Сердце Зверя

Глава 19

Союз крови чародея с кровью свободной, — прошептала я, плетя заклинание. — С самым сильным из благородных волков…

Я повторяла эти слова, словно боялась забыть, для чего я здесь.

И все равно казалось, что церковники приближаются недостаточно быстро.

На этот раз они хорошо подготовились. Зашли с тыла. Прорвали оборону волков. Убили всех, кто был рядом… Кроме меня. Возможно, я нужна была им живой. Возможно, меня надо было принести в жертву на оскверненном Источнике, нужно было, чтобы я умерла именно на нем. Окропила своей кровью скверну. Помогла восстать Ате.

— С самым сильным из благородных волков, — повторила я и улыбнулась обескровленными губами мысленному образу мужа.

Пора.

Взмахом рук я образовала вокруг себя магический круг. Это заклинание, на подпитку которого практически не требовалось сил и времени, делало меня почти неуязвимой для чужеродных заклинаний и в то же время усиливало урон, который я наносила противникам.

Перекошенные яростью лица. Пораженные безумием глаза, из которых смотрят такие же больные души…

— Луна, я не выдержу. Не выдержу, — пробормотала я и закрыла глаза, чтобы не видеть несущихся на меня жрецов. Не видеть эту фиолетово-черную стену, создаваемую их магией, не вспоминать, как на этом же самом месте стоял когда-то отец. И не выстоял.

Природное чувство времени сказало: пора.

Я открыла глаза и вскинула перед собой руки.

В тот же миг между мной и церковниками возникла стена огня.

Первые упали, скорчившись от смертельных ожогов. Другие отступили.

Стараясь не думать, что делаю, я выпустила цепную молнию.

Тяжело задышала, хватаясь за сердце, раскачиваясь на месте, изо всех сил стараясь не упасть, не покинуть границ магического круга.

Пока я пыталась прийти в себя, цепная молния успела поразить с десяток целей.

Несколько жрецов инстинктивно сбились в кучу.

Я старалась не показать, что заметила это. Метнула для отвода глаз пару огненных шаров по другим и принялась плести самое сложное из всех заклинаний. Огненный метеорит.

Сложность заключалась в том, что мало было сплести заклинание. Нужно рассчитать точку, в которую он ударит спустя десять секунд. А для этого предугадать возможные действия противника.

Промахнешься на метр… И враг отделается лишь легким испугом и продолжит идти.

Мне нельзя было подпускать их к себе слишком близко. Слишком много их. И слишком неравны у нас силы.

Природная интуиция подсказала, что спустя десять секунд они будут рядом. Совсем рядом.

И в последний, решающий момент я навела прицел на собственный круг.

Сначала оглушило грохотом, заложило уши. Затем ослепило.

В следующий миг я прыгнула, и сокрушительный удар огромным огненным шаром пришелся сразу на пятерых жрецов, что успели подступить совсем близко.

А потом подоспели волки.

— Наконец-то, — прошептала я и осела на могучие руки мужа.

— Эя, девочка моя, любимая, ты меня слышишь? — взволнованный голос Зверя доносился словно издалека.

Я открыла глаза.

Фиар вглядывался в мое лицо с затаенной болью в глазах. Он знал, каково мне приходится. Чувствовал. Не мог не чувствовать. Как не чувствовать свое сердце…

Мысль о том, что мужу больно, больно из-за меня, была худшая из всех.

Именно она помогла помотать головой и, почти не морщась, попросить поставить меня на ноги.

Зверь просьбу выполнил. Но не спешил отходить. Пришлось держать меня еще какое-то время, чтобы я смогла устоять на ногах. Меня шатало, кружило, голова была тяжелой, крики и грохот боя, казалось, впиваются в виски тупыми ржавыми иглами.

— Ты сможешь, девочка, — прошептал Зверь.

— Я люблю тебя, Фиар! Люблю больше всего на свете, — вырвалось у меня.

Палец Зверя лег на мои губы, вынуждая замолчать.

— Нет, Эя, нет, — покачал головой муж. — Мы не прощаемся.

Я послушно кивнула.

— Вход в Источник отбит, — сказал Зверь, и я покосилась на пещеру за своей спиной. Фиар посчитал нужным предупредить: — Ненадолго, Эя. Какое-то время нам удастся их сдерживать, но ты знаешь сама: потери слишком велики. Слишком значительны. Волки держатся из последних сил.

Я кивнула. Собственная слабость отступила на второй план, показалась неуместной.

В последний раз бросив взгляд на мужа, я обернулась и направилась к раззявленной пасти пещеры. Она манила, как удав манит кролика. И я ощущала себя именно таким кроликом, когда под грохот боя, крики, проклятья, предсмертные стоны перешагнула границу между светом и сумраком и ступила под свод пещеры.

Грохот боя тут же утих, словно поле сражения накрыли пеленой.

Сбоку раздался стон.

Моментально перестроившись на истинное зрение, я увидела человека, лежащего у стены. Судя по фиолетовому плащу, аббата.

Волки сообщили, что вычистили оплот Источника. Теперь мне предстояло спасти Источник, и я понятия не имела, как это сделать.

Я присела на корточки рядом с раненым. Одного взгляда было достаточно, чтобы понять — с умирающим. Отбросив прядь волос со лба, я ахнула. Передо мной был тот самый мальчишка, аббат, который заступился за меня в шатре. И вот он умирает. На войне, которую на этот раз развязали волки.

Умирающий открыл глаза. Сначала взгляд оставался бессмысленным, потом сфокусировался на мне. Губы парнишки дрогнули.

— Вы, — прошептал он. — Жрецы говорят, вы ведьма.

Я положила ладонь на лоб парнишки, пристально вглядываясь в его ауру. Может, можно спасти? И при этом заранее знала ответ: нет.

— Это неправда, — прошептала я, потому что не знала, что сказать. — Неправда.

Голос мой дрогнул.

— Жаль, — прохрипел парнишка. — Я хотел попросить тебя. Помоги. Если ты ведьма, должна знать, что делать. Слишком… больно.

Глотая слезы, я кивнула.

Зажмурившись, сосредоточилась и наложила заклинание стазиса.

Тут же к щекам и губам аббата вернулся румянец, а глаза заблестели.

— Спасибо, — сказал он слабым голосом. — Уже не болит. Я умру? Умираю?

— Да, — сказала я. — Умирает твое тело. Так что придется начинать все заново, — я попыталась улыбнуться. Улыбка вышла жалкой, — в новом теле, с новой памятью, в новой семье.

— Это ересь, — сказал парнишка.

— Я прочитала об этом в Древних Песнях, — сказала я.

— Они запрещены, — пробормотал аббат и вздохнул. — Наверное, зря.

Я закусила губу и кивнула. Я была согласна. Зря.

— Когда просил помощи, просил о другом, — проговорил парнишка. — Если я умираю, помоги уйти быстрее, пожалуйста. Боль ушла, но лучше бы не уходила. Когда была боль не было страха. А сейчас есть только он…

— Я не могу отнимать жизнь, — покачала я головой. — Прости. Моя магия — это сама природа. Сама жизнь.

— Тогда даруй мне ее, — попросил парень. — Сохрани мне жизнь. Помоги выжить!

Я смахнула слезы.

— Это не в моей власти. Волки называют меня носителем. Думаю, они правы.

— Они славно бьются, — прошептал парень. — И при этом в них нет ненависти. Нет жестокости. Как такое может быть?

— Я не знаю.

— Ты уйдешь?

Я покачала головой.

— Я останусь столько, сколько потребуется.

Мысленно я попрощалась с удачным исходом сражения, с собственной миссией, с Источником, который мне предстоит очистить… Я не знала, как это сделать. Но было ясно как день, что с минуты на минуту сюда ворвутся жрецы Аты. Порадуются такому подарку судьбы. Как же. Маг стихий, последний маг стихий пришел к ним сам. Прямо в руки…

Опускаясь на пол пещеры рядом с умирающим аббатом, я подумала также, что это снова план. Подбросить мне по дороге мальчишку, чтобы задержать. Выиграть время. Не пропустить к Источнику.

Мне было все равно. Я взяла за руку умирающего парня, заглянула ему в глаза и улыбнулась. Рядом был тот, кому сейчас нужна моя помощь. Оставить его умирать одного — это было бы бесчеловечно.

— Не больно? — спросила я.

Аббат чуть помотал головой.

— И почти не страшно, — признался он. — Есть предвкушение, словно ожидание какого-то чуда. И при этом кто-то там, внутри, понимает, что смерти не будет. Я не умру…

— Не умрешь, — заверила я и сжала его кисть.

Едва ли он ощутил мое прикосновение, все-таки заклинание стазиса было мощным. Но кажется, он ощутил что-то другое. Что-то, что раздвинуло в последний раз его губы в улыбке.

Аббат что-то сказал. Но голос его звучал так тихо, что я не услышала.

Приблизив лицо к его губам, смогла уловить:

— Спасибо. Смерти нет. Теперь я это точно знаю.

Взгляд умирающего застыл, словно он увидел то, что хотел. Увидел и не смог оторваться. Стараясь не думать, что на моих глазах только что умер человек, я закрыла аббату глаза.

Поднявшись, поспешила вперед на негнущихся ногах. Один раз споткнулась и упала. Ударилась коленкой и не ощутила при этом боли.

Я долго бежала по темному коридору, пока не оказалась на развилке сразу трех туннелей. В отчаянье принялась кусать губы. Помог риолин. Как бывало при приближении опасности, он дернулся, когда шагнула в один из коридоров, подпрыгнул на цепочке, когда попробовала сунуться в следующий… И забился, как живой, когда шагнула в третий.

— Значит, туда, — тихо, стараясь, чтобы мой голос не дрожал, проговорила я. Потому что оскверненный Источник для меня, несомненно, опасен…

Я не знаю, сколько времени шла. Кажется, даже переходила на бег, но выдыхалась и замедляла шаг.

Снова развилка… снова нужно угадать поворот… Снова иду туда, где отцовский риолин слышит опасность…

Я бежала, поворачивала, падала, поднималась и снова бежала.

Старалась не думать о том, что если впереди меня ждет ловушка, Зверь попросту не услышит.

— Услышит, — упрямо проговорила я сквозь зубы. — Он слышит меня. Чувствует. Я — его сердце. А он — весь мой мир.

Голос дрогнул.

Коридор расширился до размеров пещеры, в которой запросто разместилось бы небольшое селение.

Стены, пол, потолок были покрыты светящимися кристаллами, отчего истинное зрение казалось здесь лишним. Но это было не так. Именно истинным зрением я увидела, что в этих кристаллах есть магия… Есть сила.

— Источник, — пробормотала я.

В конце расширившегося коридора зияла колодцем в стене черная дыра.

Я поняла, что я на месте.

Когда шла по узкому туннелю с низким сводом, сердце колотилось как бешеное. А когда шагнула внутрь новой пещеры, оно и вовсе остановилось.

— Давно не виделись, крошка Эя, — сказал Андре.

Он был таким, каким я его запомнила. Красивым. Статным. С тонким и одухотворенным лицом.

— Ну, что же ты стоишь? — позвал Андре. — Ты ведь пришла, Эя. Ты не захотела стать моей и предпочла выполнить свое предназначение, от которого я так старался тебя уберечь.

Я молчала. Мне нечего было ответить. Но не двигалась. Выжидала, что предпримет Андре. Он между тем продолжал говорить.

— Что ж, Эя, — как-то горько сказал он и кивнул. — Принести себя в жертву Богине — достойный шаг. Я горжусь тобой и твоим выбором и принимаю его. Я даже помогу тебе, фея Эя. В последний раз.

За спиной Андре возвышалось… нечто.

Больше всего это напоминало гигантский трухлявый пень, насквозь прогнивший, покрытый отвратительным клочковатым мхом и плесенью. Напоминало бы, если бы кому-то пришло в голову вырезать это уродство из скалы. Потому что возвышение за спиной Андре, несомненно, было каменным. Все в трещинах, из которых валил клубами фиолетовый туман. Клочками он тянулся по полу, подбирался ко мне. От прикосновения чего-то мерзкого к ноге замутило. А внутри все словно сковало льдом. Приглядевшись, я поняла, что то, что когда-то было, похоже, одним камнем, сейчас — груда камней.

— Мне не нужна твоя помощь, Андре, — проговорила я и добавила: — Это тебе она понадобится, когда сюда очень скоро придет мой муж.

Безупречное лицо Андре исказила ярость.

Он решительно шагнул ко мне.

Я отступила в сторону.

— Значит, он, Эя? — требовательно спросил Андре. — Он?! Зверь! Чудовище! Скажи, что у него есть такого, чего нет у меня?!

— Душа, — просто ответила я.

И этим разозлила Андре еще больше.

Он направился ко мне. На несколько мгновений я замешкалась — так напугал дьявольский, безумный огонь в глазах бывшего возлюбленного. Ненависть исказила его черты. Больше он не казался красивым. Он был ужасен. Отвратителен.

Я выбросила вперед руку.

— Не подходи!

Андре замер, когда натолкнулся на невидимую стену.

— Ты смеешь перечить мне? — удивленно спросил он, словно не мог до конца поверить. — Сопротивляться? Мне?! В оплоте Аты?!

— Это не оплот Аты, — ответила я.

Ощутила, как на лбу выступает пот, как течет, струится по лицу, заливает глаза. Удерживать жреца Аты было очень сложно.

— Ничего не получится, Эя, — проговорил Андре и усмехнулся. — Тебе не удержать меня. Со мной магия Богини!

— Магия безумной Богини, магия иллюзий — ничто по сравнению с самой жизнью, — пробормотала я. Старалась говорить уверенно, но голос дрогнул.

Мою неуверенность почувствовал и Андре.

Глаза его сверкнули торжеством.

— Восстань! — прокричал он страшным голосом, и в тот же миг что-то словно изменилось в воздухе. Неуловимо… Словно стало в нем чуть больше страха. Ужаса. Тревоги.

— Ата! — повторил Андре. — Я твой самый верный слуга! Никто не любил тебя так, как я!

Даже в такую минуту у меня вырвался нервный смех, больше похожий на писк раздавленной мыши, но Андре замер и посмотрел на меня внимательно. Должно быть, решил, что безумие Аты настигло и меня…

— Что смешного, Эя?

— Смешного? — спросила я, радуясь, что получила передышку. Надеясь потянуть время, торопливо объяснила: — Ты клялся, что любишь только меня, Андре.

Лицо жреца исказил оскал.

— Но ведь не сейчас, Эя! Не сейчас! Не тогда, когда ты отдала сердце Зверю. Выбрала его, не меня. О Ата! — воззвал он. — Восстань!!!

Груда камней за его спиной шевельнулась. Фиолетовый туман сгустился, стал почти черным. Как тогда, в ту ночь, когда не стало отца… А потом эта груда приобрела похожие на человеческие черты. На черном безобразном лице горели безумием огромные фиолетовые глаза.

— Она — моя! — раздался леденящий душу голос. — Отдай ее мне — и вся магия мира будет в моей власти!

— Андре, не надо, — пробормотала я, чувствуя, как силы, капля за каплей, оставляют меня. — Ради отца, ради мамы, ради того, что когда-то чувствовал ко мне…

Когда магические силы истощились, колени подломились сами собой. А в следующий миг из глаз брызнули слезы от сильного удара под дых. Я хватала ртом воздух, пока Андре, схватив меня за волосы, волок сквозь стелящийся по полу черный туман к пытающейся восстать Богине…

— Не надо, Андре! — просила я. — Не делай этого… Ты не простишь себе потом… Ведь я не сделала тебе ничего плохого…

Андре словно не слышал моих просьб.

— Я виноват перед Богиней, — бормотал он. — Пришло время загладить вину.

Под страшными фиолетовыми глазами распахнулась зияющая тьмой пасть.

Я завизжала.

— Нет! Пожалуйста! Не надо!

Андре остановился. Я уже решила, что он одумался, когда жрец пробормотал:

— Один только раз… Имею же и я право на небольшой кусочек счастья…

Меня рывком дернули вверх, я закричала от боли. Продолжая удерживать за волосы, Андре склонился к моему лицу. Он него пахло ужасом. Безумием. И… вожделением…

Я зажмурилась.

— Убери руки от моей жены, — раздалось откуда-то сбоку.

— Ты не помешаешь мне, Зверь! — прорычал Андре, отшвыривая меня в сторону.

Он ударил магией. Зверь — силой. На него не действовала магия безумия. Побывав однажды в руках жрецов Аты, он прошел все круги ужаса Пекельного царства, и теперь магия Аты была перед ним бессильна.

Андре быстро сообразил это. Отбросив меня в сторону, он принялся биться со Зверем. Я слышала, что церковников хорошо обучают, и имела возможность в этом убедиться.

Но Андре в бою превосходил многих из тех, кого видела за эти дни. Он не гнушался страшными, запретными приемами, не терял головы от ярости, бил точно в цель.

Зверь, в отличие от него, не бил. Он убивал. За меня, за моего отца, своего кровного брата, за своих волков. За свою Стаю. Его удары были смертельными.

Схватка двух равнозначных противников была похожа на дикий, неистовый танец, на фиолетово-черный вихрь. Казалось, отследить каждое движение, каждый удар человеческий глаз не способен.

А потом один из силуэтов осел и исчез в клубах черного дыма.

Я вскрикнула, с облегчением поняв, что Андре… повержен. Что теперь его точно больше нет.

— Все позади, сердце мое, — сказал Зверь, помогая подняться.

Он прижал меня с такой силой, что я задохнулась, а ребра жалобно хрустнули. И вместе с тем мне было мало…

— Остался последний шаг, Эя, — проговорил Фиар и нежно поцеловал в висок. — Ты говорила, что знаешь, что делать.

— Я блефовала, — прошептала я и, покосившись на приподнятую бровь Зверя, добавила: — Почти.

А затем потащила мужа за руку к замершей груде камней посреди пещеры. Фиолетовые глаза и отвратительный черный рот закрылись, но мне все равно казалось, что на уродливом камне проступают черты безумной Богини.

— Когда ты бился с Андре, — проговорила я, — риолин впитал в себя магию священного сосуда. Я тогда подумала, что с Источником будет то же самое…

Я посмотрела на мужа с надеждой, словно его слово решало все. Зверь склонил голову набок, потом кивнул.

— Стоит попробовать, — сказал он, и я почему-то облегченно выдохнула.

Муж держался рядом, обнимал за плечи, готовый защищать в любую минуту.

Я сосредоточила внутренний взор на магии риолина. Аура камня была ровная, светящаяся, едва заметная. И в то же время создавалось ощущение, что недостатка в силе там нет.

Сняв камень с шеи, я сконцентрировалась на его мощи…

И ничего не произошло.

Фиолетовый туман продолжал клубиться из трещин оскверненного Источника, запах ужаса, тревоги, безумия, всех человеческих пороков продолжал витать в воздухе… И ничего не происходило. Я готова была плакать.

— Может, есть какое-то заклинание? — мягко спросил Зверь.

Я покачала головой. Ничего такого я не помнила. Нахмурившись, попыталась вспомнить, что знаю о риолине, о пророчестве. В камне заключена вся магическая сила рода Альбето. Отец не сомневался, что я пойму, как поступить. Так же говорили и Велес, и древнее пророчество.

Значит, есть путь.

И я должна его найти.

— Жрецы Аты и королевская армия почти разбиты, — сказал Фиар, явно чувствуя мое смятение и стараясь утешить. — Мы вернемся в замок, и ты спокойно поищешь в библиотеке, которую оставил тебе в наследство Андре. Теперь, когда земли отвоеваны, а люди воочию узрели методы церковников, которыми оказались жрецы Аты, это будет проще.

Я неопределенно кивнула. Волк говорил разумные вещи. Действительно, за эти дни мы видели немало случаев, когда вражеские бойцы переходили на нашу сторону. Дезертиров не было. Люди готовы были биться. Готовы были отдавать жизни. Но за правое дело. Узрев воочию, на что способна магия безумия, люди не хотели сражаться за тех, кто управлял ею.

— Тогда, в повозке, — пробормотала я, — тогда не потребовалось никакого заклинания…

Я была уверена, что разгадка в риолине. И в нас с Фиаром…

Мы вступили в союз. Воплотили пророчество.

Отбили Источник. Остановили магию Аты… Почти…

Мне ведь тогда, в повозке, делать ничего не пришлось. Риолин сам втянул в себя проклятую магию. И притом не почернел ни одной гранью. Что-то подсказывало мне, что сейчас у камня есть причина бездействия.

— В нем, — пробормотала я, — в камне вся магия, накопленная нашим родом. Родом Альбето.

— Одним из сильнейших, — кивнул Зверь.

— И последним, — добавила я.

И тут меня осенило.

Стараясь не медлить, чтобы не начать сомневаться в своей догадке, я решительно шагнула к оскверненному Источнику и, размахнувшись, зашвырнула бесценный камень в одну из дымящихся расщелин.

— Эя, — только и успел вымолвить Зверь.

В следующий миг пол зашатался, со стен и потолка посыпались камни. Серое покрывало накрыло едва различимое в тумане тело Андре, и я часто заморгала, потому что уже видела такое раньше.

Зверь, в отличие от меня, не мешкал. Он опрокинул меня на пол и закрыл собой.

Я зажмурилась, готовясь задохнуться под камнепадом в этом фиолетово-черном тумане…

А потом все закончилось.

Я перестала чувствовать вес Зверя.

С наслаждением вдохнула полной грудью.

— Эя, — раздался ошарашенный голос мужа.

Я подняла голову и ахнула.

На том месте, где только что громоздилась груда камней отвратительного вида, возвышался огромный зеленый кристалл. Точь-в-точь риолин, который я привыкла носить на шее, только огромный. Размером с небольшой замок. Его мерное зеленоватое сияние навевало легкость и умиротворение. Не надо было быть наследственным магом, чтобы понять, это истинная магия. Свечение кристалла пульсировало, словно внутри билось большое сердце. Я поморгала, привыкая к свету, и ахнула: внутри этой светящейся горы по-прежнему сиял фамильный герб Альбето: четырехлистник с каплей росы посредине, опоясанный лентой.

— Как ты догадалась? — хрипло спросил Фиар.

Я пожала плечами.

— Показалось, что правильно будет вернуть магию природе, — пробормотала я, все еще не веря, что получилось. Получилось!!!

— Как ты себя чувствуешь? — тут же поинтересовался Зверь.

— Вообще ничего не чувствую, — широко улыбнулась я. Когда муж нахмурился, пояснила: — Не чувствую в себе магии.

Прислушавшись получше, снова кивнула.

— Почти, — добавила я. — Ты разочарован? Пророчество предрекало тебе союз с магом стихий… Боюсь, у меня силы сейчас только на стайку осветительных мотыльков.

Я щелкнула пальцами, сосредоточившись, и над нами запорхали два мотылька, с розовыми и голубыми крылышками.

Зверь широко улыбнулся и привлек меня к себе.

— Мы сделали это, Эя! — сказал он восторженно. — Ты сделала!

Похоже, мысли о победе и воплощении пророчества доходят с запозданием не только до меня.

Я кивнула. А затем запрокинула голову и счастливо расхохоталась.

А потом меня схватили в охапку и кружили, кружили, прижимая к себе и целуя снова и снова.

И я впервые наконец-то ощутила, что мы одни. По-настоящему одни. Впервые без груза ответственности на плечах. Конечно, не за Заповедные земли и не за Стаю Семи Лесов, нет. За торжество добра в мире. За человечество. За свободу волков. Только когда этот груз камнепадом обрушился с плеч, мы, судя по взгляду, которым обменялись, как-то одновременно поняли, насколько он был тяжел…

И оказалось, Зверь умеет не только улыбаться. Смеяться у него тоже получается. Беззаботно, по-мальчишески. Правда, когда меня подбросили несколько раз в воздух, как маленькую, а затем поймали, подумалось (когда как следует отвизжалась), что с беззаботностью кто-то переборщил. Совсем чуть-чуть.