Сиротка для ректора, или Магия мертвой воды

Глава 11 Про мертвую магию

Его не было долго, может, час. Секретарь из-за своего столика поглядывала на меня, но ничего не говорила. А я не знала, что делать. То ли сесть в кресло для посетителей и ждать судьбы, то ли наоборот — снова бежать отсюда, причем, так быстро, как только возможно, чтобы опять не догнал.

То ли стоять в прихожей, смиренно, как полагается провинившемуся школяру.

Я металась. От кресла к окну, от окна — опять к креслу. То смотрела сквозь прозрачную белую занавеску на то, как по центральной площадке между основными корпусами Академии спешат по делам разные люди, студенты и преподаватели, то, зачарованным кроликом, следила, как быстро и уверенно бегает по бумаге перо секретаря. Она не пользовалась современными пишущими приборами, доверяя только чернилам.

Дакар вернулся в свой кабинет почти через час, я уже готова была начать грызть ногти. Положил, почти швырнул себе на стол тот самый злосчастный пузырек.

— Фелана, надеюсь, у тебя есть объяснение. Только не говори, что тебе это подкинули!

— Нет же! — ответила я, — конечно, нет. Я это купила!

— Что? Зачем? У кого? Большей глупостью было бы только выпить содержимое этой бутылки самой!

— Я не собиралась это пить! Я собиралась вам это отдать! Но вас не было. Оставлять в комнате я не рискнула.

Я вскочила и отвернулась к окну. Почему-то страшно мне не было. Просто обидно, что дурацкий пузырек, даже не примененный по назначению, даже не «найденный» у меня при досмотре вещей, а все равно испортил мне, вероятно, сегодняшнюю победу на экзамене. Не восстановят меня в Академии. Зачем вообще стоило начинать это все, если оно обязательно вышло бы мне боком. Рано или поздно.

— Так, ладно. Спокойно. Фелана, вернись, пожалуйста, в кресло.

Я пожала плечами и вернулась.

Дакар обеими руками встрепал себе затылок, потом обратился к секретарю:

— Ксарина, можете быть свободны на сегодня. После обеда у меня комиссия, потом уеду в к старейшинам и уже не вернусь.

Секретарь неспешно, обстоятельно принялась прибираться на своем столе. А ректор вернул все свое сердитое внимание мне.

— Итак. Давай с самого начала. Ты отправилась на рынок, чтобы купить фиал…

— Нет. Ко мне подошел парень…

Я рассказала все, как было. И добавила:

— Я бы не стала это пить. Догадалась, что там или просто вода, или какая-нибудь относительно безобидная магическая шалость. Скорей всего, приятели Милены хотели, чтобы я это глотнула и устроила какое-то безобразие на экзамене. Я бы и отказалась, но. Не знаю, как объяснить. Им очень хотелось меня достать. Они б или подбросили. Или еще что придумали. Они мне даже показали место, откуда я его могла взять. Наверное, на случай магического допроса. Я поняла, что есть подвох, но не поняла какой. Но самое главное, я не стала бы это пить и уж тем более кому-то предлагать!

— Дурочка.

На этот раз я была готова согласиться. Но если б он вчера не уехал, то пузырек еще вчера был бы у него!

— Знаю. И… что теперь? Меня не восстановят? И что с Леоном?

— Хорошо, что спросила. Живой. Да, мертвой воды там не было. Но всяких недружелюбных для человеческого организма магических компонентов — было. И много.

— Понос? — предположила я. Шутка в духе Милены. Опять же, друг-зельевар…

— Не только. На самом деле там из всех отверстий… но маги разобрались. Уже практически, вернули ему способность соображать и говорить.

— Я не думала, что…

— Думать — полезно! Голова…

— …чтобы думать! — закончила я одну из поговорок моего старого преподавателя по маг-сопровождению мастера Антвана Стиара.

— Вот именно!

Я покаянно опустила «орган для думанья». Ну как объяснить свою тогдашнюю абсолютную уверенность, что флакон все равно так или иначе оказался бы у меня в сумке? Или не этот флакон, а любая другая гадость. И было бы хуже, если бы они эту гадость подлили мне в питьевую воду… или там, набрызгали мне на бутерброд…

Хотя, кое-что важное было еще.

— Погодите. Я точно. Я хотела вылить содержимое в… не знаю, в цветочный горшок или унитаз. А флакон выбросить. Но потом посмотрела на него, и решила отдать вам. Вместе с содержимым. Потому что… вот. Переверните!

Дакар поднял брови, но тюбик перевернул.

— Клеймо, — пояснила я.

— Где? А, да. Клеймо.

— Такое же как на том флаконе, который был у Вильгельмины. Солнышко и корона.

— Да не может быть.

Он снова потер затылок, зажмурился.

— Так. Давай по порядку. Что за студент, знаешь его? Понятно, что на галерее тайник был организован лично для тебя. Но ты права, это ниточка. Как его найти?

— Он приятель Милены Латава, он со второго курса. Могу показать, но имени не знаю.

— Так. У второго курса сейчас артефакторика и маг-минералы. Давай посмотрим!

По взмаху руки ректора большое зеркало, украшавшее кабинет, потемнело и превратилось в экран, на котором высокий очень эмоциональный профессор вел лекцию. Над амфитеатром летало огромное призрачное изображение розово-серого кристалла.

Милену я увидела сразу, двух ее обычных подпевал — тоже. Где же тот, нужный парень?!

— Его здесь нет? — уточнил нетерпеливо ректор.

— Есть. Вон, третий сверху ряд, почти с краю. В синей рубашке с белым галстуком.

— Да. Вижу. Ладно. Попробую разобраться.

Зеркало снова отражало ректорский кабинет.

— Подожди меня, — сказал ректор. — Скоро вернусь!

Но вернулся он не скоро. Я успела полистать монографию, найденную на столе, не смогла сосредоточиться и отложила. Успела даже немного подремать в кресле для посетителей.

Бутерброд мой пал жертвой слишком пристального внимания претендента Леона, и от него остались одни крошки, а вот бутылка с водой уцелела. Не заинтересовала парня. В ней не было ничего магического. Что же, довольно долго, все лето, так выглядел примерно любой мой обед и любой мой ужин.

Я бы, может, и ушла, но секретаря ректор отпустил, а оставлять кабинет открытым и без присмотра мне было страшно.

Да нет, если честно, мне просто не хотелось уходить. И тревожно было, что там с «моим благодетелем», и за Леона тревожно. И за результат экзамена — немного. Ведь результат так и не объявили. Приняла комиссия решение? Или нет?

Я ждала худшего.

Дакар появился уже почти ночью. Не глядя, залез в свой стол. Достал оттуда что-то. Вышел, вернулся уже в одежде, более подходящей какому-нибудь полицейскому или всаднику, а вовсе не солидному руководителю солидной организации.

Я даже залюбовалась.

То есть, я знала, что Дакар красавчик, еще в первый день знакомства заметила. Но это было знание. Вот я знаю, что у нас очень красивая Академия. Но от этого меня не торкает изнутри, и это никак не может меня вогнать в краску. А ректор и в солидном костюме, и в мантии преподавателя выглядел здорово.

Но в одежде всадника я его еще не видела. Ох…

Он резко обернулся на скрип кресла, скомандовал добавить в комнате света и уставился на меня удивленно:

— Ящерка? Ты что здесь? Иди спать.

— Вы сказали ждать, — вздохнула я.

А оказывается, не надо было. Можно было не ждать.

— Забыл. Прости. Если все получится, сегодня мы закончим с мертвой водой. Отчасти, благодаря твоей наблюдательности.

— …и глупости, — хмыкнула я в ответ.

Было зябко вне кресла, я потерла плечи.

— Немного! — развеселился ректор. — Совсем чуть-чуть. Пошли.

Он подхватил со стола какие-то коробочки, шкатулки и склянки, ссыпал в поясную сумку. Запер за нами кабинет.

Я хотела спросить, что мне завтра делать. Идти работать, идти учиться, или «собирать манатки», но не придумала, как к нему обратиться. А пока соображала, он уже умчался.

— Значит, пойду работать! — решила я. — долг сам себя не выплатит, и все такое…

Утро ничего не решило. Я вышла на работу. Дриана удивилась, но ничего не сказала. Студенты проходили мимо меня как обычно — кто-то посмеиваясь, кто-то старательно не замечая. Не задавали вопросов, но и не насмешничая открыто, как несомненно было бы, если бы им стало что-то точно известно о результатах экзамена. Вернее, о моем провале на этом самом экзамене. Ректор так и не вернулся из своей ночной вылазки. Вероятно, заночевал в городе.

В обед мое беспокойство переросло в нешуточную тревогу. И из-за ректора, и из-за Леона, про которого тоже пока никаких объявлений не было. И из-за экзамена, конечно. Хотя я и повторяла себе ежесекундно, нечего себя накручивать. Все скоро прояснится. Вряд ли про тебя забыли.

Наскоро перекусив (несмотря на то, что вчера я обедала и ужинала простой водичкой, кусок в горло не лез), я все-таки отправилась «выяснять хоть что-то».

И первая новость была хорошей.

Дежурившая в медчасти практикантка радостно сообщила, что с Леоном все превосходно, но организм потерял много жидкости и теперь у парня слабость и постельный режим. И он спит. Но навестить его будет можно завтра, часов с пяти вечера, после осмотра.

Я покивала и поспешно ушла. Я конечно нашла бы, что сказать этому придурку. Но такие вещи высказывать больному, который только-только пришел в себя — это как-то не гуманно, да и не стал бы он меня слушать.

В кабинете ректора секретарь ответила, что нет, не возвращался, и ничего не передавал, «Но вы можете подождать».

Я поблагодарила и сказала, что зайду позже.

Оставалось самое сложное. То, что изводит больше всего.

Чем ближе я подходила к той самой магической лаборатории, тем хуже мне это давалось. Медленнее. У двери и вовсе замерла.

На стук никто не отозвался, я вошла.

В небольшой прихожей все было так, как мы вчера оставили. Даже стол, под которым я пряталась ящерицей, стоял чуть сдвинутым — я же и сдвинула, когда превратилась и неловко оттуда вылезала.

В лаборантской было тихо, а в лаборатории слышались голоса. Я сначала подумала — идет занятие и приготовилась ждать, но вскоре поняла, что внутри — профессор Карт и еще кто-то из преподавателей и они просто обсуждают премьеру в одном из столичных театров.

На мой стук Карт изнутри нетерпеливо велел входить.

— Добрый день, профессор, — сказала я, изо всех сил стараясь говорить громко и уверенно, но получилось все равно тихо и робко. — Позвольте спросить…

— А, Фелана! Рад, что вы здоровы. Вашему товарищу по испытаниям вчера досталось, да?!

Я поежилась, ответила:

— Просто он старался поднять свой природный уровень магии.

— А вы? — коварно поднял брови пожилой профессор. — телепортация — это довольно серьезное умение.

— Это от испуга, — улыбнулась я.

— Понимаю. Так что вы хотели?!

— Я хотела узнать. Приняла ли комиссия какое-то решение в отношении меня. Ну и… Леона.

— Вы неплохо выступили, — развел руками профессор. — Но подозрения в мухлеже, это, знаете ли, серьезно. Вот если бы вы спокойно показали нам, что у вас под платком ничего не спрятано…

— Я не могла. Ректор знает, почему. И точно знает, что я ничего не прячу.

— Он так и не сказал.

Я пожала плечами. Трудно поверить, что Дакар так уж сильно бережет мои чувства. Просто проклятие — это проклятие. У меня с ним вообще шансов не осталось бы. При том и на учебу, и на работу. Или просто забыл. Или не успел.

Мы помолчали.

— Знаете, — сказал вдруг профессор Карт. — Если все же поступите, буду рад видеть вас на своих занятиях. Всегда приятно, когда тема интересна не только одному зануде-преподавателю. Так что, буду рад…

— Для этого еще надо поступить.

— Ничего. Вот Шандор вернется, соберемся, просмотрим еще раз особенно интересные места ваших выступлений. И обязательно сделаем официальное объявление о зачислении. Приказ будет на всех досках объявлений, обещаю!

Я попрощалась с Картом. Ну вот… кажется, что-то становится немного понятней.

И можно спокойно идти мыть вторую рекреацию.

Приказ о зачислении появился следующим вечером, подписанный ректором. Все, как надо. Не удивительно, что только на меня.

Я несколько раз его прочитала. И так и не поняла, что теперь делать.

Нет, понятно, что надо узнать свое расписание, взять в библиотеке обязательные учебники, купить тетради и ручки.

Я целый час просто бродила по комнате, натыкаясь на предметы и пыталась себя убедить, что это не сон, и что все действительно получилось. Потом вспомнила, что надо идти работать. Потом обнаружила себя у стенда с расписанием. Судя по нему, с работой все-же придется расстаться. Или искать какую-то другую, более денежную и отнимающую меньше времени.

Потом я оказалась у кабинета ректора. Я же обещала зайти?! Обещала. И планировала.

Секретаря сегодня не было. Вероятно, Дакар ее отпустил. Он сидел за столом, хмурый, собранный, такой вполне обыкновенный ректор Дакар. Отстраненный.

Увидел меня. Вздохнул:

— А, Фелана. Входи. Подожди минуту. Я сейчас закончу.

Ну входи, значит, входи. Я привычно села в кресло для посетителей. Украдкой принялась разглядывать ректора. Что-то не похож он на победителя. Победители победы празднуют, а не объяснительные пишут.

Наконец он отложил ручку и взглянул на меня.

Я поспешно сказала:

— Спасибо!

— За что?

— Что помогаете. У вас свои проблемы. Я понимаю.

Он вышел из-за стола, остановился надо мной, высоко подняв брови.

— Ящерка. Что-то еще случилось?

— Я просто хотела спросить. У вас получилось? Вы говорили, что покончите с мертвой водой.

— Почти.

Встал, удобно прислонившись к столу.

— Уже примерно с год в городе мы находим эмульсии, созданные в лабораторных условиях, очень чистые и очень опасные. Для мага это как… плохой крепкий алкоголь. Мгновенно вызывают привыкание, эффект все меньше, для повышения магического уровня эмульсии требуется все больше. Вымывается природная сила. Отсюда — беззащитность перед внешним воздействием, депрессии.

— Вильгельмина…

— Да, но с ней благодаря тебе все будет хорошо. Многих спасти не удается. В Академии случаи почти не фиксируются, но по некоторым признакам источник этих смесей здесь. У нас.

Я кивнула. Эмульсия — это дисперсная смесь живой и мертвой воды. Эмульсии бывают разные, но все опасны для жизни, если неправильно применять. Потому что они помогают кратковременно, но очень значительно, повысить природный уровень магии.

На эмульсии чаще всего подсаживаются люди без магических способностей. Хотят почувствовать, каково это — быть магом. Наверное, так. А потом хотят повторить. Потом кажется, что без магии уже не получится. А потом — очень грустный и закономерный итог.

— Что расстроилась? Мы нашли лабораторию. И закрыли. В городе. Флакончики твои подсказали, где искать.

— Какой-нибудь магазин? Или склад?

— Склад при стекольной мастерской, да. Так что, одной проблемой меньше…

— Но вы не празднуете. — озвучила я недавно пришедшую в голову мысль.

— Устал просто. И я почти уверен, что если посчитать, то окажется, что одна лаборатория с таким объемом поставки этого дерьма не справилась бы. Наверняка, есть еще. И мы взяли исполнителей, кое-кого из менеджеров. Но эти бутлегеры — только часть организации. А может, я накручиваю себя просто.

— Хотите, попрошу уборщиц тащить вам все склянки и бутылочки, которые они находят? Они много находят…

— Может, и стоит. Лучше скажи, как ты. Готова к началу новой жизни?

— Да. Думаю, да. Но я написала заявление на увольнение. Так что не знаю, когда теперь смогу выплатить вам долг. А за обучение же тоже нужно платить, но я даже не знаю, сколько.

— Кстати об этом. На вот… держи. Это твой договор. Здесь написано, что после окончания полного курса ты обязуешься отработать в Академии Западной Башни или любого из ее филиалов три полных года, пока не будет полностью погашена задолженность за твое обучение. Там много пунктов. Прочитай внимательно. Спрашивай, если что-то непонятно.

— Хорошо.

Голос дрогнул. Я до последнего не верила, что буду учиться.

Прикусила губу, пробежала пункты контракта и подписала.

Ректор кивнул. Один экземпляр положил перед собой, второй отдал мне.

— Что планируешь на завтра?

— Иду в библиотеку. За учебниками.

— Здорово.

— А еще…

— А еще завтра вечером мы с тобой отправляемся на север. Я обещал, что мы навестим твоего отчима. И постараемся найти тот самый кинжал.

— Ох!

Уже завтра? Так скоро? А если не получится?

Он подал мне руку и помог подняться из кресла.

— Я совсем забыл. Погоди. Тут у меня кое-что…

Вытащил нижний ящик стола и вдруг протянул мне платок. Яркий, рыже-сине-зеленый, узорный, и большущий, почти в два раза больше того, который погиб вчера на экзамене!

— Благодарю! — растрогано сказала я, — Хотя и понимаю, что вы просто надеетесь вернуть себе свой шарф!

— Не очень хочу. Но мне казалось, ты предпочитаешь более радостные цвета…

— Просто они отвлекают. Внимание отвлекают. От меня на платок. И если кто-то попросит вас меня описать, вы сразу скажете, это такая странная девица в оранжевом платке.

— Это такая странная ящерка… — сказал он непонятно. — Тебе понравился мой шарф? Оставь. Пусть у тебя будет два платка. На смену. Будем надеяться, что это ненадолго!..