Счастливчик. Черный четверг

Глава 4

Время подошло к вечеру. Мне сделали перевязку, причем врач отметил, что с ранами дела обстоят неплохо — ни одна не загноилась. Да, настоящий Лучано действительно был очень крепким орешком, раз так получилось. Но ведь в реальной истории он после этого тоже выжил.

Пришлось потерпеть боль, потому что раны промывали спиртом, а потом обрабатывали йодом. В наше время никто так уже не делает, есть другие антисептики, которые не жгут так сильно, а вот сейчас… Ладно, хорошо, что хоть какие-то методы есть. А лучше пусть спирт выжжет всю заразу. Не хватало мне только подцепить заражение.

Но под ночь все разболелось, так что я никак не мог уснуть. Просто лежал в больничной койке, и думал о том, что произошло. Лански и Сигел мне поверили, и это неудивительно — если верить моей памяти, то я с ними с самого начала, мы еще были подростками.

Я старше на пять лет, и физически крепче, он-то совсем коротышка. И познакомились мы, кстати говоря, интересно — при первой встрече я попытался отобрать у него мелочь. Он естественно отказался, а я избил его и назвал «жидом пархатым».

Только вот Мей не сдался. Через неделю он подкараулил меня, сбил с ног ударом камня и ограбил. Эта история могла закончиться взаимной ненавистью, которая привела бы к крови.

Но Лучано неожиданно зауважал его, и так постепенно Лански влился в его банду.

Вот в этом и было отличие Чарли и итальянцев-традиционалистов. Они не хотели вести дела с бандитами других национальностей, а уж особенно с евреями, которых ненавидели изо всех сил. Но не я. Я относился к ним, как к равным.

А уж мне настоящему на все национальные предрассудки плевать. Мне нужно делать деньги, избавиться от неприятностей в будущем, а потом… Попытаться легализоваться, да, как иначе-то? Потому что словить пулю мне не хочется.

Лучше уж я буду жить в своем особняке и управлять делами через третьи лица, а внешне останусь респектабельным бизнесменом. Осталось только понять, как преодолеть все обстоятельства, которые однозначно против меня. В данном случае.

А еще забавно: и Сигел и Лански — это «русские» евреи. Они переехали сюда с территории Российской Империи, откуда-то из Беларуси вроде как, если я не ошибаюсь. И сделали правильно. Что же с их соплеменниками будут творить немцы всего через какие-то двенадцать лет…

А так они спаслись, иначе не скажешь. И, кстати, это тоже факт — когда я попытаюсь сыграть на Второй Мировой, они однозначно останутся на моей стороне. Как и волна итальянских переселенцев, которые будут бежать от режима Муссолини.

Планы строились сами собой, потому что знания старого Лучано и меня современного укладывались в голове. А ни я, ни он, никогда не были тупицами. Знали и умели подмечать очень многое. Что уж поделать, специфика профессии. Именно это спасало нам жизни.

Я не спал, только чудом мне удалось погрузиться в какую-то полудрему. Не сонный паралич, и хорошо, конечно, я себя со стороны не видел, но сквозь приоткрытые веки прекрасно мог различить обстановку в палате. Благо процедур больше не было сегодня, так что я мог спокойно полежать.

Рядом со мной сидел еще один из парней Лански, которого он прислал на всякий случай. Мой еврейский приятель опасался еще одного покушения, и решил позаботиться ко мне. Подозреваю, что не только из дружеских чувств, но еще и из-за той схемы, которую я ему предложил. Мое знание будущего явно заинтересовало его.

Ну а как иначе…

И мне еще предстоит ответить на целую кучу неприятных вопросов по этому поводу. Но ничего, что-нибудь придумаю. Правда, ссылаться на Деву Марию я уже не буду.

Телохранитель сидел в углу комнаты на стуле, и даже боялся пошевелиться, чтобы не побеспокоить мой сон. Похоже, что Мей его проинструктировал, что беспокоить меня нельзя. Но уснуть я все равно не мог. Поэтому просто лежал.

И тут дверь палаты неожиданно приоткрылась. В помещение вошел человек, следом за ним еще один. Сквозь приоткрытые веки, я отчетливо рассмотрел их — они были одеты в костюмы и шляпы — считай, униформу гангстеров, да еще и отлично подходящую под погоду. Это потом мы все еще и пальто наденем, потому что будет совсем холодно, но пока осень, октябрь.

Один остался чуть позади, а второй пошел вперед, и я заметил, что у него в руке блеснул нож. Не стилет, а складной, с более длинным лезвием, которое еще и расширялось к концу. Я в ножах не разбирался, а вот Лучано знал такие, потому что не раз видел их на Сицилии, где дуэли на ножах были в порядке вещей.

Твою ж мать… Они все-таки пришли за мной.

И тут рядом со мной грохнуло. Телохранителя они не увидели сразу, потому что он сидел в тени, так что парень успел достать пистолет и выстрелить. Яркая вспышка и грохот на секунду ослепили меня. И тот с ножом резко вскрикнул и упал на колени. А после второго выстрела завалился на пол.

И тут в дело вступил второй гангстер, который был на подстраховке. На этот раз выстрел был другим, и я отчетливо услышал, как лязгнул затвор. Значит, у него самозарядный пистолет. Наверное «Кольт».

Что ж, они уже поняли, что шума не избежать, так что сейчас он всадит в меня весь магазин. А потом сбежит.

Тело действовало раньше мозга, я рванулся в сторону и свалился с кровати. К счастью не так сильно, потому что приземлился на тело охранника, но все раны все равно рвануло болью. А перед глазами уже был пистолет моего телохранителя. Он блестел в пробивающемся сквозь окно свете Луны, потому что был хромированным. Да, любили тогда яркие штучки.

Я схватился за пистолет, и прямо от живота выстрелил. Снова грохот ударил по ушам, удивительно громкий для такой маленькой штучки. Я выстрелил еще раз, и второй из бандитов тоже упал. Оба раза я попал в грудь. Тут рефлексы нового разума и старого тела совпали. Лучано тоже был неплохим стрелком. Наверное еще совсем в детстве с какой-нибудь лупарой на уток охотился. Там-то оружие вообще у всех было, прямо как в современном Дагестане.

Есть еще? Или нет? Вряд ли они пошли на отделение большой толпой, иначе точно переполошили бы всех.

В револьвере два патрона, и непонятно, то ли целых, то ли всего. Пуля, кстати, круглоносая, мягкая, свинцовая, и плющится, деформируется в теле. За счет чего и высокое останавливающее действие. Не экспансивки, которых практически не использовали в это время, но все же.

В оружии я разбираюсь, даже в старом. Потому что любил с детства, энциклопедии читал. В армии тоже любил стрелять, хотя многие из сослуживцев считали это бесполезным дрочевом. А уж потом, как деньги появились, так дорвался. У меня целая коллекция была, в том числе нелегальная.

Добыть бы себе «девятьсот одиннадцатый», да под сорок пятый калибр. Думаю, в эти времена это гораздо проще, чем в современной России.

Мысли проносились в голове одна за другой, а я ждал. Может быть третий, он наверняка ворвался бы внутрь на выстрелы. Потому что у него не так много времени, чтобы закончить дело и сбежать. Уже слышны крики медсестер, топот, правда бегут они не сюда, а наоборот, подальше от выстрелов.

Пять минут, не больше. Потом сюда примчится полиция, и им придется либо бежать, либо отстреливаться. Они не сдадутся. Предумышленное убийство второй степени да еще и двойное, покушение… От двадцати лет до пожизненного.

Но никто не входил. Они что, вдвоем были всего?

Я с трудом поднял руку и пощупал пульс на шее у охранника. Он не бился, да тут и без этого понятно, что он уже мертв, потому что смотрел незрячими глазами куда-то в потолок. Значит, помощи от него не дождаться.

И второй, скорее всего, тоже, пусть и убили его тихо.

Так. Это не кто-то из своих. Не Мейер, и не Сигел, иначе они точно сообщили бы и о втором охраннике. А эти явно не знали, потому что иначе стали бы стрелять сразу, потому что без шума все равно бы не обошлось.

Ладно, в любом случае надо выбираться. Потому что я только что застрелил человека. Полиция… Они ведь считают меня гангстером, каковым я в общем-то и являюсь. И то, что я защищался — не сыграет особой роли.

Потом все равно придется пойти с повинной, но только после того, как я найду хорошего адвоката, который докажет правомерность самообороны. А в первое время лучше затаиться. Вопрос только в том, как же отсюда выбраться, когда я и идти толком не могу.

Убийство не вызвало у меня особых эмоций. Либо я, либо они. В прошлой жизни все было так же. И мне приходилось так делать. Опыт не пропьешь.

Я пополз, продолжая удерживать револьвер в правой ладони. От падения все тело болело, и я почувствовал, как бинты на груди стали снова пропитываться кровью. Но на шее шов вроде держал. А он — самый страшный, остальное в общем-то ерунда, просто порезы.

Выползать из палаты быстро страшно, потому что я окажусь в очень неудобном положении, буду практически беззащитен. А вдруг третий ждет. А что мне еще делать? Какие еще есть варианты?

Я все-таки сделал это, выполз, и почти тут же наткнулся на второго охранника, который лежал у двери. Но он дышал, и крови не было видно. Его придушили? А нет, ударили по голове, а потом нежно уложили на пол, вон шишка надута на голове.

Подполз ближе, кое-как сел, и изо всех сил влупил его по щеке свободной рукой. Один раз, второй. И он открыл глаза, попытался отстраниться.

— Уходим отсюда, быстро! — процедил я сквозь зубы. Черт, как же непривычно слышать этот низкий голос с акцентом вместо своего…

— Что случилось? — спросил он.

— По дороге объясню! — прорычал я. — Вставай и помоги мне подняться, черт тебя подери!

Он попытался встать, качнулся, схватился за стену, но потом все-таки смог. С его помощью мне удалось взгромоздиться на ноги. Стоял я плохо, но с поддержкой мог идти. При этом продолжая сжимать револьвер в правой руке. Я был готов стрелять, если что-то снова случится.

— А Джонни? — спросил он.

— Мертв, — ответил я. — Пошли, ну, быстрее! К заднему ходу! Ты знаешь, где он?

Если телохранитель был хоть немного прошарен в этих вопросах, то должен был знать, где он находится. Заранее посмотреть пути отхода и эвакуации клиента в экстренных случаях. И мне оставалось надеяться только на то, что Лански не прислал ко мне дилетантов.

Тот, которого убили, по-моему таковым не был. Все-таки не совсем бесполезен, раз сумел застрелить одного из нападавших. Значит и этот должен быть ему впору.

Телохранитель ничего не ответил, а просто повел меня дальше по коридору. Похоже, туда, где должна быть лестница. Это будет то еще приключение — спуститься по ней в моем состоянии. Но ладно, попытаемся справиться.

— Пистолет, — прохрипел я, чуть остранившись и прислонившись к стене, чтобы удержаться на ногах. — Достань пистолет. Придется стрелять. Не жди, пока они начнут первыми.

Он кивнул. Хороший парень, понятливый, и несмотря на то, что получил по башке, все равно действует. Запустил руку за воротник, вытащил пистолет, похоже, в кобуре носил. Что-то похожее на ТТ, но его изобретут позже, да и не было их в Америке. Скорее всего, это легендарный Браунинг М1900. Один из первых самозарядных пистолетов в истории.

Он дернул затвор, а потом переложил оружие в левую руку. Снова подхватил меня, приобнял правой, и мы пошли. Я закинул левую руку ему за плечи, а правой мертвой хваткой вцепился в рукоять револьвера. Если кто-то попадется, то это будет мой единственный шанс. Жаль только, что патронов нет.

С трудом я продолжал идти вперед, но пробирался дальше. Опустил голову, и увидел, что кровь уже пропитала повязку на боку. Швы разошлись — это однозначно.

Наконец мы добрались до лестницы. Охранник рукой с пистолетом умудрился открыть дверь, и мы вышли на нее. Я пошагал вниз. Получалось совсем медленно. А вокруг начинался хаос — люди кричали, причем в большинстве своем женщины. Скорее всего, они уже нашли тела. Три трупа.

Три трупа — это серьезно. Полиция будет копать, это точно.

На лестнице нам никто не встретился, и мы вышли через заднюю дверь к входу. И я увидел впереди припаркованный Форд Модель А с заведенным двигателем. Темно зеленый. Неужели это тот же самый, на котором меня забрали из Манхеттена?

За рулем был человек, и он смотрел в сторону входа. Я увидел, как у него расширились глаза. Он слышал стрельбу, но явно не рассчитывал на то, что появимся мы, думал, что это его подельники. Кто же знал, что один охранник и изрезанный в клочья парень смогут убить двоих и здоровых гангстеров?

Я ожидал от него чего угодно: того, что он сейчас вылезет из машины, начнет стрелять, попытается убить нас. Но нет, он наклонился и переключил передачу. Водитель, похоже, трус, раз решил не пытаться закончить дело, а просто свалить.

Нельзя этого допустить. Это дело чести, это вопрос репутации. Все, кто покушался на мою жизнь, должны быть убиты сами.

Я вскинул револьвер, прицелился в голову водителя и нажал на спуск. Снова грохнул выстрел, пуля разбила стекло, которое осыпалось внутрь, но я не попал. Выстрелил второй раз, уже ниже, целясь в дверь, туда, где должен был человеческий силуэт.

Дурак. Не подумал о том, что мягкая свинцовая пуля попросту не пробьет металл кузова.

Охранник выстрелил дважды, но машина уже тронулась с места и стала медленно набирать скорость. С левой руки он палить, похоже, не умел, вот и не попал, только заднее стекло разбил. А тачка стала удаляться. Все, бесполезно.

Я посмотрел на револьвер в своей ладони. Бросить что ли, патронов для него все равно нет? Да наверняка краденный или купленный на левое имя. Но пулегильзотеки уже существуют, так что определить, что именно из этого пистолета только что застрелили человека, можно.

Отпечатки на нем мои есть, а снимать их уже прекрасно умеют. И мои отпечатки есть в базах, потому что я уже сидел в тюрьме. Еще в десятых, всего год, но приходилось.

Да, надо от него избавиться. Пусть будет у меня. Тогда вопрос будет только в том, что я покинул место преступления, а обвинение в убийстве ко мне уже не привязать. Все равно придется сходить и дать объяснения, но засадить меня у них точно не выйдет.

Тем более, что Маранцано не успокоится, а попытается меня и в тюрьме достать. Так что в казенные учреждения мне нельзя. Нужно затаиться. И чтобы привезли врача — раны посмотреть. А обработать я их и сам смогу. Пусть сейчас и сухой закон на дворе, но виски у нас хоть залейся.

— У нас есть машина? — спросил я.

— Есть — ответил он и кивнул куда-то в дальнюю часть парковки.

— Тогда идем, — сказал я. — Быстрее.

На улице было холодно, все-таки середина осени, а я вообще без одежды, в одних только бинтах. Мы двинулись через парковку, и скоро я увидел такой же Форд, только темно-бордового цвета. Гораздо более заметный на дороге, но тоже считается более элегантным. Прямо как бордовая пачка сигарет.

Мелкие камешки в асфальте впивались в ноги. Оставалось надеяться только на то, что тут не будет разбросанного стекла или еще чего-то подобного. Но нет. С каждой секундой мы приближались к машине.

Сперва обошли ее с пассажирской стороны, причем охранник открыл мне дверь. К моему удивлению тачка оказалась не закрыта. Это угонов так мало, или шик такой? Как у нас бандиты в девяностых свои БМВ оставляли открытыми, мол, она одна такая в городе, кому она нужна? Все равно ведь найдем угонщика и в лес отвезем.

Кое-как я уселся, осмотрелся. Ремней безопасности, естественно, не было, их еще не придумали. Или просто не использовали.

Но мне без ремней неуютно будет, я к ним привык. Да и в прошлой жизни они меня пару раз спасали во время аварий.

— Куда, мистер Лучано? — спросил телохранитель, когда обежал тачку и сел на водительское сиденье.

— Сперва отсюда, — ответил я. — Сейчас тут будет половина полиции Стейтен Айленда.

Он тронулся, и скоро мы покинули территорию больницы. И я оказался прав — мимо пролетели сразу три такие же машины, только покрашенные в черно-кремовый свет, и со звездами на бортах. При этом визжали сирены, только мигалок никаких не было видно. Ну да, световые сигналы ведь изобрели позже.

Но на нас внимания не обратили. А на дороге было пусто, значит не успели они остановить и нападавшего, он где-то скрылся. Иначе точно обратили бы внимание на разбитое стекло и на дыру от пули в двери.

Я молчал и усиленно думал. Маранцано… Он не сдался. И с этим нужно что-то делать. Причем, вариантов не так уж и много. Либо убивать его в ответ, и провоцировать полноценную гангстерскую войну… Либо попытаться найти его встречи и договориться. Как вариант.

Нужно найти только общие точки соприкосновения. Его не устраивает Массерия. Меня в общем-то тоже. И война эта, на самом деле, она в моих интересах. Ослабить, а потом ликвидировать обоих. И оказаться на вершине.

Если все пройдет хорошо, то через неделю у нас будет очень много денег. Миллионов десять наличными, не меньше. И долю боссу с этого я отдавать не собираюсь. Это мое. Точнее наше, тут ведь еще Лански и Сигел замешаны.

Если убирать Массерию и переходить на сторону Сэла… Нужно сперва перетащить на свою сторону парней. Дженовезе — ладно, Костелло и так на моей стороне. Но вот Томми Рэйна, Альберто Анастазия… Без них не выгорит.

Но это потом. Сперва надо в безопасное место. Здесь у меня таких нет, а вот в Манхэттене, Бруклине и Ист-Сайде есть несколько квартир, арендованных на подставных людей. Надо добраться туда, вызвонить Лански, и пусть приезжает. И привезет врача заодно.

— Едем на Манхеттен, — решил я. — В Нижний Ист-Сайд.

Да, туда. И дело не в том, что там мой детский дом находится, адрес которого я до сих пор указываю при арестах. Там есть, где затаиться. Рядом — Маленькая Италия, где правит мой босс — Массерия. И там много итальянцев, которые могут помочь. Родной район, короче говоря.

— К парому то есть? — спросил парень.

Точно. Моста со Стейтен Айленда еще нет, и я понятия не имею, когда его построят. Я не знаю, потому что не интересовался, а Лучано — по понятным причинам, он о будущем не в курсе. Остров практически изолирован от основной части Нью-Йорка, единственное сообщение — это паромы. Они круглосуточные, но по ночам ходят реже — примерно раз в час, хотя днем курсируют раз в минут двадцать.

— Да, — кивнул я.

— Тогда вам лучше на заднее сиденье пересесть, спрятаться, — заметил телохранитель. — Иначе могут вопросы возникнуть.

— Чуть позже, — ответил я. — Когда отъедем подальше, остановимся.

Я заметил радиоприемник. Штука дорогая, не меньше трех-четырех сотен долларов, потому что заводских пока не ставят. Значит машина не одноразовая, угнанная, а личная, причем не этого парня, ему не по чину. Это тачка самого Лански, не иначе. И ухоженная, надо сказать. Оттуда и цвет такой. Он точно не послал бы охранять меня кого попало, а тут еще и свою машину выдал.

Потянул руку, включил, повернул ручку, пытаясь поймать сигнал и наткнулся на полный недоумения взгляд телохранителя.

— Чего? — не понял я. — Радио послушать хочу.

— Так ведь ночь, мистер Лучиано, — проговорил он. — Радио только до одиннадцати. Теперь до шести не будет вещания.

Точно. В это время еще не было круглосуточных радиостанций, и я понятия не имею, когда они появятся. А пока что вещание прекращают, а начинается оно снова только утром. Потому что люди спят, да и электричество экономить надо. Оно дорогое.

Ну и хорошо. Значит, поедем в тишине. А заодно и ничего моим мыслям мешать не будет. Пускай.

Ладно, тут и думать нечего особенно. План на ближайший день есть, а потом уже будем думать. Только вот курить хочется.

— Есть сигареты? — спросил я, повернувшись к водителю.

— Да, конечно, — ответил он, помолчал немного, а потом все-таки достал желто-зеленую пачку с кругом и протянул мне.

Похоже, что он недоволен был. Может быть, не хотел, чтобы в его машине курили, но возразить боссу постеснялся? Наверное он и девочек сейчас возит в ней.

Хотя, если это машина самого Лански… Ну он тоже курит, пусть и редко.

Курят-то сейчас вообще все. И всплеска рака легких пока не было, и агрессивная реклама. «Reach for a Lucky instead of a sweet». Сигареты вместо сладостей. Их даже как средство для похудения продвигали.

Он дал мне зажигалку, и сунул сигарету в зубы и прикурил, после чего вернул ему пачку. Затянулся, выдохнул, затянулся. Стало поспокойнее.

— Ладно, — решил я. — Останавливайся, я лягу на заднее сиденье. А там к парому.

— Да, босс, — ответил он.

Все-таки хороший парень. Надо хоть узнать, как зовут его, а если что, приподнять.

Удивительно, но встряска пошла мне на пользу. Боль пропала, а потом я отрубился. Даже несмотря на урчание двигателя и тряску.