Сердце Зверя

Глава 16

— Расскажи, крошка Эя, что ты видела в Заповедных землях? — вкрадчивым голосом попросил Андре. — Расскажи, милая. Мне так интересно…

Показалось, что пространство сдвинулось с места с каким-то странным звоном. Сглотнув, я пригляделась и поняла, что звон раздается из сосуда. Флакон над ладонью Андре засиял так ослепительно, что невольно захотелось зажмуриться и прикрыть рукой глаза.

Я попыталась это сделать, но тело словно сковало льдом. Я поняла, что не могу пошевелить и пальцем. Не могу даже моргнуть. В то время как сосуд над ладонью Андре звенел все громче и сиял ярче тысячи звезд.

— Скажи, маленькая, не молчи, — продолжал уговаривать Андре. И его голос звучал так вкрадчиво и убедительно, что захотелось поведать ему обо всем. Обо всем, что ему хотелось знать. И даже больше. Я поняла, что хочу рассказать ему.

Где-то на задворках разума шла тяжелая борьба: прежняя Эя понимала, что стоит раскрыть рот хоть на миг, произнести хоть один звук, и будет поздно. Новая Эя, одурманенная магией иллюзий, хотела говорить, хотела рассказывать… неважно о чем. Главное, говорить. И неважно, что одно слово чревато потерей памяти о самых дорогих сердцу воспоминаниях.

— Ну же, маленькая Эя? — продолжал уговаривать Андре. — Ты же хочешь сказать, я слышу. Говори, фея Эя, не мучай себя.

Из глаз покатились слезы. Я сопротивлялась из последних сил. Но что я могла? Связанная, обессиленная, наедине с аббатом и священным сосудом, полным проклятой магии…

С каждой секундой подбородок дрожал все больше, и я понимала, что вот-вот губы разомкнутся.

Возможно, мне не давало окончательно покориться зову магии иллюзий присутствие риолина. Всю дорогу он был ледяным, а сейчас начал слабо подергиваться, словно камню… там, где-то внутри, было очень больно и он молил о помощи… Только пульсация куска льда на груди позволяла не утратить разум окончательно.

А потом он вдруг затих.

И начал теплеть.

Я часто заморгала, и в тот момент, когда мои губы дрогнули, пространство пронзил оглушающий рев. А затем что-то черное влетело в повозку и подмяло под себя Андре.

Звон пространства усилился. Клубок из зверя и человека перекатился по дощатому дну. Зверь ревел от боли, и мне казалось, что виной всему проклятый сосуд, который продолжает парить в воздухе, словно его все еще держит над своей ладонью Андре.

Клубок из тел врезался в меня. Бедро опалило болью. А в следующий миг я смогла двигать руками и ногами. Не сразу осознала, что веревка, которой я была связана, лопнула, а затекшие члены смогли двигаться. Пальцы не почувствовали риолин, кожа, казалось, утратила чувствительность. Но я отчаянно отдавала мысленный приказ: возьми камень! — хоть и не понимала, зачем мне это.

Дальше все произошло очень быстро.

Рука с риолином дернулась вперед, разрывая цепочку и опаляя кожу болью.

А в следующий миг свечение священного сосуда покинуло хрустальные грани и ушло в камень.

Я ошалело покрутила головой.

Где-то рядом раздался удар о землю.

А потом прозвучал плеск. Словно что-то тяжелое упало в воду.

На моих глазах тело черного волка принялось растягиваться, послышалось лопанье кожи, хруст костей… Я могла отвернуться, но не отвернулась. То, что я видела, было самым прекрасным зрелищем в жизни. Тот, кого я видела, был сейчас дороже и желанней самого этого света.

— Фиар! — я бросилась на шею Зверю и вцепилась в него с такой силой, словно он мог исчезнуть в любой момент.

— Эя, — прорычал Зверь, сгребая меня в охапку и прижимая к себе.

Я чуть отпрянула, а потом наши взгляды встретились.

В следующее мгновение встретились и наши губы. Зверь целовал яростно, жгуче, словно кусал. Опьяненная его жаром, я отвечала на поцелуи. Я стонала в его руках, выгибалась ему навстречу, терзала твердые властные губы, как он мои. Мы оба словно тронулись рассудком, но не в силах были оторваться друг от друга. Жаркий, страстный, какой-то удушающий поцелуй, казалось, длился вечность. Пространство плыло, дощатый пол повозки ходил ходуном, словно началось землетрясение. Я не в силах была оторваться от губ Фиара. Зверь был здесь, рядом. Огромный, сильный, живой и близкий. И мир вместе со всеми жрецами Аты, Источниками, королевствами и Заповедными землями мог разлететься на тысячи кусков — сейчас бы мы не ощутили этого.

Отрезвление принес солоноватый привкус во рту. В сознании мелькнуло, что кто-то из нас, я или Зверь, не сдержан настолько…

Наверное, все же я… Потому что стоило Фиару распробовать этот вкус, Зверь нашел в себе силы оторваться от меня и прижать к себе с такой силой, что хрустнули ребра. Я чувствовала себя легкой и ослабевшей одновременно, я заранее доверяла любому движению волка, и это словно обезопасило меня от его силы, которая раньше так пугала. Я была мягкой и слабой настолько, насколько он твердым и сильным. Словно нож входил в подтаявшее масло… разве может быть маслу больно?

— Прости, Эя, — хрипло сказал Зверь, чуть ослабляя хватку и гладя меня по голове. — Я обезумел, когда думал, что мог потерять тебя. И я ничего не желал сильнее, чем убить его. Того, кто вздумал тебя отнять.

Я отпрянула от Зверя и ошалело потрясла головой.

— Андре остался жив, — прошептала я, и Зверь кивнул. — Все было как в тумане… Пространство плыло и звенело, священный сосуд… риолин, — я перевела взгляд на камень, потрогала гладкий зеленоватый бок. Он был теплым, прозрачным… прежним, словно не втянул в себя проклятую магию. — Я ничего не успела понять, — прошептала я. — Вы дрались, я помню, а потом удар… всплеск…

Зверь поморщился, нахмурился.

— Я был оглушен, — пробормотал он. — Было трудно, очень трудно. Но я понимал, чем это грозит, если выпущу его. Не мне. Тебе. Потом оглушение прошло. Но в тот же миг он покинул повозку. Быстро, словно исчез. Надо было следовать за ним! Но я не мог оставить тебя, не убедившись, что с тобой все в порядке!

В ярости Зверь обрушил кулак на ни в чем не повинный борт повозки, так что щепки полетели в стороны. Я поняла, Фиар винит себя в том, что отпустил Андре.

Мои пальцы скользнули по твердому запястью со вздутыми венами.

— Нет, Фиар, — пробормотала я. — Андре воспользовался сосудом, чтобы скрыться. Пусть на волков не действует магия подчинения… Но все же магия Аты действует на вас. Я уже видела такое, я помню. Она словно оглушает, заставляет видеть иллюзии. Думаю, последние мгновения схватки ты бился не с Андре, а с его фантомом, в то время как Андре покинул повозку и прыгнул в воду. Сейчас он вплавь добирается до корабля.

Зверь слушал меня хмуро, а потом отпрянул.

— Я догоню его.

— Нет, Фиар! — вырвалось у меня, прежде чем успела понять, что делаю.

Руки обвились вокруг могучей шеи, израненные, опухшие губы вновь прижались к губам мужа.

— Не делай этого, — попросила я.

— Не делай… чего? — хмуро переспросил Зверь, отстраняясь.

— Не оставляй меня одну, — попросила я. — Теперь, когда ты здесь, мне ничего не страшно, — словно в противовес собственным словам, меня начала колотить крупная дрожь, — прошу, там, на корабле, священники… Я не верю, что все, что произошло, было планом заманить тебя на корабль и обезвредить окончательно. Но жрецы Аты умеют использовать обстоятельства себе на пользу. Я боюсь за себя и за тебя.

По мере того как я говорила, взгляд Зверя смягчался. Заканчивала свою речь я прижатой к мускулистой груди.

— Я подумал, что ты испугалась за него, Эя, — хрипло вымолвил Зверь.

Я скрежетнула зубами в ответ.

— Мне кажется, я сама, своими руками могла бы вырвать его сердце, — проговорила я. — За папу. За маму. За тебя, Фиар.

Зверь снова прижал меня к себе, вновь припал к губам в поцелуе. На этот раз полном безграничной нежности, и я ощущала, как пальцы, которыми он гладил меня по волосам и щекам, дрожат. Фиар сдерживал свое желание. А я, отвечая на его поцелуи, хотела, чтобы он перестал сдерживаться.

— Он ничего тебе не сделал? — раздалось хриплое.

Я покачала головой. Почему-то было приятно, что Зверь спрашивает об этом только сейчас. Моя жизнь, моя безопасность, самочувствие интересовали его больше моей чести.

— Скажи, Эя, — попросил он.

— Он собирался, — честно сказала я и добавила торопливо, видя, как глаза Зверя вспыхивают углями: — Но не успел.

Зверь выдохнул.

— Сначала он собирался лишить меня памяти, — сказала я. — Потому что понимал, добровольно я никогда не буду принадлежать ему.

Зверь хмуро кивнул и отвел взгляд.

А я погладила его по щеке, а когда он снова посмотрел на меня, приблизила лицо и выдохнула чуть ли не в его губы:

— Потому что я твоя, Фиар. Только твоя. И он понял это.

Я припала в нежном поцелуе к губам волка, а затем отстранилась и, глядя в глаза альфе, призналась:

— И я поняла…

И меня снова прижали к себе. Нежно-нежно. И держали долго, словно не верили в то, что я только что сказала. А затем Зверь выдохнул:

— Я нашел тебя, Эя, это главное.

Я отпрянула и подняла на него взгляд.

— Пойдем, Эя, — сказал волк. — Нужно выбираться отсюда.

— Мы вернемся в замок? — спросила я.

Зверь покачал головой.

— У нас нет времени. Жрецы Аты готовят вторжение. Пришла пора объединять стаи, чтобы ударить первыми, чтобы быть готовыми отразить их атаку. А для этого мне предстоит сразиться с вожаками стай, одолеть их и объяснить, что только вместе мы остановим жрецов и магию безумной Богини.

Зверь посмотрел на меня с таким видом, как будто решал математическую задачу в уме.

— Ты вернешься, в замок с моими братьями, Эя. Я позвал их, и скоро они будут здесь.

— Нет, — вырвалось у меня.

— Что? — переспросил Зверь.

— Нет, Фиар, — повторила я уже более уверенно. — Я с тобой.

Зверь не ответил. Просто смотрел на меня молча. Пришел мой черед говорить.

— Кровь от крови чародея с кровью свободной, — проговорила я. Поначалу голос мой дрожал, но с каждым произнесенным словом становился все уверенней. — Это я, Фиар. Я — дочь своего отца, герцога Анжу Альбето, мага стихий, носителя дара жизни. Он отдал свою кровь тебе, Фиар, и ваша кровь смешалась. Отец отдал меня тебе, потому что знал: лишь наш союз остановит силы зла, силы богини Аты.

Зверь хотел что-то сказать, но я прижала пальчики к его губам, и он замер с уже привычным мне видом, как будто не хочет спугнуть котенка.

— Ты хочешь сказать, что мне необязательно быть там, с тобой. Что я могу сидеть в замке и одно мое присутствие в твоей жизни и жизни Заповедных земель поможет. Нет, Фиар. Я должна быть там. Я смогу противостоять магии Аты. Я знаю… Я почти знаю, что делать с Источником, когда вы отвоюете его.

— С Источником? — переспросил Фиар.

Я кивнула.

— Чтобы очистить его от скверны.

Зверь молчал какое-то время. Несколько раз порывался заговорить и каждый раз сжимал губы и отводил взгляд. На щеках играли желваки. Перевитое веревками мышц тело было напряженным. А до меня с большим запозданием дошло, что он… голый. Совсем. Чтобы не смущать меня, он замотал вокруг талии ту самую рогожу, которой Андре накрывал меня, предварительно оторвав широкую полоску. Но там, под ней… у него же ничего не было. И почему-то мысль об этом заставила щеки запылать, а низ живота странно запульсировать.

«Пришла пора воплотить пророчество», — пронеслось в мыслях, и от сладкого и в то же время какого-то стыдного предвкушения я закусила губу.

— Эя, — наконец произнес Зверь хрипло.

Я робко подняла на него взгляд и ощутила, как тугой теплый комок внизу живота сжался еще больше.

— Что же ты делаешь, — сказал Зверь и повел носом.

— А ч-что я делаю? — пробормотала я.

— Воздействуешь на меня, — прорычал Фиар. — Запахом своего желания.

— Вовсе нет, — вырвалось у меня. — Я просто хочу быть с тобой, — я задохнулась, — там. И… просто хочу быть с тобой.

Зверь протянул руку и погладил меня по щеке. Пальцы его дрогнули. Большой палец заскользил по моим губам, приоткрывая их. Такое простое прикосновение оказалось почему-то слишком волнующим, теплый комок внутри дернулся. Захотелось припасть к губам Зверя в поцелуе, а еще почему-то захотелось впиться зубами в его могучую шею… сбоку… там, где она переходит в плечо.

По взгляду Зверя я отчетливо видела, что его пламя пылает куда ярче моего. Не знаю, где Фиар черпал силы, чтобы сдерживать себя, я сдерживаться не могла… И не хотела…

— Я не могу потерять тебя, Эя, — глядя мне в глаза, проговорил волк. — Не могу. Не смогу без тебя, девочка, понимаешь?

Я захлопала ресницами, а внутреннее пламя, казалось, вот-вот вырвется наружу, и в нем сгорю не только я, не только мы оба, но и весь мир.

Зверь же продолжал. И только его хриплый голос удерживал мое внимание, не позволял броситься ему на шею, начать покрывать поцелуями это могучее, увитое веревками мышц тело…

— Ты вернула меня к жизни, девочка, понимаешь? Ты вернула мне волка. Вернула мою природу. Ты слишком драгоценна для меня, чтобы можно было рисковать тобой. Чтобы просто помыслить о том, что с твоей головы надет хотя бы волос, — хрипло произнес Зверь. — Я знал, что однажды это произойдет, придет время, и я возьму свое по праву. Свою жену, Эя… Но разве мог я подумать, что с твоим появлением мир вновь обретет краски, а сердце в груди снова начнет биться. Ты мое сердце, Лирей. И тем хуже для меня, что мое сердце находится отдельно от тела. Я с ума схожу, когда тебя нет рядом, но не знаю, что со мной случится, если тебе будет грозить опасность.

Зверь замолчал.

— Фиар, — сказала я после паузы. — Я… Я слышу тебя, слышу не твои слова, а тебя, представляешь? Я чувствую… я знаю тебя, Фиар… Не знаю, почему так… Я не в силах с этим бороться, и я не хочу с этим бороться, но я чувствую тебя, Фиар. Так сильно, так остро. Я не знаю, что такое любовь. Прежде я только читала о ней в книжках. И думала, что любила. Но это была не любовь, Фиар, это были только мечты о ней! Мечты о любви к образу, который я сама создала в мыслях! То, что я чувствую к тебе, то, как я чувствую тебя… это по-настоящему. В этом есть жизнь. Мое желание быть с тобой, прикасаться к тебе, оно полно жизни. Я не знаю, это магия, которая перешла мне от отца по наследству, а сейчас хочет вырваться наконец на свободу, или это то самое воплощение древнего пророчества… Неважно. Это все неважно, Фиар. Это все позже. Потом. По сравнению с тем, что я чувствую, оно всегда опаздывает. Ты для меня ближе, чем биение сердца. Ближе, чем дыхание. Я… наверное, я люблю тебя, Фиар.

— И я люблю тебя, Эя, — проговорил Зверь. — Больше всего на свете. Больше собственной жизни, больше этого мира. Я никогда и никого не любил так. Я никого не любил до тебя. Думал, что любил, — по лицу Зверя скользнула тень, — но это была не любовь. Ты права. Это было не по-настоящему.

— Я должна идти с тобой, Фиар, — тихо сказала я. — Со всеми вами. Моя магия пробудится, и я буду биться наравне со всеми. За своих волков. За свою стаю. За свою землю. За свой мир, в котором нет места жестокости и насилию. Нет места безумной магии Аты.

Зверь замешкался на пару мгновений, не больше. Затем тряхнул головой.

Он соскочил с повозки и протянул мне руки.

Я прыгнула в его объятия, обхватив его за шею, прижимаясь всем телом к буграм обнаженных мышц. В голове зашумело, колени обмякли, а внутри стало как-то очень легко и очень горячо.

А потом в животе забурчало. Громко. И я вспомнила, что не ела со вчерашнего дня.

Зверь поцеловал меня в кончик носа и улыбнулся.

— Голодная?

— Очень, — ответила я честно. Правда, имела в виду не только этот голод. И кто-то понял, потому что рыкнул и понес меня куда-то.

— Если задержимся здесь хотя бы на миг, женушка, — прорычал он, — боюсь, меня уже ничто не остановит.

— Поставь меня на землю, — пробормотала я, в то время как сама обнимала Зверя за шею. А потом укусила за мочку уха.

Зверь зарычал в ответ, а внизу дернуло.

Осторожно, словно хрустальную, меня поставили на землю.

Я опустила взгляд вниз: ноги были босыми, я оставила туфли в повозке, но возвращаться туда не хотелось. Прикосновение к мелкому песку, нагретому солнцем, было приятно. Покосилась на Зверя и усмехнулась.

— Что тебя рассмешило? — не понял он.

— Превосходно выглядите, муж, — сообщила я. — Я читала, что есть страна, где мужчины не носят ни портков, ни кюлотов, а лишь куски ткани, обернутые вокруг бедер.

Зверь хмыкнул, а я продолжила потешаться, на этот раз над собой.

Одеяние селянки сидело сикось-накось, было слишком широко в талии и жало в груди. От близости Зверя грудь стала какой-то чувствительной, и от соприкосновения с грубой тканью по телу прокатились волны желания, которые отдавались сладким спазмом внизу.

— Я предпочел бы не сосредоточивать внимание на твоем наряде, Лирей, — прорычал Зверь сквозь зубы и потянул меня за руку. — Если мы не собираемся заночевать в этом селении.

Я послушно пошла за мужем. Но в следующий миг он остановился.

— Ты босая, Эя, — сказал он. — Давай я возьму тебя на руки. Ты поранишься.

Я покачала головой.

— Мы же все равно купим здесь припасы на дорогу, — сказала я. — Заодно возьмем для меня крепкую обувь и более удобную одежду. А пройтись босиком по селению я смогу.

— Припасы, да, ты же голодная, — пробормотал Зверь. — Я пообещаю вознаграждение. Позже. Или можно расплатиться дичью, это быстро.

Я взяла Зверя за руку.

— Пойдем в дом местного эпарха, — попросила я.

— Эпарха? — переспросил Зверь.

Я кивнула.

— Моя просыпающаяся магия говорит, что он будет счастлив дать нам все, что попросим, и даже больше, бесплатно, — невинным тоном произнесла я.