А кто сейчас сможет рассказать, кем он был на самом деле?!

— А Тарбо? Тоже уехал? — Шандор легко и естественно взял меня за руку. Как же здорово, когда кто-то есть рядом!

— Нет, он проработал у нас еще год. Потом состав княжеского Совета в Карите поменялся, пришло время ему возвращаться на родину. Надо будет навести справки и узнать … как у него там дела. - по интонации стало сразу понятно, что император все выяснит. Непременно. И мне было совершенно не жалко бывшего посла. — Знаете, Верона. Вы принесли мне и очень плохую новость… и одновременно хорошую. Выходит, я не ошибался в Адаре. И он действительно был мне другом, как это пафосно бы ни звучало, а не шпионом на службе у Совета. В юности появляются друзья, которые остаются с тобой потом на всю жизнь. Мне жаль, что так вышло. Как только закончится бал, я прикажу просеять зимний сад по крупинкам… возможно, вы правы, и Адар так там и остался.