Сиротка для ректора, или Магия мертвой воды

Глава 25 Заманчивое предложение

Горячий ветер высушивает одежду быстро. Тисса с Дакаром уединились обсуждать вопросы частного капитала в нашем маленьком предприятии, а я осталась с грифоном наедине. Сула разволновалась. Конечно, ей хотелось к хозяину! Конечно она боялась, что он опять вот так пропадет — и на два месяца. А она тут одна среди врагов.

Очень удобно наглаживать грифона, если сидишь рядом с ним на коленях. Грифон и крылышко поднимет, и горлышко почесать подставит. Все же грифоны — куда больше кошки, чем птицы. Даже рождаются котятами. Никаких гнезд и яиц. А клювы у них и вовсе начинают твердеть только к пяти месяцам.

Дакар вернулся, вызвав новый приступ кошачьего счастья. Вот интересно, как он теперь отсюда уйдет? Не ночевать же останется?

Хотя, мы все периодически подумывали о ночевке.

Присел рядом с нами, позволил грифону взползти себе на ноги — пол Сулы справа, пол Сулы — слева. Сам-то как кот — глаза прикрыты от удовольствия.

Вот сейчас заснет, и что я буду делать? И надо ли что-то делать? Может, просто тихонечко выбраться, и домой? Завтра семинар по основам стихийных плетений. Надо хотя бы открыть конспект, хоть я и помню материал довольно сносно.

И еще надо сесть и аккуратно разложить по полочкам все, что я теперь знаю про эмульсии в академии. Потому что без доказательств все мои домыслы — это сущая ерунда.

Я подождала еще немного. Сула урчала, Дакар уже даже перестал перебирать ее перышки, может действительно задремал. Но стоило мне только дернуться, как прозвучало знакомое в меру грозное: «Стоять?! Куда?!».

Я улыбнулась:

— Час уже поздний. А мне еще до академии добираться. И готовиться к занятиям.

— Погоди. Подвезу, я на моторе.

Но глаза при этом так и не открыл.

А я стояла и умилялась этой парочке. Такая мирная сценка!

Сула недовольно уркнула, когда ее вынудили отпустить лежаночку на свободу. Потом сообразила, что Дакар собрался уходить, распахнула глазищи: Как? Куда? Стоять!

И услышала тихую добродушную команду:

— Ждать, Сула. Завтра вернусь. Отдыхай!

И удивительное дело! Грифон, слегка поменяв позу, действительно не стал возражать нашему уходу.

Дакар пояснил уже у выхода:

— Грифоны — сильные эмпаты. Она чует, что я говорю то что думаю. И знает, что я намерен выполнить обещание. Тебя, я думаю, она тоже. Слышит.

Снаружи смеркалось. Если он приехал на моторе, то оставил, наверное, на стоянке, на площади. Это неподалеку от прежнего вольера Сулы, а отсюда — лишний квартал.

Дакар подставил локоть — естественный такой галантный жест. А мне в последний раз вот так пришлось прогуляться под ручку с кем-то два года назад. В нашей Северной Башне. И то это было открытие сезона, а я, как честный студент-заучка больше переживала, что меня оторвали от книг, чем о предстоящих танцах.

Снова сыпал снежок, за день намело даже небольшие сугробы. А к середине зимы, ох, чувствую, нам всем предстоит помахать лопатой.

Снег поскрипывал. Мы молчали.

Темный парк, тишина, только огоньки далеко где-то, за фабриками, за веселым городом. Так можно идти бесконечно. Бесконечно откладывать вопросы и ответы.

А в салоне мотора было тепло, я даже расстегнула куртку. Интересно, до ночи еще далеко, но сумерки, и такое сонно-расслабленное состояние. Мне нравится ездить на моторе — можно смотреть из окна на мир вокруг. Мир мерцал огоньками. Там на кухнях — разговоры, люди готовят ужин. Кто-то делает уроки, кто-то читает газету или пьет кофе.

Мы с тетушкой вечерами читали книги. У нее были старые сказки, сборники по магии и прорицаниям. Просто модные романы.

Остро захотелось опять побывать в том — нашем — доме.

Он для меня очень много значит, хотя новые хозяева, наверное, все переделали на свой лад.

Мотор начал мягко останавливаться, я моргнула и поняла, что приехали мы не к Академии. Это был городской дом Дакара. Я видела его всего-то пару раз, но запомнила.

— Мне надо переодеться, взять документы. Подождешь? Или пойдем. Кофе там точно есть!

Ну, если кофе…

Как будто бы это и не я. Не я иду по ступенькам за Дакаром. Не я первой захожу в его темную и пыльную квартиру, в которую никто не заглядывал и не прибирался уже два месяца.

Вспыхнул свет. А ведь у него совсем небольшая квартира, а летом казалась огромной…

Он запер дверь, помог мне снять куртку. Хотел сказать что-то. Но передумал. Вдруг прижав меня к себе так, что как бы выдержали ребра.

Поймал мои губы своими. Сильно и нежно. Я ответила. Все возвращалось: берег Остоши, моя радость, его нежность и тепло. Его запах — запах кожи, кофе, хвои.

У меня горло пересохло. У меня, кажется, голова закружилась. Или это меня закружили его ладони. В которых так уютно, в которых хочется остаться. Оказывается, я все помнила. Каждое мгновение, каждое прикосновение и вздох.

— Ящерка. Я не…

Я ладонью закрыла его губы. Не надо сейчас ничего говорить! Не надо ломать это мгновение. Я знаю не хуже самого Дакара, чем может… да нет, чем обязательно кончится этот вечер. И хочу этого, и точно знаю, что он тоже хочет.

У него шершавые щеки. Но их почему-то приятно гладить. Он что-то шепчет и снова добирается губами до моего лица. Целует, словно пробует на вкус, щекотно и приятно. Тепло дышит совсем рядом. И между нами бесконечность шириной в одну ладонь.

Пытаюсь расстегнуть пуговку на своей блузе, но руки трясутся. И он ловит их, отводит в сторону. Молча, сам расстегивает верхние три пуговки. Потом с ухмылкой дергает полы в стороны, и пуговки стучат по полу. Ну зачем?! Искать потом…

Зачем…

По обнаженной коже — сухие горячие пальцы. По бедрам. Ниже.

— Ронка... выйдешь за меня? Отвечай сейчас!

Но я не могу «отвечать сейчас» потому что внутри меня все скрутилось тугим узлом: все переживания и страхи этих месяцев, все неразгаданные, а больше разгаданные! — загадки. Я нашла в себе силы кивнуть, но этого Дакару хватило.

Он меня подхватил — вот так прямо, полуодетую, растрепанную, на руки, прижал к груди. Несколько шагов, еще одна комната. Спальня?

Она. Падаю поверх пледа. Помогает мне избавиться от штанов, тех самых, им же и подаренных. Одежда летит куда-то. Уже не важно куда. И не только моя. Он… теплый.

Затаив дыханье, жду.

— Ронка… Верона… вороненок мой… ящерка…

Ото одного шепота меня бросает в дрожь. А он продолжает ласкать меня, не останавливаясь. Как будто заколдован. И я тоже тогда заколдована!

Пробегает дорожкой легких поцелуев по груди. Ловит губами сосок, дразнит его языком, а я, полностью растаяв под его поцелуями, тянусь навстречу, больше всего на свете желая продолжения…

Лежим, кожа к коже. У меня, кажется, слезы из глаз. Дакар разглаживает их большим пальцем, и улыбается. Такое острое мгновение…

— Ронка! Люблю тебя!

Мой единственный, мой чудесный мужчина… конечно я тоже тебя люблю...

Отвечаю эхом:

— Да…

Наша ночь смеется городскими огнями сквозь окна. Караулит за дверью.

Но мне уже ничего не страшно. И не важно ни то, что было до, ни то, что будет потом…

Хотя бы до рассвета. Вместе.

Проснулась от прикосновения. Дакар лежал рядом, приподнявшись на локте, смотрел на меня, улыбался. А другой рукой гладил меня по щеке.

— Доброе утро, солнышко.

Солнышко как раз золотило дальнюю стену. Холодное декабрьское солнце…

А значит, я проспала. Мы проспали. Занятия в Академии давно идут, а я лежу и нарушаю сейчас целый свод академических правил. Лежу и любуюсь Шандором Дакаром. Самым красивым, самым сильным, самым талантливым из магов столицы.

Лежу и улыбаюсь.

— Ронка, — сказал он вдруг. — Ящерка. Не думал, что все будет так...

Я подняла брови.

Он увидел, усмехнулся, и быстро добавил:

— Если ты думаешь, что я забыл или вовсе пошутил. Повторю еще раз. Верона Фелана. Я тебя люблю. А ты согласилась стать моей женой.

Я не успела об этом подумать. Я вообще ни о чем не успела подумать, если честно.

Но так не бывает. Ну не в нашем мире, не со мной.

— Шандор… — попробовала я позвать его по имени. В академии он всегда был ректор Дакар. Я не думала, что просто вслух произнести имя — это так сложно, тревожно. Так необычно.

Губы снова пересохли. То, что было ночью. Я была уверена, что это останется со мной навсегда, но только со мной! Почему-то не вызывало у меня сомнений, что эта ночь больше не повторится. Что бы он вчера ни говорил.

Но ведь могут быть другие ночи. И другие дни.

— М?

— А так бывает?

— Как?

— Все знали, что ты герцог. Только я не…

Я, кажется, впервые сказала ему «ты». Щеки вспыхнули пожаром, я спрятала лицо в подушку.

— Эй, ты чего? Не король же…

Я нервно хохотнула.

— У меня два старших брата, если что… — неуверенно сказал он. — Ронка, что не так?!

Меня снова накрыла та необузданная радость, которая заставляла прыгать по берегу Остоши и кричать в небо от радости. Но сейчас я еще сдерживалась. Я еще старалась оставаться собой — Вероной Фелана, сиротой с окраин, которую лишь по доброте ректора и взяли в академию.

— Ящерка, у меня было время подумать. В больнице. Да и потом, в Карите, во время посольства. Если честно, я больше всего боялся, что пока меня нет рядом, с тобой снова что-то случится, и я не успею вернуться. А потом понял, что это я для тебя — главная опасность… тебе всего двадцать, ты могла бы встретить кого-нибудь, а я дурак из приграничья, ни нормального дома, ни особых денег, да еще с грифоном-спинальником в довесок… что я только все рушу…

— Ты не рушишь, — шепнула я. — ты собираешь. Назад. Из кусочков.

— Ронка, посмотри на меня! Прямо сейчас!

Сдерживать эмоции сил больше не было. Я напрыгнула на него с радостным кличем и поцеловала, куда попало. Попало нос.

И в то же мгновение исчезли все сожаления по поводу пропущенных лекций. Вообще все исчезло, кроме искрящейся радости, которую мне есть, с кем разделить.

Вот так и получилось, что о серьезном мы смогли поговорить только вечером.

— Ксарина Дилтара? — Шандор нахмурился.

Мы возвращались из Суррага. Если пропущенные лекции — это только моя проблема, то Сулу обмануть мы не могли.

Вообще, все наши разговоры рано или поздно возвращались к грифону, к затее с реабилитационным центром и к тем необходимостям, которые нужно сделать в первую очередь…

В доме из еды оказался только кофе и баночка консервов неизвестного состава и возраста, так что по дороге мы заехали в один из небольших ресторанов и получили через некоторое время большую, слегка промасленную коробку — ужин «с собой». Коробка одуряюще пахла, так что до квартиры Дакара мы домчались очень быстро.

Вот тогда-то и пришло время поговорить.

Шандор мне сразу поверил: может, и сам сомневался в своем секретаре.

— Сорок лет или около того. Училась у нас в академии, но родом из северных провинций. Исполнительна, внимательна. Умеет расставлять приоритеты. Мне казалось всегда, что у нее амбиции значительно серьезней, чем амбиции просто секретаря. Пусть даже это секретарь ректора одной из самых крупных академий страны. Давай-ка соберем все вместе.

Я кивнула:

— Милена с приятелями начали прессовать Мину после того, как закрыли лабораторию в городе. Среди прочих задержали ее брата, она решила, что раз ректор теперь Карт, то можно отомстить тем, кто в этом виновен. И ничего ей за это не будет.

— Зря. Привлекла внимание.

Я кивнула:

— Среди ее подпевал есть такая Эльза Здана. Я думаю, о делах и словах Милены настоящие бутлегеры хорошо знали от нее. Не знаю, насколько моя догадка верна…

Стоит ли рассказывать о моих подозрениях про эмульсию? Хотя решила говорить — значит, надо рассказать все.

— Слушаю, Ронка.

Когда он так говорит и так смотрит, думать хочется совсем не о бутлегерах.

И, кажется, не только мне. Потому что Дакар хмыкнул и легонько тряхнул головой, как будто сметая наваждение.

— Мне кажется, Милену Латаву кто-то… ну или с ее согласия, или без ее согласия. Поит эмульсией. Я расскажу. На самом деле она ходит расстроенная чуть ли не с середины октября. Но поначалу это было почти не заметно…

Я рассказала про ее истерику на занятии по стихийной магии. И про ее слова, что хотела бы для кого-то стать «невидимкой, неслышимкой и неосязанькой». А увлекшись, заодно уж и про Здану, которой зачем-то было надо, чтобы меня держали подальше от Милены. А потом в подробностях пересказала и разговор между Миленой и Зданой, тот самый, который подслушала Вильгельмина.

— Никаких доказательств, — задумался Дакар. — Но звучит убедительно и тревожно. Пожалуй, будет лучше, если госпожу Дилтару проверит мой приятель Крейн. Заглянем к нему утром.

Следователь Крейн Багран. Я так и думала, что они с Дакаром приятели.